Ну почему ты вечно убегаешь?

Рука посильнее натянула одеяло, и мужчина опять в него укутался. Было тепло и мягко, но в то же время сон постоянно прерывался ощущением холода. Он все никак не мог согреться. Поворочавшись немного, мужчина открыл сонные глаза и первое, что он увидел, были маленькие ароматические свечи, которые стояли на комоде и источали дурманящий запах. Се Лянь поморщился и даже пару раз чихнул. Когда он успел купить такую гадость? Вставать было лень, поэтому он укрыл нос одеялом и отвернулся от раздражающих свечей. Впрочем, через некоторое время до него донесся еще один запах, но очень слабый. Что это было? Се Лянь нахмурился, все никак не желая открывать глаза и высовываться из такого теплого одеяла.  — Проснулся, дорогой Се Лянь? Се Лянь еще на начале фразы открыл глаза и с шоком посмотрел на такую ненавистную двуликую маску.  — Хочешь есть? — Се Лянь на автомате кивнул, чувствуя зверский голод, но в то же время пытаясь взять остатки силы воли в кулак и вообще попытаться понять, что происходит. — Так поднимайся. Се Лянь настороженно посмотрел на человека перед ним, потом перевел взгляд вслед за кивком собеседника и уставился на стол, полный еды. Он сглотнул невольно появившуюся слюну. Рядом послышался смех. В тот же момент Се Ляня вытащили из-под одеяла и подтолкнули к столу.  — Ешь — это все тебе. Се Лянь с недоверием посмотрел на Бая, потом перевел взгляд обратно на стол. От одного только запаха желудок «прилипал» к позвоночнику, вызывая чувство тошноты. Немного постояв, он все же отвернулся.  — Ты же не просто так решил меня накормить, так ведь? Бай на некоторое время замолчал, а потом ровным голосом произнес.  — На «вы» ты ко мне так и не хочешь обращаться — плохой, очень плохой мальчик. — Се Лянь непроизвольно вздрогнул, отчего настроение Бая немного улучшилось. — Ну почему же? Я просто хочу, чтобы ты поел, итак уже весь исхудал. Я не желаю тебе смерти. Се Лянь нашел в себе силы на саркастическую усмешку и сразу же пожалел об этом — Безликий медленно поднялся и направился к нему.  — Во всяком случае, если она не от моей руки. Се Лянь непроизвольно отходил назад, пока не уперся во что-то холодное, что резко заставило его повернуться — зеркало. На него уставилось собственно отражение: бледное осунувшееся лицо с испуганно горящими глазами, всклоченные волосы, чуть дрожащие руки… Но он был начисто вымыт и даже переодет в новые штаны… Ошейник все так же болтался на шее, а вокруг ошейника…  — Зачем ты это делаешь?!  — Опять повышаешь голос? Се Лянь резко замолчал и вновь искоса посмотрел на красные точки. Благо они уже были расположены не по всему телу, а только на шее и плечах. Се Лянь с нарастающим ужасом, застыв в оцепенении, через зеркало наблюдал, как Бай подошел к нему уже вплотную.  — Разве ты так еще не более прекрасен? Холодный голос, с чуть нежными нотками, раздавшийся сзади, прошелся мурашками по коже. Из-за чего волоски встали дыбом. Страшно… Се Лянь как сквозь сон наблюдал за рукой, которая потянулась к его голове и ласково погладила. Он вообще не понимает этого человека: то мучает, то после нежно обращается с ним.  — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красив? — Бай задумчиво перебирал его волосы. — Даже сейчас, весь исхудавший, с мешками под глазами, ты все еще не теряешь своей красоты… Се Лянь чувствовал себя кроликом, застывшим перед оскаленной пастью хищника. Что он сейчас будет делать: играться с бедным зверьком или попросту сожрет?  — Ну, чего ты замер? Боишься? — Бай даже не дождался ответа и повернул Се Ляня к себе и неожиданно обнял. — Я же не хочу тебе ничего плохого. Просто покажи себя настоящего.  — Настоящего..? — Се Лянь утонул в белых холодных одеждах, будто бы не человек был перед ним.  — Ты же убийца, помнишь? — голос тихо прошептал на ухо.  — Я не… — тело Се Ляня стало жестким.  — Тсс… — рука все так же успокаивающе гладила по голове, а потом Се Ляня развернули к зеркалу. Двуликая маска отразилась рядом. — Ну как же? Я могу тебе напомнить… Се Лянь слушал тихий шепот, и на его лице проявлялось все более и более сильное отчаяние… Забытые, или же просто отложенные в самые дальние, самые темные уголки памяти, воспоминания выходили на свет, представая в совершенно другом свете… Ему двенадцать. В тот день он поздно шел с уроков, впервые наказанный за плохое поведение, но настроение это нисколько не уменьшало: он впервые ослушался учителя и даже немного с ним поспорил! Это был новый опыт и даже появилось какое-то доселе неизведанное вдохновение. Маленькое, темное, но все же вдохновение. С детства он проявлял недюжинные способности в учебе, за что его некоторые звали «маленьким гением», некоторые же просто — «ботаником». Родители возлагали большие надежды на своего любимого и такого талантливого сына, поэтому он старался не разочаровывать их, но в то же время, помимо учебы и дополнительных секций, у него совершенно не было друзей. Даже животное никакое не разрешали держать. Хотя он и сам понимал, что с таким графиком он просто не сможет уделять внимание своему питомцу, а ведь так хотелось, чтобы кто-то был рядом… Из мыслей вырвал голос, зовущий на помощь. От долгого крика он уже охрип и звучал на удивление тихо. Се Лянь рванул туда и увидел, как несколько мальчишек примерно его возраста избивали кого-то на земле. Ребенок сжался и прикрыл голову руками, продолжая хрипло звать на помощь, а его избивали, да и еще громко смеялись, что такого «урода» не должно быть на свете. Се Лянь не понял, как подлетел к этой шайке, бросил в них довольно увесистый рюкзак и влетел следом, раздавая удары направо и налево. Все поучения родителей, что нужно разбираться всегда словами просто были забыты. Се Ляню было разрешено посещать одну из секций по своему усмотрению, поэтому он выбрал секцию с боевыми искусствами. Хоть родители и были недовольны, но все же рассудили, что ребенку может быть это понадобиться в будущем, а так… «чем бы дитя не тешилось»… Поэтому Се Лянь просто-напросто сцепился с парнями. Сколь бы ни были его движения и удары хороши, но против пятерых ему долго было не устоять. Рюкзак только на короткое время ошеломил их, а потом с криками: «Бей дружка уродца!», они бросились к Се Ляню. Через некоторое время Се Лянь заметил, что парнишка, который лежал на земле, поднялся и, стоя спиной к нему, тоже начал отбиваться. Се Лянь уже хотел спросить как он, как ему по лицу с силой прошелся кулак, из-за чего в голове зазвенело, а в сердце вспыхнула ярость, о которой он даже не подозревал…  — Ты как.? Се Лянь автоматически замахнулся, но услышав крик, будто бы выплыл из какого-то транса. Мальчик перед ним сжался, а он стоял с поднятым кулаком. Медленно опустив окровавленный кулак (!), Се Лянь с ужасом смотрел на поверженных противников: кто со сломанной рукой, кто просто с синяками, а кто-то вообще без сознания. Все они лежали на земле вокруг Се Ляня… Это сделал он?! Но… как же… Он медленно перевел взгляд на парнишку, которого спас. Тот же, увидев, что его спаситель уже «очнулся», радостно подскочил и обнял за талию.  — Гэ-гэ, спасибо тебе! Они меня уже долгое время доставали, — мальчик говорил быстро и часто переходил на шепот. — Еще с тремя я и мог бы справиться, но с пятью… Се Лянь дальше не слушал, только с ужасом осматривал открывшуюся картину…  — гэ… Гэ-гэ! Се Лянь заторможено перевел взгляд на мальчика, которому едва исполнилось лет семь-восемь (судя по телосложению), потом просто кивнул на его благодарность и взял из рук рюкзак, который тот быстро собрал и передал своему спасителю, потом так же молча развернулся и пошел в сторону дома… После были крики и разбирательства. Се Лянь все так же пребывал в ступоре от произошедшего, когда один вопрос, озвученный мамой, заставил его похолодеть: «Ты хотя бы вызвал скорую для них?». Эта ситуация еще долго преследовала его, однако все идет, все меняется, и его мозг тоже вскоре забыл об этом… Потому что следующее событие было не менее ужасающее… Для него лично…  — Вспомнил? — спросил Бай, глядя на расширившиеся зрачки и враз побелевшее лицо. — Вижу, что вспомнил. О, дорогой Се Лянь, ты был так красив тогда в своей ярости! Се Лянь резко очнулся от воспоминаний и с шоком уставился на Бая.  — Это я тебя тогда спас?! — голос неожиданно охрип, но прозвучало это очень тихо — отсутствие еды и болезненные воспоминания особенно поспособствовали этому.  — О нет, это был не я, какая жалость… — Бай театрально «стер» слезу с плачущей стороны маски. — Но я был тем, кто наблюдал тогда за тобой. Кстати, может ты и не знал этого, но… Он неожиданно замолчал, а у Се Ляня замерло сердце в предчувствии чего-то плохого. И оно не заставило себя ждать.  — Но тот парнишка, что был без сознания, потом умер в больнице, потому что кто-то — он указал на зеркальное отражение Се Ляня — вовремя не вызвал скорую. Под смех Бая Се Лянь тупо смотрел на отражение указывающего пальца. В голове было пусто. Но ведь… Как же так… Он же тогда просто хотел защитить мальчика… Как же так получилось.? Он сходит с ума…  — Продолжим? — насмешливый голос прошептал прямо над ухом, из-за чего Се Лянь вздрогнул и сглотнул.  — Что..?  — Тогда тебе было пятнадцать… Се Лянь впервые поругался с родителями и просто ушел из дома. Ему хотелось остудить голову и дать успокоиться родителям. Руки сжимались в кулаки: родители уже решили, куда он будет поступать! А его мнение будет кто учитывать?! Он всегда был прилежным и делал все, что ему говорили, но вот в данный момент… в данный момент он ругался с ними на повышенных тонах и отстаивал свое мнение. Родители хотели, чтобы он шел на юридический, он же хотел быть педиатром. Около часа они спорили, и в конце концов Се Лянь не выдержал и повысил голос, потом схватил пальто, быстро сунул ноги в туфли и выбежал на улицу, хлопнув дверью. И вот теперь он идет по промозглой улице и сильнее кутается в пальто, пытаясь согреться. Он уже немного пожалел о своем поступке, ведь ни денег, ни друзей, к которым он мог пойти, у него не было. Только недавно он начал немного общаться с двумя парнями, которые были друзьями… Ну как друзьями — они вечно дрались и ругались, но при этом везде ходили вместе. Странные они, но с ними было хоть немного весело. Тем не менее к ним он не пойдет. Во-первых, не знает, где они живут, а во-вторых, он с ними не так уж и хорошо знаком. Повесив голову, он бесцельно бродил по улицам. Начинало смеркаться и Се Лянь пошел в ближайший небольшой парк. Из-за довольно холодной погоды в парке людей почти не было: только собачники, и те уже собирались по домам. Се Лянь сел на скамейку, поднял ноги, совершенно наплевав на правила приличия (он постоянно все делает правильно. Надоело!) и уставился на аккуратно подстриженный куст. Сколько он так сидел — не знает, но стало совсем темно и он все-таки решил пойти домой. Только встал со скамейки, как чувство опасности заставило его обернуться — с тихим рычанием к нему подходила собака. Ошейника на ней не было, а значит просто дворовая… Но их же ловят… Откуда тогда.? Се Лянь не успел ничего додумать, как собака бросилась на него. Не было никакого лая, только тихое рычание. Се Лянь на инстинктах забежал за скамейку, но разумом понимал, что от собаки ему не убежать, но ноги уже делали свою работу, поэтому он драпанул к ближайшему дереву и попытался залезть на него. Все, что у него получилось — это зацепиться за низкую ветку и с трудом повиснуть на ней. Собака схватила за штанину. Се Лянь с силой двинул второй ногой по морде и все же поднял ноги. И вот так повис, обхватив ветку ногами и руками, как обезьянка. Собака все так же стояла снизу и внимательно наблюдала. Се Лянь даже был в шоке: это же не волк, чтобы ждать свою добычу?! С усилием, но он все же нормально залез на ветку и стал думать, как ему выкрутиться из данной ситуации. Прошло уже много времени, но в голову не приходило ничего путного, а становилось темнее и холоднее. Собака так же, как ни странно, не убегала. И вот что ей нужно?! Так ничего и не придумав, Се Лянь решил позвонить родителям, но… А мобильник-то на столе в комнате остался! Он так быстро выбежал из дома, что не взял ничего! Он неудачник… Все это время он неотрывно наблюдал за собакой, и, когда она вдруг подняла голову и посмотрела в сторону, Се Лянь так же перевел туда взгляд, и волосы встали дыбом — в их сторону шел парень! Если собака на него набросится… Время будто бы замедлилось… Секунда — собака встает; вторая секунда — Се Лянь подскакивает на ветке, едва не падая; третья — собака пригибается и делает шаг по направлению к приближающемуся юноше… Четвертая секунда — и Се Лянь, совершенно не думая, прыгает на собаку. Что он будет делать — совершенно не думал в данный момент, он просто хотел спасти этого прохожего… Как не раз он убеждался в последующем в данной фразе: «благими намерениями…» Но все же… Послышался хруст — и ногу пронзила острая боль. Слезы автоматически выступили из глаз, но он замахнулся еще раз. Несколько раз он ударил по собаке, но так ничего и не случилось. Осторожно открыл глаза…  — Я не хотел! Се Лянь вырвался из объятий и резко развернулся. Бай выпрямился и заложил руки за спину.  — Хотел или не хотел — это случилось по твоей вине… — философски заметил Бай Усян. — Вспомни, что же ты сделал после этого? Се Лянь вздрогнул. Парня, который шел в их сторону, неожиданно не обнаружилось. Может быть, убежал, когда все случилось? Се Лянь перевел взгляд себе под ноги, внутренне похолодел и сразу же отпрыгнул, но колени подогнулись и его вырвало — оказывается, хруст, который он слышал, принадлежал вовсе не его ноге, а хребту собаки, на который он так удачно (или неудачно?) спрыгнул. Если же еще прибавить к этому несколько ударов, что он совершил после… Собака, точнее, ее труп, представляла собой весьма жалкое зрелище. Отдышавшись, Се Лянь осторожно приблизился и убедился, что собака действительно мертва… Он еще долго стоял над трупом собаки, с совершенно безэмоциональным лицом, потом поднял труп на руки и отнес вглубь парка, где, руками выкопав небольшую ямку, — стерев оные — он положил труп и осторожно засыпал его землей; после чего сполоснул руки и рот в фонтане в этом же парке, привел себя в подобие порядка и направился домой…  — И ты еще говоришь, что не прирожденный убийца? — Бай сел за стол и с насмешкой произнес: — И это я еще не говорю о том, что ты продолжаешь убивать животных с хладнокровным выражением лица.  — Это моя работа! — Се Лянь взвился. — Они умирают безболезненно! Да и если бы я каждому сочувствовал, то давно бы с ума сошел!  — А ты разве не сходишь уже? Се Лянь резко осекся и с недоумением, в котором проскальзывала капелька интереса, посмотрел в сторону человека в белом.  — Ты не задумывался о том, что ты разговариваешь сам с собой у себя в голове? Се Лянь на мгновение запутался от такой логики.  — Тогда почему я вижу тебя перед собой?  — А разве ты смотришь не на свое отражение? — увидев, как Се Лянь подобрался, Бай с усмешкой продолжил. — Ты уже настолько въелся в этот странный образ, что автоматически проецируешь на себя. Разве я не прав?  — Что за чушь?!  — А тогда откуда я могу так много всего знать о тебе?  — Ты… ты… — Се Лянь запнулся. — Все можно раскопать!  — До такой степени? В подробностях? Даже интересно стало.  — Нет. Ты — это не я! И я не схожу с ума! — Се Лянь начал ходить туда-сюда, отмеривая шаги. — Нет, определенно нет. Я… Он не договорил, у него закатились глаза и он грохнулся в обморок. Бай с задумчивым выражением лица (из-под маски его действительно видно, ага) подошел к бесчувственному Се Ляню, присел на корточки и нащупал пульс на шее. После медленно заскользил руками по шее, осторожно сжал ее, потом отпустил и провел по щеке рукой.  — Даже не знаю, чего мне больше хочется: убить тебя или осквернить?.. Ничего, когда этот человек будет полностью его… Он тупо стоит перед поминальной комнатой, не решаясь в нее зайти. Он до сих пор не верит в происходящее. Оно не укладывается в его голове: как так?.. Хоть он и стоит, как соляной столб, все же уши ловят разговоры вокруг. «А ведь они такие молодые. Какое несчастье». «Им жить еще и жить. Вот ведь несчастье». «Бедный мальчик, остаться в таком возрасте совершенно одному». Чуть тише в другом углу раздаются совершенно другие слова. «А вы знаете, что он вообще не получил никаких повреждений?» «Как так можно? Ведь то, в каком состоянии тела его родителей, что даже их не показали…» «Тише ты! Еще услышит»  — Ты! Это ты во всем виноват! Тихие голоса прервал один громкий и истеричный. Се Лянь оборачивается и видит подбегающего к нему двоюродного брата, который жил с ними уже долгое время. Се Лянь оцепенело смотрит на него, не говоря ни слова. Он сам с трудом цепляется за реальность, за последние крохи сознания, а тут еще нужно пытаться вникнуть в речь назойливого и раздражающего братца, поэтому он просто отворачивается, чтобы в следующий момент оказаться на полу. Челюсть неприятно саднило. Се Лянь молча поднял взгляд на брата — все, кто видел его в данный момент невольно вздрогнули — холодное выражение на лице, губы сжаты в плотную линию, а уголки глаз покраснели, что сделало его взгляд яростным и немножечко безумным. Он медленно поднялся и двинулся в сторону Ци Жуна. Се Лянь долго терпел, но всему есть предел…  — Се Лянь, успокойся!  — И не стыдно тебе перед душами родителей! Его держали несколько человек, но ему было совершенно плевать на этот факт — он просто хотел выплеснуть злость хоть на ком-то, а тут еще и брат под руку подвернулся. Только общими усилиями его удалось успокоить и отправить в свою комнату. Се Лянь, после этого инцидента, опять впал в оцепенение, все никак не веря, что родителей больше нет…  — Это его вина! Если бы не он! Ци Жун все надрывался, а его успокаивали. Се Лянь сжал руки в кулаки. Если бы не он… Если бы он не перечил родителям, то им бы не пришлось ехать за ним, и тогда бы… тогда бы они… Се Лянь взревел и одним движением руки смахнул со стола все, что было, на пол. Но и это не смогло ослабить ком в груди, поэтому он начал яростно скидывать все с полок и переворачивать вверх дном. Только тогда, когда в груди вместо кома ярости осталась пустота, он сел и разрыдался. Он действительно… Се Лянь резко подскочил и тут же застонал — в руку больно впилась окова. Он некоторое время смотрел на нее, а потом вдруг расхохотался: он ведь действительно… нос уловил запах чего-то съедобного. Обернувшись, он увидел тарелку с рисом и мясом. Как сумасшедший схватил тарелку и принялся жадно есть, практически не жуя. Даже то, что мясо было с кровью — его уже не капли не беспокоило. Облизав руку — вилку ему не предоставили, — Се Лянь осмотрелся и заметил знакомую фигуру и знакомую комнату, тем не менее, он не испугался, а только безумно улыбнулся Баю. Тот просто молчал, не говоря ни слова.  — О, было вкусно, — Се Лянь опять засмеялся, — даже очень.  — Не ожидал такой реакции, — Бай склонил голову набок. — Ты не боишься меня?  — Нет, — Се Лянь хмыкнул, — с чего бы?  — Удивлен, удивлен, — Бай потер подбородок. — Так что: присоединишься ко мне?  — Я? С чего бы? — Се Лянь облокотился о стену и с вызовом посмотрел на Бая. — Кто ты такой, чтобы я к тебе присоединялся? На некоторое время воцарило молчание: похоже, Бай был ошеломлен этим замечанием. Так как Се Лянь совершенно не собирался открывать рот, Бай спросил.  — А кто ты такой?  — Я — это я, а вот ты… — Се Лянь прищурился и на его лице возникла странная злорадная усмешка, — ты же просто неудачник, не так ли?  — Что ты сказал?  — А разве не так? Бай медленно приблизился к скованному мужчине и присел на корточки. Глаза в прорези маски пристально смотрели на него.  — Ты думаешь, что поел и силы вернулись?  — Нет. Я к этому выводу еще чуть раньше пришел.  — Позволь узнать, почему это я неудачник? Се Лянь поудобнее устроился, так, чтобы цепи не мешали, и спокойно посмотрел на двуликую маску перед собой.  — Ну, смотри. Ты ловишь человека, запираешь, мучаешь и пытаешься склонить его на свою сторону. Значит, ты сам никому нахрен не сдался и только можешь таким способом перетаскивать на свою сторону!  — ..! Се Лянь на последнем предложении резко дернулся вперед, захватывая шею Бая одной рукой вместе с цепью, а второй резко сорвал с него маску!  — Ты… Т-ты… Се Ляня с силой резко отбросили к стене, отчего он ударился головой и отключился.  — Тц… Бай поднял маску с пола, покрутил ее, потом перевел взгляд на Се Ляня, даже прикинул, стоило ли все его усилий? О нет, он его дожмет, он покажет всем, что Се Лянь не такой хороший, как прикидывается. Бай его сломает. С этими мыслями он подошел к Се Ляню, потрогал его затылок — немного кровит, но это не смертельно — и надел на него маску… Ему действительно идет. Просыпаться было больно. Затылок очень саднило, и Се Лянь автоматически дотронулся до него, чтобы одернуть руку — там было липко. Дышать было тяжело. Се Лянь, несмотря на головокружение и накатывающую тошноту, осторожно прислонился к стене и медленно открыл глаза. Хм… Когда это Бай принес второй матрас? Да и так же сел напротив него. Зачем? Се Лянь поднял руку, чтобы еще раз потрогать затылок и оценить степень повреждения, как застыл — Бай тоже поднял руку и так же потянулся к затылку. Се Лянь схватился за свое лицо, нащупывая маску. Резко сорвал ее и повернул к себе: одна сторона, казалось, злобно скалится ему, вторая же — оплакивает его состояние. С брезгливостью, перемешанной с ужасом, Се Лянь отшвырнул маску. Она глухо ударилась о стену и упала на темный мех, который когда-то был белым… Сразу стало еще хуже. Се Лянь склонился над и так не приятно пахнущим ведром, и его вырвало. Утерев рот белыми рукавами, он посмотрел в зеркало, которое оказалось напротив, на себя, на белые одежды, которые хорошо прилегали к нему, и пытался удержать хоть небольшие крохи рационального сознания. Он даже не обратил внимание на то, что на нем не было оков и ошейника. Сознание разбивалось на крошечные кусочки. Он уже не понимал, где реальность, а где игра его подсознания. Он никогда не был слабым духом человеком, но…  — Я не сумасшедший… — Се Лянь с полубезумными глазами обхватил свою голову и посмотрел на свое отражение. — Это не я… Это не я… Этот сон должен закончиться, он должен когда-нибудь закончиться. Найдите его кто-нибудь. Помогите…  — Помогите… — всхлип раздался в мрачном помещении. — Пожалуйста… хоть кто-нибудь. В голове было много разных мыслей, которые быстро проносились мимо, но ни одна из них не задерживалась, из-за чего создавался хаос, который еще больше разрывал сознание на куски.  — Я помогу… доверься мне…  — Кто! Кто здесь?! Се Лянь слышал знакомый шепот, но так никого и не увидел.  — Ты знаешь, кто я…  — Нет, тебя нет, — Се Лянь оторвал руки от головы и с горящими глазами уставился в сторону зеркала. — Я — не ты! По комнате разнесся тихий зловещий смех. Се Лянь просто тихо сходил с ума. Нет. Он не такой. Он обычный. Он просто самый обычный человек.  — Ты не просто человек… — голос, казалось бы, знал, о чем думает Се Лянь. — Ты такой же, как и я… Убийца… Даже родителей не пожалел…  — Нет! — Се Лянь подскочил на ноги, но тут же рухнул обратно. — Это был несчастный случай!  — А кто был в этом виноват?  — Я не был виноват! Это… это несчастный случай!  — Хорошо же ты себя в этом убедил… Хе-хе… А у тебя действительно совести нет…  — Заткнись! Заткнись! Просто заткнись! Се Лянь закрыл уши руками, но будто сквозь все равно слышал этот сводящий с ума смех. Он еще долго так лежал, все время повторяя про себя три фразы: «Это несчастный случай», «Помогите» и «Я не убийца». Истощенный мозг больше не выдержал этой пытки — и Се Лянь потерял сознание. В последнее время он все чаще начал отключаться. Он уже не знал, сколько раз просыпался, но оказывался то в траурных одеяниях Бая, которые постепенно потеряли свою белизну, и с ненавистной маской, то как обычно — просто в одних штанах и закованный в оковы. Его воспаленный мозг даже как-то подкинул видение, что Бай — это Цзюнь У. Се Лянь тогда еще долго истерически смеялся. Он знал, что скоро действительно сломается… Еще немного такого ада и… Запахи вокруг, а тем более от своего чешущегося тела, он давно перестал замечать, как и старался не замечать гниющее тело кота неподалеку. Даже как-то достал размокшую спрятанную косточку и вгрызся в нее. А несколько раз Безликий будил его то холодной водой, а то и мягким касанием по голове — от последнего Се Лянь уже дергался в сторону. В очередной раз его разбудил голос, который звал его по имени, что было довольно странно: Бай никогда не использовал его имя для того, чтобы разбудить его.  — Се Лянь, ты слышишь меня? Се Ляню даже лень было открывать глаза — он уже столько натерпелся, что начинал потихоньку привыкать (даже подумать страшно!) к этому. Именно поэтому он все еще пытался урвать крохи такого желанного, но иногда недоступного сна. Что-то теплое коснулось его груди, Се Лянь непроизвольно нахмурился: что еще придумал этот псих? Хотя… уже все равно.  — Се Лянь, пожалуйста, очнись. Хм… «Пожалуйста»? Ему послышалось? Его мозг уже настолько воспалился? Даже придумывает что-то светлое и доброе в этом сумасшествии? Хлоп-хлоп. По щекам пару раз легонько прошлись руки. Так слабо? Как-то не верилось, и Се Лянь решил открыть глаза. Ему даже стало интересно, что придумал Бай на этот раз. Подняв взгляд, он увидел…  — Аааа! Се Лянь отпрыгнул настолько далеко, насколько позволяли цепи. Он видит призрак? Бай решил так над ним поиздеваться? Или же мозг решил сыграть с ним злую шутку? Что? Как? Почему он видит этого человека здесь?! Он даже не думал об этом человеке! Он же не сошел с ума? Или сошел? Нет… не надо этого больше. Не надо. Не надо. Он не будет спать. Как мантру он начал повторять себе: я не сплю.  — Се Лянь, это я — Хуа Чэн. Нет. Нет, это глюк. Просто разыгралось воображение. А, может, это все же Бай с ним играется? Се Лянь закрыл уши руками и про себя повторял все те же слова. Он не может спать. Он не спит. Хотя подождите. Если он не спит, то Хуа Чэн настоящий? Или все же потому что он не спит, поэтому Хуа Чэн нереальный? Он уже сам запутался в своих мыслях.  — Посмотри на меня. От этого, такого знакомого, приказного тона Се Лянь быстро поднял глаза. Он совершенно не горел желанием испытывать терпение своего сумасшедшего мучителя. Когда Хуа Чэн (а он ли это?) осторожно приподнял руки, Се Лянь вздрогнул и инстинктивно попытался отстраниться, но его лицо мягко сжали и теплым тоном произнесли:  — Я реальность. Я Хуа Чэн. Ты меня помнишь? Се Лянь хотел поверить в это что-то доброе и светлое, что сейчас пришло в его кошмар. Неужели за ним действительно пришли? Если же все было наоборот… «Хуа Чэн помогал мне». Вдруг в памяти всплыла эта фраза, но теплые и мягкие прикосновения дали тонкому ростку с именем "надежда" пустить корни.  — Хуа… Чэн? Даже произнести это имя оказалось непреодолимой преградой. Как будто оно пришло из другого мира и было на совершенно незнакомом языке. Как только он произнес эти два слова, то осознал, насколько в плачевном состоянии он находится. Неужели он действительно поверил в то, что за ним пришли?  — Ты же жестокий сон, да? — Се Лянь произнес скорее утвердительно, уже внутренне ожидая, что «Хуа Чэн» злобно рассмеется ему в лицо. Но последующее ошеломило его …  — Я не сон. Я наконец-то нашел тебя. И его обняли. Се Лянь замер. Он растерялся и совсем не знал, что предпринять в данной ситуации. Теплые и крепкие объятия прорвали плотину внутри него — слезы хлынули градом — и он, не думая, выпалил:  — Я… Я убийца, ты не должен меня спасать… От него тут же отстранились. Се Лянь словно окаменел. Все как и говорил Бай. Он был кругом прав. Он заслуживает только ненависти и презрения к себе. Его нашли, но стоило ли это того? Не успел он додумать эту мысль, как теплые объятия вернулись и рука опустилась на голову — рефлекс сработал, и Се Лянь дернулся прочь. Его удержали — рука переместилась на спину. Было все еще неприятно, но все же немного успокаивало.  — Я не верю, что ты убийца… — Се Лянь дальше просто прослушал из-за нарастающего гула в ушах — стыд затопил его. — Я все равно не оставлю тебя. Эту фразу, сказанную твердым и непоколебимым тоном, будто это само собой разумеющееся, Се Лянь расслышал отчетливо. Все. Он не может больше терпеть. Слезы лились, он мог только всхлипывать, чувствуя, как тугой узел из переживаний, страха, ненависти и многого другого раскручивается, поддаваясь теплым объятьям и этому голосу.  — Ты теплый… Се Лянь наконец-то оторвал голову и посмотрел на Хуа Чэна. Ему же в ответ улыбнулись. Сейчас он казался ему самым нежным и теплым человеком на свете. Се Ляня аккуратно выпустили из объятий. Хуа Чэн покопался в кармане и вытащил несколько отмычек, судя по виду. Поднял с пола фонарик (хм, когда свет отключили?) и зажал его зубами. После чего осторожно взял руку Се Ляня, нахмурился и запустил отмычку в замок. Раздался щелчок — и Се Лянь уставился на раны.  — Я его убью… Хуа Чэн занялся ногой, и вскоре та тоже была освобождена.  — Ничего, скоро выберемся. Се Лянь даже поверить не мог, что они действительно скоро покинут это ужасное место. У него было столько благодарности к этому человеку, и так хотелось высказать ее прямо сейчас, хотя и место, и время немного — да что там немного — совсем не соответствовали, но если не сейчас, то когда?  — Хуа Чэн… Так как Хуа Чэн все время был спиной ко входу, но также закрывал этот самый вход от Се Ляня своей спиной, то они не сразу заметили, что там кто-то есть. Се Лянь первым увидел знакомую маску. Сразу же вспыхнули страх и ненависть к этому человеку.  — Берегись! Как обычно думая о ком-то другом в первую очередь, Се Лянь оттолкнул Хуа Чэна в сторону, а сам подставился под удар. Рука вспыхнула острой болью. Се Лянь резко откатился. Хотя сил было немного, но все же ненависть, надежда и немного адреналина делали свое дело, выжимая на максимум последние силы из организма.  — Пришел-таки. Больше не говоря ни слова, Бай с ножом бросился на Хуа Чэна. Послышался звон стали. Нож наткнулся на нож. Блестящее светлое лезвие против черного матового. Се Лянь помнил это лезвие. Ярость поднялась в его душе: Сяньлэ он ему не простит. Пока мужчины сражались между собой, Се Лянь осторожно переместился в сторону стоявшего чуть поодаль стула. Улучив момент, когда Бай был спиной к нему и занят схваткой, Се Лянь быстро поднял стул и обрушил на спину Баю. Тот покачнулся, чуть не напоровшись на чужой нож, и, резко развернувшись, замахнулся на Се Ляня. Тот же, схватив один из наиболее удобных кусков стула, которыми оказались ножка и часть сидения, направил наперерез ножу. Дерево было покрепче ножа, поэтому лезвие на несколько секунд застряло, что дало возможность Хуа Чэну подобраться близко, но…  — Уйди! Се Лянь, не думая, пихнул ногой Хуа Чэна (тоже мне герой. Но откуда же он знал, что Хуа Чэн и сам хороший боец?) и зарядил своим «оружием» в живот уже наполовину развернувшемуся Баю. Хуа Чэн, явно не ожидавший такой подставы, отошел на несколько шагов, но тут же собрался и хотел ринуться помогать, как увидел довольно пугающую картину: Се Лянь с безумным взглядом стоял над Баем и бил того деревяшкой. Она попадала по самым болезненным точкам на теле. Доставалось и голове. При этом Се Лянь бормотал что-то себе под нос и даже скалился. Хуа Чэн, видя, что Се Лянь немного невменяемый, а Бай уже не двигается, поспешно подскочил к Се Ляню, увернулся от деревяшки — он уже был готов к такому — и, выбив оную из рук, обнял.  — Пусти! Я его убью!  — Успокойся. Се Лянь, успокойся. Все хорошо.  — Нет, — Се Лянь внезапно всхлипнул и обмяк. — Он… он убил Сяньлэ…  — Убил? — в голосе послышалось недоумение. — Он же у меня дома. Се Лянь застыл. Сяньлэ дома у Хуа Чэна? Он машинально перевел взгляд на «Сяньлэ».  — А… кто тогда… Хуа Чэн проследил за взглядом Се Ляня, его глаза сузились: Бай подделал смерть «Сяньлэ»?  — Не волнуйся. Сяньлэ спокойно разносит мой дом.  — Я… Я… Се Лянь повис в руках Хуа Чэна. Он уже ничего не понимал. Почувствовав, как его руку заводят за шею и осторожно приподнимают, позволяя опереться, он наконец-то вздохнул спокойно.  — Так, а кто… Договорить он не успел, как несколько мужчин, во главе с Хэ Сюанем, залетели в помещение.  — Чем тут так воняет?! — Хэ Сюань наконец-то увидел всю картину полностью и застыл. — Вы уже все? — получив кивок, он вздохнул. — Тебя долго не было, вот и решили проверить. Хэ Сюань подошел к Баю, осторожно тронул его ногой. Убедившись, что человек не собирается ничего предпринимать, он присел рядом и дотронулся до сонной артерии — лицо побледнело.  — Я… я его… Се Лянь, благодаря тому, что лицо Хэ Сюаня освещал свет, который незаметно как появился в комнате, видел все его изменения, поэтому ему сразу же стало дурно.  — Ты? — Хэ Сюань удивленно переводил взгляд с одного на другого. — Я думал, это, как обычно, Хуа Чэн.  — Как обычно? Хуа Чэн? — попугаем повторил Се Лянь с недоумением.  — Забей. Хэ Сюань перевернул тело, и маска сама спала с него.  — Цзюнь У… Это было последнее, что прошептал Се Лянь, прежде чем отключиться от потрясения.

###

Се Лянь подскочил от страха. Липкий холодный пот стекал по спине, оставляя неприятное чувство; воздуха категорически не хватало, поэтому он жадно начал хватать его; руки до боли сжали край одеяла.  — Опять кошмар? Мягкий, слегка хриплый ото сна голос и крепкие объятья подарили ощущение защиты и тепла, постепенно отгоняя остатки страха. Прямо как тогда…  — Ничего… Мне уже не страшно. Сзади него только усмехнулись и слегка прикусили мочку уха.  — Хуа Чэн! С восклицанием Се Лянь вырвался из объятий и с укоризной посмотрел на мужчину.  — Гэгэ, а ты все так же стесняешься, — Хуа Чэн, довольный своей выходкой, прислонился к спинке кровати. — Стесняешься, а ушки-то краснеют. Се Лянь с грозным выражением лица бросился щекотать Хуа Чэна, который, как позже выяснилось, действительно боялся щекотки. После маленького боя, в котором Се Лянь выиграл, но оба знали, что Хуа Чэн просто бесстыдным образом поддался, они лежали в кровати и думали каждый о своем. Се Лянь, удобно устроившись на груди у Хуа Чэна и подперев голову руками, рассматривал его и все никак не мог поверить, что эта история вот так закончилась. После того, как узнали личность Бая, вся общественность была в шоке. Его заводы мгновенно обанкротились. Все, кто когда-то были с ним знакомы, сразу же захотели очиститься от этого пятна на их репутации, поэтому начали сливать разного рода информацию. Так же кто-то (не будем показывать пальцем) раскопал всю подноготную Бая, ой, Цзюнь У, и анонимно слил в сеть. Не осталась в стороне и полиция: похищение, психическое насилие и избиение, а также убийство самого преступника и проникновение Хуа Чэна на частную собственность — от этого всего у них еще долго болела голова. Впрочем, Хуа Чэн, вместе с Хэ Сюанем, быстро решил эти проблемы. Се Лянь хмыкнул и перевел взгляд на Хуа Чэна. Тот прищурился.  — И что же развеселило гэгэ?  — Да вспомнил, как поначалу не отлипал от тебя. Хуа Чэн улыбнулся в ответ. Он тогда понимал страх Се Ляня, поэтому позволял ему такую вольность. Вот, допозволялся. Теперь они стали парой, что его совершенно устраивало.  — Сань Лан, ты выглядишь как объевшийся сметаной кот! — Се Лянь нахмурился, но улыбка все равно пробивалась, и от этого он выглядел еще более милым.  — О нет, я еще не съел всю сметанку, — Хуа Чэн со смехом наблюдал за покрасневшим Се Лянем. — Просто помни, я всегда рядом. От резкой смены темы Се Лянь сначала растерялся, а потом улыбнулся и рассеянно провел пальцем по правому глазу Хуа Чэна.  — Я тоже рядом. Ведь у каждого из нас есть свои собственные страхи.