Ну почему ты вечно убегаешь?

— Проснулся? Хуа Чэн сонно моргнул и с недоумением посмотрел на Хэ Сюаня, который попивал кофе, сидя за столом, потом перевел взгляд в сторону окна, где начинался рассвет, и в конце концов посмотрел на плед, которым был накрыт.  — Спасибо, — голос прозвучал на удивление устало. — Есть что-нибудь по делу?  — Вот, — Хэ Сюань передал Хуа Чэну папку, подождал, пока секретарь поставит две чашки кофе и бутерброды, передал одну из них Хуа Чэну и продолжил: — это новые отчеты за последние сутки. Хуа Чэн не спеша потягивал кофе и вчитывался в отчеты. Все было очень гладко и даже ни к чему не прицепиться. По самому Цзюнь У так же все чисто: ни в каких махинациях не участвовал, ни с какими темными личностями не знаком, деньги только из официальных источников, даже алиби есть на тот день и вечер, когда похитили Се Ляня, что очень странно. Неужели ошибся? Отложив отчеты, он облокотился о спинку дивана и задумался: кто тогда это может быть?  — Кстати, — Хуа Чэн перевел взгляд на внезапно заговорившего Хэ Сюаня, — мы тут нашли еще немного интересной информации.  — Что-то по делу?  — Да, — Хэ Сюань перенес ноутбук на низкий столик и ткнул в открытый документ. — Мы проверили окружение Се Ляня и заметили одну интересную вещь: на некоторые счета, вот эти, переведено немалое количество денег.  — Отследить получилось? — Хуа Чэн с удивлением заметил пару знакомых имен и несколько незнакомых.  — Нет, переводили из разных источников, которые сложно найти, либо их уже удалили, — Хэ Сюань с неудовольствием на него покосился, — перекуси хоть немного, а то за последние пару дней ты только на кофе и сидел. Хуа Чэн посмотрел на бутерброды, и все же взял один из них, откусил, совершенно не чувствуя вкуса, и с ожиданием уставился на Хэ Сюаня.  — Зато смотри, — зам указал на имена и рядом расположенные счета, — за короткое время им на счет поступила весьма немаленькая сумма, да и раньше тоже поступали деньги. Пусть и частями, но все равно подозрительно, чтобы начальник клиники, а в особенности ассистент, получали столько.  — Ха, по частям даже отправляли, как будто не понятно, что сумма и так большая. А эти кто?  — Мы уже выяснили личности: фотограф, которого мы видели на камерах, еще один из наблюдавших и… — Хэ Сюань уставился на гендиректора, что последнему стало совершенно не по себе.  — Да не тяни ты.  — Два наших сотрудника. Повисла тишина. Это одно единственное предложение выбило его из колеи. Ладно люди из клиники, фотограф и просто приставленный человек, но вот его сотрудники… он еще раз внимательно вчитался в их имена и понял, что совершенно их не знал.  — Кто это? — голос прозвучал спокойно и тихо… как на кладбище.  — Только не пори горячку, — Хэ Сюань положил руку на плечо друга, чтобы, если что, удержать его от иногда необдуманных и импульсивных действий. — Один бывший, которого ты недавно уволил, и та девушка, которую взял на его место. Хуа Чэн сидел с совершенно спокойным выражением лица, даже его поза была слегка расслаблена, однако он так сильно сжал кружку, что та разбилась на осколки. Остатки горячего кофе и кровь с раненой ладони, в которую впились эти самые осколки, смешались и капали на одежду Хуа Чэна, оставляя грязные темно-красные пятна. Сам же мужчина, казалось, совсем не заметил этой ситуации.  — Что ты творишь?! Хуа Чэн недоуменно посмотрел на Хэ Сюаня, и только потом понял, что случилось. Положил остатки кружки на стол и уставился на руку: порез оказался на удивление глубоким.  — Сейчас врача вызову.  — Не нужно. Дай просто салфетку.  — Не дури. Хуа Чэн вообще ничего на это не ответил, только подошел к шкафу, покопался в одной из полок, извлек чистую салфетку и небрежно обмотал руку, предварительно вытащив мелкие осколки. Светлый ковер усеивала дорожка из капель крови, которые теряли свой первоначальный красный цвет и быстро становились темно-бурого цвета, совершенно неприглядными на вид. Потом приказал секретарю позвать уборщицу. Женщина пришла быстро. Не задавая лишних вопросов, а только слегка выглядя удивленной, она мгновенно убрала бардак, но напоследок сказала, что позже, как уйдут господа, она отправит ковер в химчистку. Хуа Чэн кивнул и, как только закрылась дверь, как ни в чем не бывало взял ноутбук, протер от остатков кофе и сел за стол, продолжая изучать информацию. Все это время Хэ Сюань молчал и в шоке наблюдал за другом: да, он знал, что невесело найти в собственной компании крота, но такой реакции все же не ожидал.  — Сможешь организовать нашу «Комнату психологической разгрузки»? — неожиданно в тишине прозвучал холодный голос, несущий в себе неприкрытый сарказм. — А еще заполни «комнату» гостями.  — Понял, — Хэ Сюань поднялся. — Не будешь разговаривать здесь с сотрудницей?  — О нет, тут не самое лучшее место, не будем пугать девочку заранее. Зловещая улыбка появилась на лице Хуа Чэна, а в глазах появилось явственное намерение убивать. Хэ Сюань уже давно не видел друга таким, сразу же вспомнились их темные времена, поэтому он на автомате произнес:  — Хорошо, Господин Ченчжу. Хуа Чэн удивленно посмотрел на него, а потом в его взгляде мелькнуло узнавание.  — Прошлое, эх прошлое. — Хуа Чэн потянулся в кресле. — Мы уже не господин и подчиненный, не нужно так официально.  — Привычка, — Хэ Сюань впервые за долгое время смутился, но сразу же собрался. — Постараюсь как можно быстрее. Сразу же позвоню, как все будет готово. Хуа Чэн махнул рукой, вновь возвращаясь к экрану ноутбука. Хэ Сюань уже приоткрыл дверь, как вдруг остановился.  — Не забудь им показаться — все же странно, что ты целый день в компании сидишь.  — Да помню я, помню, — Хуа Чэн все так же не отрывался от информации. — Сейчас разберусь с отчетами и съезжу домой.  — Прекрасная идея, — с этими словами дверь за Хэ Сюанем закрылась. Хуа Чэн зашел домой, и ему в ноги сразу бросились две тушки — серебристая и белая, почти сбив с ног.  — Мя-я-я-я-у. Они голосили в два голоса, не прекращая. Хуа Чэн погладил котов, и впервые за долгое время на его лице появилась искренняя улыбка. Подняв огромного белого кота на руки, он зарылся лицом в его шерсть и пробормотал:  — Не волнуйся, мы найдем твоего хозяина. Постояв так еще немного, он опустил кота и пошел в сторону кухни. Было замечательно, что у него еще оставалось немного корма, однако запасы уже подходили к концу, а это значит, что нужно сходить в магазин. Заодно и засветиться на улице, чтобы наблюдатели не заподозрили ничего странного. Хуа Чэн оделся обратно, вышел на улицу и вдохнул чуть морозный воздух. Уже похолодало и дул пронизывающий холодный ветер; деревья уже полностью окрасились в золотистые и алые тона, переливаясь на солнце, словно драгоценные камни — осень подкралась как всегда внезапно, резко переходя от теплых солнечных деньков к таким же, правда редко, солнечным, но холодным. Хуа Чэн решил прогуляться пешком, благо супермаркет находился недалеко. Всю дорогу он чувствовал пристальные взгляды, но делал вид, что их не замечает. Уже зайдя в магазин, его посетила мысль: а что ест Сяньлэ? Ему что-то особенное или он может есть то же, что и его Эмин? Он подошел к полкам с кормом и внимательно осмотрел их. Взгляд зацепился за смутно знакомую упаковку — это явно не то, что он покупает своему коту, тогда… Точно, в тот раз, когда он был на квартире у Се Ляня, то насыпал точно такой же корм. Вот только теперь голова начала болеть от другого вопроса: «а какой вкус предпочитает это белое пушистое облако?». Нет, ему совершенно не было жалко денег, чтобы купить каждого понемногу, и он нагнулся, чтобы взять по пачке, как вдруг в голове вспыхнули слова, сказанные Се Лянем еще в их первую встречу: «Корм для стерилизованных котов — самый оптимальный. С рыбным или куриным вкусом нужно давать аккуратно, так как на них часто аллергия». Хуа Чэн даже на мгновение удивился — столько времени прошло, а у него прочно застряла эта информация. Выбрав два разных вкуса и взяв стандартный для своего кота, Хуа Чэн расплатился и вернулся в дом. Коты опять начали крутиться возле ног. Хуа Чэн повторил недавние действия: поход на кухню и наполнение мисок кормом. Коты с довольным хрустом принялись за еду, мужчина же поставил корма на полку и развернулся, чтобы уйти, как взгляд упал на стол. В голове сразу вспыхнула картина свежесваренного кофе и быстро нацарапанной запиской. Он бы сейчас многое отдал, чтобы Се Лянь просто написал записку и ушел на работу; чтобы он был в безопасности, а не неизвестно где. Приняв душ, Хуа Чэн перекусил лапшой, наконец-то перевязал нормально ладонь, которая после душа опять начала кровить, а потом решил немного вздремнуть, все равно пока нет никакой новой информации и звонка от Хэ Сюаня. Да и по Баю все чисто. Его мало кто видел, а те, кто видел, не выживали. В полудреме он думал о многих вещах: некоторые заставляли его хмуриться, некоторые — злиться, но больше было отчаяния от мыслей, что уже шли третьи сутки, а местонахождение Се Ляня так и не было определено, как и личность Бая. Еще бесило то, что он все же был уверен процентов так на восемьдесят, что Бай Усянь — это Цзюнь У, а значит, нужно искать Се Ляня в месте, которое располагается наиболее близко — в самом доме. Вот тут уже возникала огромная проблема: ему никто не даст ордер на обыск, потому что нет ни единого доказательства. Да и сам Цзюнь У, как «сильно огорченный» пропавшим Се Лянем, помогает любыми средствами полиции. Ну не верит Хуа Чэн в то, что он такой светлый и невинный. За каждым крупным предпринимателем стоит какая-нибудь темная история, да и руки явно не могут быть чисты — от этого никуда не уйти, потому как «светлые и белые» люди долго не задерживаются в бизнесе. Мысли все еще бродили в разных направлениях, а еще в том, как бы откопать что-нибудь на Цзюнь У, как зазвонил телефон.  — Что там у тебя?  — Начальник клиники пытался покинуть город, наивный, — Хэ Сюань хмыкнул, — всех уже везут. Можешь подъезжать к часам десяти-одиннадцати.  — Понял. — Хуа Чэн мгновение подумал и спросил: — По местонахождению Се Ляня или по Цзюнь У есть что?  — Нет, — после долгого молчания ответил Хэ Сюань, — но ничего, скоро должно быть. Хуа Чэн, зная своего друга, с которым они много чего пережили и которому можно доверить свою спину, представил, как у того на лице появляется кровожадная улыбка. Да, когда-то их многие боялись, но это в прошлом, а тех, кто знает об этой темной стороне — совершенно немного. Для всех они — гендиректор и зам крупной фармацевтической компании.  — Кстати, — вдруг Хэ Сюань опять нарушил тишину, — Ши Цинсюань уже вторые сутки с ума сходит.  — И? — Хуа Чэн приподнял бровь, совершенно не волнуясь о том, что друг его не видит. — Мне-то какое дело? И вообще, откуда тебе об этом известно? Наступило недолгое молчание, после которого Хэ Сюань выругался себе под нос.  — Он, не дозвонившись до тебя, начал мне названивать, а с его настойчивостью проще ответить, чем продолжать игнорировать.  — Так заблокируй номер, в чем проблема?  — В том-то и проблема, — Хэ Сюань тяжело вздохнул, — он приехал как-то ко мне домой, хорошо, что в тот момент меня там не было. Против воли у Хуа Чэна вырвался смешок. Он прикрыл глаза и представил себе эту картину. Ему даже стало немного жаль друга: Сюань очень не любил настойчивых и прилипчивых людей, вот только Ши Цинсюань превосходил их всех. Как до сих пор Хэ Сюань с ним справляется — остается загадкой.  — Много чего ему рассказал?  — Нет, только официальную информацию, и предложил обратиться к Цзюнь У.  — Ехидный Черновод.  — Ничего, сегодня Одноглазый демон покажет себя, не правда ли? Хуа Чэн только усмехнулся, но в этом звуке было столько неприкрытой злобы, что Хэ Сюань ни на минуту не сомневался в своих выводах.  — Тогда можешь немного поговорить по душам с нашими гостями, чтобы я не забрал себе все веселье.  — Да без проблем. Тогда отключаюсь, а то наши «гости» должны будут скоро подъехать. Отключив телефон, на губах Хуа Чэна в который раз за день появилась ядовитая усмешка. Он хотел было встать, как понял, что ему довольно тяжело не только встать, но даже дышать. С удивлением перевел взгляд на две тушки котов, которые разлеглись на нем: Эмин улегся на груди, в то время как Сяньлэ развалился в ногах, но из-за своего роста и веса он почти скинул одеяло и самого Хуа Чэна с дивана. Хуа Чэн на это только умилился и решил еще немного полежать. Его очень бесило то, что он ничего не мог сделать, вот как сейчас — совершенно не в состоянии повлиять на что-нибудь. За ним установлена слежка, Се Лянь неизвестно где и что с ним делают, с Цзюнь У и Баем тоже не все гладко… Когда время было ближе к десяти, Хуа Чэн наконец-то поднялся, аккуратно положив котов обратно на диван, но те потянулись и лениво открыли глаза. Некоторое время они переглядывались, и Хуа Чэну ничего не оставалось, кроме как опять насыпать этим обжорам корма (регулирующая кормушка — вещь), поменять воду и лотки. После этого он переоделся в темные неприметные вещи, накинул капюшон и незаметно покинул дом. Некоторое время Хуа Чэн петлял по различным улочкам, пока точно не убедился, что хвоста за ним нет. После свернул в сторону Южного города. Там находилась давно печально известная, правда в узких кругах, «комната психологической разгрузки». Когда-то они с Хэ Сюанем создали ее, поэтому Хуа Чэн совершенно был уверен как в том, что его ученик Инь Юй ничего там не менял, так и в том, что им не помешают ей воспользоваться. Скользнув в неприметную дверь, находящуюся в одном из борделей, он спустился в подвал и открыл еще одну дверь, но уже потолще и обитую звуконепроницаемым материалом. Зачем кого-то тревожить во время сеанса «разгрузки»? Шаги отражались от стен тускло освещенного коридора, создавая эхо. К концу пути эхо шагов начало смешиваться с человеческим голосом. Рядом с еще одной дверью стоял брат Хэ Сюаня. Когда подошел Хуа Чэн, он только улыбнулся и открыл дверь. Хуа Чэн кивком головы вернул приветствие и прошел внутрь. Послышался звук пощечины. Хуа Чэн осмотрел комнату и ему открылась занимательная картина: на стуле посередине сидит привязанная женщина, щека которой наливалась ярко-красным цветом, а тушь размазалась по лицу от слез. Над ней стоял Хэ Сюань с ледяным выражением лица, скрестив руки на груди, смотря, как она что-то мычит сквозь кляп. Мелькнула мысль, что Хэ Сюаню сейчас бы очень подошел этот темный наряд, в котором он был на лайнере. В углу, дрожа и с расширившимися от ужаса глазами, сидела знакомая парочка: начальник и ассистент клиники. Чуть в стороне от них располагался бывший работник, вроде его звали Танг Фа: все тело было мокрым, одежда прилипла к телу, а на скуле наливался синяк. Хэ Сюань в своем репертуаре. Чуть в стороне сидели незнакомые Хуа Чэну люди, хотя нет, одного он помнит — фотографа. Последние, как увидели входящего мужчину с повязкой на глазу, задрожали еще сильнее. Надежда на то, что это пришел кто-то, кто мог бы спасти, полностью потухла в их глазах и на поверхность вышел животный страх. Хуа Чэн внимательно и спокойно осмотрел всех и подошел к Хэ Сюаню.  — Я вижу, что ты только начал развлекаться?  — Да, не думал, что их так поздно всех вместе соберут, — Хэ Сюань осклабился, — хотел насладиться этой атмосферой.  — Выяснил что-нибудь дельное? Хуа Чэн указал на бывшего работника, который с ужасом смотрел на своего бывшего работодателя. Танг Фа слышал много слухов о прошлом гендиректора, но они были неподтвержденные, зато теперь он убедился на собственной шкуре, что это правда. Смотря на это спокойное лицо, трудно было поверить, что это тот интриган и нагоняющий ужас на Южный город (да и не только), один из шишек преступного мира — Одноглазый демон Хуа Чэн, точнее Хуа Ченчжу. Если это так, то его зам… Работник еще раз посмотрел на второго человека, у которого он уже побывал в руках. То его зам — это никто иной, как доверенное лицо и серый кардинал Демона — Черновод, который прославился тем, что любил пытать людей при помощи воды (на своей шкуре он только что в этом убедился), и не только пытать, если на то пошло — в то время тела часто вылавливали из воды.  — О, так тебе мало, раз ты не отрываешь от меня взгляда? — Хэ Сюань заметил к себе пристальное внимание, а Танг Фа вздрогнул. — Ничего, скоро за тебя примется вот он, — палец указал в сторону Хуа Чэна, — мой разговор по душам тебе покажется сказкой. Все в комнате содрогнулись, а на лице Хуа Чэна расцвела добрая улыбка — в данный момент даже у Хэ Сюаня сердце пропустило пару ударов, ведь прекрасно понимал, что она означает. Он уже видел это в прошлом, и до сих пор рад, что тогда все же примкнул к Хуа Чэну, а не пошел против него, как многие.  — Насколько я понял, он ничего толкового не рассказал? — Хуа Чэн произнес это медовым голосом, слегка растягивая слова. — Ну ничего, у нас еще есть время, а пока, — он развернулся к девушке, — мы продолжим с тобой. Связанная девушка еще больше затряслась, а слезы опять хлынули непрерывным потоком. Хуа Чэн же подошел поближе и наклонился, пристально смотря в глаза.  — Ты меня боишься? — девушка безудержно закивала, уже задыхаясь от страха и душивших ее слез, из-за которых и так сложно было дышать, а с кляпом так вообще оставалось очень мало вдыхаемого воздуха, поэтому у нее было что-то вроде предобморочного состояния. — Не бойся, я же пока ничего тебе не сделал. Он выделил всего одно слово, а было похоже, что приговор уже вынесен. Хэ Сюань отошел чуть в сторону, чтобы не мешать допросу, а заодно наблюдать за другими людьми в помещении.  — А ты знаешь, почему это помещение называют «комнатой психологической разгрузки»? — девушка помотала головой, а Хуа Чэн тепло посмотрел на нее, ожидая такую реакцию. — Все очень-очень просто: комната для моей разгрузки. Дальше не стоит объяснять? Он обвел комнату взглядом. Сначала у собравшихся было недоумение, потом шок, а потом, так любимый Хуа Чэном и Хэ Сюанем, страх.  — Поэтому, если ты не хочешь испытать на себе мой гнев, то тебе проще рассказать мне все, что знаешь, иначе… Хуа Чэн поднял взгляд на девушку. В его руке появился охотничий обоюдоострый нож, больше похожий на уменьшенную копию стилета или кинжала. Черное лезвие плавно скользило по щеке девушки. Та, в какой-то момент не выдержав, дернулась, отчего на ее лице сразу появилась тонкая кровоточащая царапина.  — Оставь ее в покое! Что ты за зверь такой, чтобы над девушкой издеваться?! Хуа Чэн поднял удивленный взгляд на одного из незнакомых пленников. Тот в ярости подскочил, но не делал никаких движений в его сторону.  — А почему я должен ничего не делать? — улыбка стала еще ярче на его губах. — Она не девушка. Она — крот в моей компании, я просто чуть мягче с ней обращаюсь. Или ты хочешь занять ее место?  — Ты… Мужчина не успел договорить, как захрипел, согнулся пополам и упал на пол. Хэ Сюань как ни в чем ни бывало потряс рукой и вернулся на прежнее место. Хуа Чэн перевел взгляд на девушку.  — Говорить будешь? Та быстро закивала, после чего кляп был извлечен, и она начала жадно глотать ртом воздух.  — Так на кого работаешь?  — Цзюнь У, — прохрипела девушка, — после того, как вы начали сближаться с господином Се, он приказал ему, — она кивнула на Танг Фа, который в ответ наградил ее взглядом, полным презрения, — пробраться в компанию, из-за чего уволили вашего бывшего сотрудника. Он должен был следить за вами.  — Ему нужна была информация обо мне лично или..?  — Только о вас, дела вашей компании его вообще не волнуют. Хуа Чэн задумчиво посмотрел на Хэ Сюаня, слегка поигрывая ножом. Девушка с испугом следила за каждым движением, но, когда молчание затянулось, она не выдержала и истерически закричала.  — Я говорю правду! — И, чтобы доказать правдивость своих слов, судорожно продолжила: — Мне срочно нужна была работа, а так как у меня маленький стаж — меня никуда брать не хотят. Так меня и нашел Цзюнь У и предложил хорошую работу, а также хорошую плату всего лишь за то, что я буду рассказывать ему, где и с кем вы находитесь в данный момент, но только в пределах компании. Он сказал, что меня обязательно примут, потому что я похожа на друга гендиректора в профессиональном плане, а ему, то есть вам, такие нравятся, — девушка зарыдала опять. — Я не вру, мне правда нужны были деньги.  — Ми Сюин, я верю тебе, — Хуа Чэн мягко ей улыбнулся, — я тебя сейчас отвяжу, а ты, тихо и не делая резких движений, сядешь вон в тот уголок и будешь молчать. Девушка кивнула. Хуа Чэн мгновенно спрятал нож, подошел сзади и развязал веревки, давая девушке свободу, та послушно отошла в дальний угол и присела на холодный пол.  — Кто следующий? — Хэ Сюань перевел взгляд на Хуа Чэна.  — Давай до конца с крысами разберемся. Хэ Сюань без слов подошел к Танг Фа, поднял сопротивляющегося мужчину, врезал ему еще раз и потащил к стулу. После этого толкнул его на стул, но связывать пока не стал, только на каждое лишнее действие бил, куда дотянется, поэтому мужчина быстро успокоился. Вытирая окровавленную губу, он плюнул в Хуа Чэна.  — Хрена с два я тебе что-то скажу! Слюна медленно стекала с темной ткани штанины, но Хуа Чэна, похоже, это мало волновало, он только стоял и смотрел.  — Не скажешь?  — Нет!  — Это замечательно, люблю таких, как ты. Хэ Сюань иногда боялся своего друга, почему-то, точнее в последнее время, ему казалось, что Бай Усян кого-то напоминает; оказывается, если откинуть светлую сторону, то эти двое даже чем-то похожи. Во всяком случае, если дело доходит вот до такого. Нет, он знал, что Хуа Чэн не так уж и любил пытать людей, но из-за своего прошлого, в котором приходилось и не такое делать, он был в этом искусен. Точнее «им» приходилось делать. Все же не зря получили такие прозвища — заслужили. Да, они могут быть безжалостными, но тоже все еще остаются людьми.  — Свяжи-ка ему руки, — Хэ Сюань еще разок заехал в челюсть Танг Фа и наконец-то связал тому руки за спиной. — А теперь будем открывать тебе рот. Мелькнула вспышка — и нож вонзился в колено мужчины. Раздался болезненный крик. Хуа Чэн, совершенно не обращая на это внимание, медленно прокрутил лезвие. На губах играла все такая же добрая улыбка, но если внимательно присмотреться к его глазам, то там была только грусть и усталость.  — Твою мать, больно!  — Будешь говорить?  — Да пошел ты! Ааааа! Лезвие танцевало в колене, поворачиваясь в разные стороны. Штанина уже намокла от крови, а на полу собралась небольшая лужа.  — Будешь говорить? — все так же бесстрастно повторил вопрос Хуа Чэн.  — Меня тогда убьют!  — О, а ты думаешь, что я не смогу тебя убить? — Хуа Чэн вытащил нож и помахал им перед пленником; капли крови разлетелись в разные стороны, оседая на обоих. — Жду рассказа, а то у меня не так много времени, тем более терпения, чтобы тратить его на такую крысу, как ты.  — Во всяком случае там меня будут жестоко пытать! Что мне с того, что вы меня убьете?! Хуа Чэн вздохнул — и только Хэ Сюань услышал в этом вздохе сочувствие к некоторым идиотам с низким IQ, остальным же казалось, что их палачу не понравился ответ (что было не так уж далеко от истины) — и с силой вонзил нож в уже имевшуюся рану, немного прокрутил, потом чуть наклонил и резко рванул вправо. Послышался хруст костей, а комнату в очередной раз заполнил вопль полный боли.  — Если расскажешь мне все, что знаешь, то я дам тебе полную свободу. — Хуа Чэн выделил последние слова. — Согласен? Танг Фа со слезами на глазах закивал, а потом открыл рот.  — Я давно работаю на Цзюнь У… Он… Он предложил повысить меня до… до своего зама, если я… если я попаду к вам в компанию и, как сказала моя «коллега», буду следить за вами.  — Сколько раз и когда ты докладывал обо мне?  — Я всегда писал с почты, которую он мне дал, так как он мог удалить ее в любой момент без возможности восстановления. — Мужчина судорожно вздохнул и продолжил. — Отписывался стабильно в среду и субботу, либо же тогда, когда случались непредвиденные ситуации.  — Что-то еще? — подал голос Хэ Сюань.  — Это все…  — Хороший мальчик, — Хуа Чэн похлопал его по голове, — сразу бы так, и не пришлось бы страдать. Хэ Сюань отвел Танг Фа в тот же угол, где уже сидела девушка, а потом вопросительно повернулся, как бы спрашивая: «Кто следующий?», как вдруг подпрыгнул на ноги предполагаемый фотограф и закричал.  — Если вы дадите мне так же полную свободу, то я все расскажу, только не нужно меня пытать!  — О, у нас доброволец, — Хуа Чэн указал на стул перед собой, — ну давай, посмотрим, что ты нам расскажешь. Мужчина присел на стул и сжал в кулаки подрагивающие руки, пытаясь скрыть в глазах страх.  — Вы точно дадите мне полную свободу, как и ему? — дождавшись кивка Хуа Чэна, и совершенно не заметив слегка приподнятый угол губ Хэ Сюаня, он судорожно и быстро начал рассказывать. — Меня зовут Шин Яо. Я фотограф, но так же… но так же за хорошую плату я могу следить за другими людьми, делая снимки. В основном — это ревнивые мужья и жены, которые просят проследить за своей второй половинкой, поэтому в этом нет ничего такого. Но в тот раз ко мне пришел мужчина в капюшоне и назвался Бай Усяном. Мне это имя показалось странным, но я ничего не сказал — часто люди скрывают свои личности. Он попросил меня проследить за одним человеком и пообещал кругленькую сумму. Кто от такого откажется? Поэтому я и стал следить за молодым мужчиной, Се Лянем, кажется…  — Ты продолжай, продолжай, — Хуа Чэн задумчиво на него смотрел и как только речь прервалась, он чуть подтолкнул к дальнейшему рассказу.  — Так вот… — Мужчина чуть осмелел и уже говорил не таким дрожащим голосом. — Я следил за ним уже полгода и фотографировал. Соответственно все фотографии я отдавал этому странному человеку, за что получал всегда хорошую сумму на счет. Так как эти махинации были бы заметны, я сделал еще одну левую карточку, куда скидывал эти поступления. Видимо, этого было недостаточно…  — Что-то еще?  — Хм… Нет, это все.  — Сколько дней в неделю ты следил за ним и сколько часов в день?  — Все семь дней в неделю. А так все зависело от его рабочего графика: если он работал, то только пару часов с утра и пару вечером, а если у него был выходной, то все время, пока он куда-то выходит. Иногда, когда мне поступали звонки от заказчика — я работал сверхурочно.  — Когда сверхурочное время было? При каких инцидентах?  — К-когда, — мужчина сглотнул под пристальным взглядом, — когда вы второй раз пришли к господину Се, ну, в клинику. Тогда я вас в машине фотографировал.  — Когда еще?  — Перед его похищением. Я за ним всю дорогу до дома шел — мне приказали это сделать.  — Как интересно… — Хуа Чэн потер подбородок. — А что насчет источников?  — Источников? Каких источников?  — Се Лянь, за которым ты следишь, был недавно целую неделю на источниках, — Хуа Чэн прищурил глаз, — неужели тебя там не было?  — А, вы про это… Мне дали, похоже именно тогда, неделю отдыха, и сказали, что в данное время я не понадоблюсь. Хуа Чэн с Хэ Сюанем только переглянулись, молча сходясь в одном и том же мнении: Цзюнь У.  — Хорошо, если это все, то присоединяйся к нашему «красному» уголку. — Хуа Чэн обернулся к оставшимся трем несчастным. — Кто-нибудь хочет еще безболезненно уйти? Все трое быстро с этим согласились, видя, как досталось предшественникам. В принципе, не было ничего нового или интересного: начальник клиники, Алян Хи, и ассистент, Лун Вао, польстились на большие деньги, тем более они видели, как Цзюнь У «беспокоится» о Се Ляне, поэтому подумали, что можно легко заработать. Последний же человек был одним из немногих наблюдателей, которого удалось схватить. И все та же стандартная песня: мне приказали, я слежу и докладываю. Хуа Чэн надолго задумался, соединяя разрозненную информацию, которую получил сейчас, и которая уже имелась у него ранее.  — Вы нам обещали свободу! Когда нас отпустите? Хуа Чэн окинул их взглядом, молча развернулся и вышел. Все застыли в шоке, но потом перевели взгляд на темную фигуру, которая наконец-то вышла из тени. На людей было наведено дуло пистолета. Все сразу же пришли в ужас.  — Но как же?!  — Нам обещали свободу!  — Сдержите свое слово!  — А вы знаете, что такое полная свобода для человека? — Хэ Сюань с удовлетворением наблюдал за странными выражениями людей. — Это смерть.  — Нас больше! Убьем его! К Хэ Сюаню кинулись несколько сразу же отреагировавших человек. Послышались выстрелы. Хуа Чэн, стоящий за дверью, улыбнулся — Хэ Сюань наверняка целился в крупные артерии, поэтому на полу будет много крови, которая сливаясь и засыхая, образует темно-бурые, почти черные в неясном свете лужи. Черновод во всей красе. Хэ Сюань и Хуа Чэн сидели в кабинете Инь Юя. Допрос занял не так уж и много времени, поэтому у них еще было немного времени до рассвета. И, чтобы не терять его, Хуа Чэн приказал людям, которые следили за домом Цзюнь У, попробовать проникнуть внутрь. По заверению наблюдающих — хозяин уехал на всю ночь.  — Мы долго это все будем отмывать, — ворчал, сидя напротив них, Инь Юй, — да и еще трупы в воду скидывать. Потом он словил мрачный взгляд Хэ Сюаня и поднял руки, типа сдаваясь.  — Тихо. В кабинете опять повисла тишина. Хуа Чэн сидел с рацией в руке и внимательно вслушивался в то, что происходит вокруг дома Цзюнь У. Сначала были только звуки шагов и дыхание людей. Вот они проникли в здание, а потом… Звуки борьбы, крики, несколько выстрелов и все стихло… В кабинете тоже повисла гнетущая тишина. Через некоторое время послышались неспешные шаги, и кто-то подобрал рацию.  — Доброй ночи, Хуа Чэнчжу, — голос звучал весело, но как-то приглушенно. — Не думал, что ты такой наивный, раз послал ко мне в дом людей.  — И тебе доброй ночи, — холодный голос разнесся по кабинету. — Вот только не знаю, как к тебе обращаться: Бай Усян или же… Цзюнь У? Хуа Чэн намеренно проигнорировал второе предложение, но ответом ему послужил смех.  — Кто знает, кто знает. Вот только… Как насчет того, чтобы самому прийти ко мне завтра ночью? Вот и узнаем: кто я?  — С чего бы мне к тебе идти?  — А разве не с чего? — голос, казалось, искренне удивился. — О, тогда, может, с этого? Кабинет разорвал вопль боли. Хуа Чэн стиснул в руке рацию.  — Если ты, скотина, что-нибудь с ним сделаешь — я тебя убью.  — Вот теперь мне нравится твое настроение. Так что завтра жду тебя, а пока… пока мне нужно насладиться этим прекрасным голосом и этой белоснежной кожей… Звук резко оборвался, а Хуа Чэн со злостью швырнул рацию о пол, из-за чего та разлетелась на куски.  — Я его точно убью!  — Хуа Чэн, успокойся.  — Я пойду туда сейчас, — он вскочил на ноги и метнулся в сторону двери.  — Успокойся! — Хэ Сюань опередил его и закрыл проход, наблюдая, как единственный глаз друга наливается краснотой. — Мы сейчас ничего не можем сделать. Уже почти утро и за тобой все еще следят.  — Да знаю я! — Хуа Чэн сел на пол, прикрыл глаз и облокотился о стену. — Я просто как представлю, что он может делать с Се Лянем — так ярость и накрывает.  — Кстати, я тут все спросить хотел, — Инь Юй перегнулся через стол и внимательным взглядом окинул Хуа Чэна. — Ты так много делаешь для этого Се Ляня. Я много нашел на него информации — все же ты просил помощи с этим делом… Так вот… Кто он для тебя? Хэ Сюань резко развернулся к Инь Юю, бросив предостерегающий взгляд, и последний уже пожалел, что открыл рот: он ведь знал, каким именно мог быть, пусть и бывший, но все же его учитель. Однако Хуа Чэн все так же неподвижно сидел у стены. И, когда казалось, что ответа не будет и двое расслабились, как вдруг услышали тихий шепот:  — Больше, чем я мог себе представить… Инь Юй с удивлением посмотрел на него, потом перевел взгляд на Хэ Сюаня, в ответ тот только кивнул, подтверждая догадки.  — И все же что-то не сходится, — Хуа Чэн мрачно сидел на диване в своем кабинете, куда они опять перебрались. Хэ Сюань же терпеливо ждал продолжения.  — Если Цзюнь У — это Безликий, то как он может появляться в двух местах одновременно?  — Двойник?  — Думаю что-то в этом роде.  — Что-то еще не дает покоя? — Хэ Сюань очень хорошо знал друга, чтобы заметить, что это не единственный вопрос, который его волнует.  — Да… — Хуа Чэн развернулся. — Отчеты мне совсем не нравятся — слишком все тихо и чисто.  — Думаешь и там есть крыса?  — Что-то мне подсказывает, что да. Хэ Сюань задумчиво посмотрел на друга: вот во что, а в его шестое чувство он верил. Оно не раз спасало их жизни. А это значит, что нужно было прошерстить людей еще раз: как много кротов вскрылось из-за этой истории.  — Мин И, пройди сюда. Через некоторое время заглянул парнишка и с ожиданием посмотрел на них.  — Проверь наших людей, которые следят за Цзюнь У — не нравятся мне их отчеты.  — Понял, — Мин И сузил глаза, видимо ему совершенно не понравилось то, что он сейчас услышал. Как бы он не доверял своим людям, но всегда помнил, что людские души непостоянны. Перед выходом он перевел взгляд на мужчин, которые смотрели друг на друга, при этом ни о чем не говоря — они понимали все с полувзгляда. Да, бывают исключения и некоторые люди остаются постоянными, что бы ни случилось. Прошло уже полдня, а никаких новостей не было. Хуа Чэн начал нервничать и сомневаться в своем, так называемом, шестом чувстве, как зазвонил телефон у Хэ Сюаня, и Мин И что-то сухо доложил.  — Что там? — после того, как Хэ Сюань положил трубку, Хуа Чэн резко к нему развернулся.  — Ты был прав — среди наших наблюдателей тоже была крыса. — Хуа Чэн выдохнул сквозь зубы. — Много информации выудить не удалось — оказал сопротивление и его случайно убили.  — Тц. Раздражают. Так что там?  — Он действительно работал на Цзюнь У — доставлял ему информацию о всех лично, наших и людей под нашим контролем перемещениях. Хуа Чэн долго молчал, глядя в окно. Жизнь все так же кипела в городе и никому не было дела до пропавшего человека. Хотя, о чем это он: люди пропадают сотнями, так почему кто-то будет беспокоится за другого, совершенно чужого человека? Хуа Чэн все это прекрасно понимал, но все равно бесился; ему хотелось на кого-нибудь выместить свою злость, даже взорвать этот городишко, а еще лучше убить собственными руками одного психа. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Он нашел много доказательств, что это Цзюнь У, но все они были добыты нелегальным способом. За такое его могли даже отправить под суд. Все раздражало, он хотел отправиться туда прямо сейчас. Как говорится: сердце хочет, но мозг должен думать. Поэтому он обдумал все рационально и решил ждать, но это ожидание… В ушах до сих пор стоял крик Се Ляня. Такой полный боли и отчаяния — что с ним делает Цзюнь У? Истязает? Пытает? Или что похуже, как на лайнере? От этих мыслей кулаки сжимались все сильнее, а глаз наливался кровью. Он даже не слышал, как вышел Хэ Сюань. В какой-то момент он не выдержал и развернулся к выходу из кабинета, но тут взгляд зацепился за стоящую в углу возле шкафа старую биту, которую он использовал еще будучи подростком и оставил в качестве напоминания о прошлых временах, стараясь быть «лучше», чем был тогда, но вот незадача: прошлое всплывает неожиданно и руки опять окрашиваются кровью… Ярость сдавила грудную клетку, перед глазами встала кровавая пелена, и Хуа Чэн, схватив биту, начал крушить все, что попадалось на пути в кабинете. Цветы, растущие в горшках, стеклянные дверцы шкафа, стол — разлетелись листы отчетов и просто дел компании, стул был разломан… Хуа Чэн бы долго еще вымещал злость, которая, к слову, уже начинала потихоньку покидать его, как открылась дверь, и он машинально, чисто на инстинктах, выработанных годами, швырнул биту в сторону двери. Дверь сразу же закрылась, защищая от опасности, а потом открылась, впуская злого Хэ Сюаня.  — Прости, — Хуа Чэн устало упал на диван и закрыл лицо рукой, чувствуя пустоту в груди, где еще недавно бушевала ярость.  — А ты как обычно, — Хэ Сюань, осмотрев погром в кабинете, злобно уставился на друга, — громишь все, что под руку попадется, когда зол и не можешь хоть как-то повлиять на ситуацию. Даже старую биту где-то отыскал.  — Да она стояла в углу, причем давно уже, — Хуа Чэн выглянул из-под руки. — Не все же мне с холодной мордой и рациональностью ходить.  — Ну да, влюбленность заставляет мозг уменьшаться в несколько раз. На это Хуа Чэн только хмыкнул, но ничего не сказал.  — Сегодня Ши Уду пригласил на ужин Цзюнь У — хочет обсудить поставку материалов для нового судна. Хуа Чэн вскинул голову и недоуменно посмотрел на друга, потом в его глазах мелькнуло неверие и закончилось все это высоко поднятыми бровями.  — Ты..?  — Да, я попросил Ши Уду помочь, — сквозь зубы проговорил Хэ Сюань, — ты же сегодня собираешься проникнуть в его дом, поэтому нужно, чтобы Цзюнь У по возможности не было дома.  — Удивил…  — Тц, мне помог Ши Цинсюань. Хуа Чэн выдавил из себя улыбку, но не стал озвучивать мысли вслух, а только слушал бурчание Хэ Сюаня на тему одного прилипалы.  — Будь осторожен. С ним, особенно если у него есть двойник, нужно быть осторожнее.  — Понял, не маленький уже.  — Дебил, я просто волнуюсь за своего друга, — Хэ Сюань раздраженно толкнул его в спину, — иди уже. Цзюнь У встретился со старшим Ши в ресторане. Хуа Чэн кивнул и скрылся в темноте улицы. Они несколько раз обсуждали план. Даже при помощи своих людей смогли обнаружить наружные камеры и их слепые зоны, что упрощало задачу. Двигаясь тихо и быстро по слепым зонам, Хуа Чэн достиг дома, взломал сигнализацию и открыл замок. Дверь легко отворилась. Внутри царила полнейшая темнота, даже нельзя было увидеть вытянутую руку. Хуа Чэн неслышно выругался себе под нос — фонарик совсем не вариант зажигать… но… а был ли выбор? Сначала он зажег зажигалку и убедился, что поблизости никого не было, а шторы плотно закрыты. Странное чувство охватило его, но было сразу же подавлено силой воли. Хуа Чэн поставил фонарик на минимальную мощность и начал осматриваться. Холл ничем не отличался от домов богатых людей, которым совершенно некуда было девать деньги. Волновал еще один вопрос: Цзюнь У приходил к Се Ляню с собакой, тогда где она? Дом окутывала полнейшая тишина. С каждой минутой ему эта вылазка нравилась все меньше и меньше. Он блуждал по первому этажу, пока не нашел вход в подвал. Клише всех злодеев? Почему бы и не проверить. Аккуратно спускаясь по ступенькам, он достиг низа и осмотрелся: старые вещи, трубы, несколько коробок и больше ничего. Ничего? Тц. Придется искать в другом месте. Он уже разворачивался, как луч света отразился от чего-то металлического — это заставило сразу же остановиться. Подойдя поближе он увидел незаметную дверь, которая совсем не выделялась на фоне стены, а блеск был случайный — от двери откололся кусок краски, показывая металлические внутренности. Везение? Или приближение бури? Хуа Чэн подошел поближе и с трудом нащупал ручку, которую сразу же повернул. Дверь подалась вперед бесшумно, открывая узкий коридор. Хуа Чэн двинулся по нему, удивляясь его размерам: для одного человека нормально, но вот для двух будет уже тесно. Коридор (или туннель?) заканчивался тупиком. Хуа Чэн с недоумением осмотрелся еще раз — действительно тупик. Не может же просто так такой коридор заканчиваться ничем, может быть он что-то пропустил? Развернувшись, пошел обратно, даже фонарик ярче сделал. И в самом деле: где-то посреди коридора находилась темная дверь. Хуа Чэн потянул за нее и открыл. В лицо сразу же ударил едкий запах разлагающейся плоти, сырости, испражнений и затхлости. Хуа Чэн с трудом подавил приступ рвоты (немного отвык от такого), прикрывшись рукавом, спустился по небольшой лестнице и осветил место, где он оказался… Чтобы в следующий момент забыть о противном запахе и подскочить к мужчине, который лежал на старом матрасе. Осветив лицо, Хуа Чэн слегка потряс его.  — Се Лянь… Се Лянь, ты меня слышишь? — Не дождавшись ответа, Хуа Чэн только сейчас заметил, что мужчина в его руках очень холодный. Паника подступила к горлу, но разум опять взял верх: он прислонился ухом к груди и услышал тихий, но ровный стук сердца. — Се Лянь, пожалуйста, очнись. Он даже слегка похлопал его по щекам. Ресницы Се Ляня затрепетали, и он поднял мутный взгляд на Хуа Чэна, чтобы в следующий миг с воплем вырваться из его рук — звякнули цепи — и забиться в угол, что-то бормоча. Хуа Чэн еле расслышал слова.  — … надо. Не надо. Не надо. Я не сплю, я не сплю. Хуа Чэн с упавшим сердцем смотрел на замученного мужчину перед собой, в темноте он не смог рассмотреть его ранения, но то, что они были — факт.  — Се Лянь, это я — Хуа Чэн. — Се Лянь закрыл уши руками, продолжая бормотать. — Се Лянь, посмотри на меня. От приказного тона Се Лянь сжался еще больше, но поднял слезящиеся глаза. Хуа Чэн почувствовал вину, поэтому взял заплаканное лицо в руки и постарался как можно мягким тоном произнести.  — Се Лянь, я не сон, я реальность. Я Хуа Чэн, — он внимательно следил за эмоциями Се Ляня. — Ты меня помнишь?  — Х-хуа… Чэн? — Он будто впервые посмотрел на мужчину. — Ты же жестокий сон, да?  — Нет, я не сон. Я наконец-то нашел тебя. Хуа Чэн обнял дрожащего мужчину, не думая о его грязном внешнем виде, и сильно прижал к себе.  — Я… Я… — сквозь всхлипы Се Лянь пытался что-то проговорить. — Я убийца, ты не должен меня спасать… Хуа Чэн отодвинул Се Ляня и с удивлением посмотрел на него, чтобы увидеть опущенную голову. Через несколько мгновений Хуа Чэн прижал его еще сильнее к себе и погладил по голове, отчего Се Лянь непроизвольно дернулся, поэтому рука успокаивающе перешла на спину.  — Я не верю, что ты убийца, но, даже если это так, — Хуа Чэн не дал Се Ляню вырваться, — даже если это так — я все равно не оставлю тебя. Над ухом раздался всхлип, потом второй, третий… и Се Ляня прорвало. Он делал это неслышно, но сотрясаясь при этом так, что Хуа Чэн хотел, чтобы Се Лянь ругался, кричал, громко плакал… Потому что этот тихий плач был как ножом по сердцу. Через некоторое время Се Лянь поднял голову.  — Ты такой теплый… Хуа Чэн улыбнулся и слегка отстранился. Цепи звякнули еще раз. Хуа Чэн с бешенством посмотрел на них и, взяв отмычки, покопался немного. Цепи расстегнулись, и под ними были видны темно-синие кровоточащие раны.  — Я его точно убью… — Хуа Чэн заглянул в глаза Се Ляня. — Ничего, скоро выберемся.  — Хуа Чэн… — он не договорил, как его глаза расширились, в них мелькнули страх и ненависть. — Берегись! И оттолкнул Хуа Чэна в сторону.