Брат, отец, папочка. И все это - Мин Юнги.

И всё бы ничего, если б он не был братом. И всё было бы лучше, если б не существовала истинность. — Джун, ты понимаешь, он не говорит?! Не говорит! Альфа психует уже сутки, на всех огрызается, матом трёхэтажным каждого награждает, кому стоит войти в Миновское «убежище». Брата ни на шаг не отпускает, потому что корит себя за произошедшее и каждую ночь перед кроватью младшего молится, про своё «хуйня. Не парь мне мозги, его просто не может быть» забывая напрочь. А после вновь идёт добивать себя мыслями. Кто не смог сдержать себя в руках и накричал на брата? Кто не побежал его успокаивать, убеждая себя, что: «Куда денется? Вернётся»? Кто игнорировал подсказки истинности, сваливая на плохое самочувствие? Мин Юнги. Мозг отказывается принимать тот факт, что скорее всего, он больше никогда не услышит тихое, писклявое такое родное: «Хён», что младший больше никогда не разбудит его словами: «Братик вставай» и, что у ребёнка останется травма на всю жизнь. — Юн, это ведь на нервной почве? Я уверен, всё будет хорошо, — пытается поддержать друга старший альфа. — Да нихуя не будет, Намджун! Он уже сутки молчит и даже ест через раз. Не известно чем эти недоедания закончатся! — взволновано тараторит в трубку Мин, будто его слова способны изменить ситуацию. Стеклянные иголочки дождя стремительно и беспрерывно падают на мерзлую землю, постукивают по крышам домов и путаются в верхушках деревьев. Мрачная погода полностью соответствует состоянию души Юна, а дождь олицетворяет вновь вырвавшиеся наружу слёзы. Третья сигарета летит на землю и в ход идёт четвертая. — Твою мать, Юнги! Ты какого ревёшь? — услышал всхлипы Ким, — Яйца в кулак собрал и подумал о Чимине. Не думаю, что ему хочется видеть тебя в таком состоянии. — Ой, бля, Джун, кто здесь ревёт? Поздно, Юнги. Ты спалился. — Ахахвхаха, хорошо, мелкий, — умилился реакцией младшего Ким, — Но я надеюсь ты меня понял. — Да понял я, понял.

***

— Чимини, давай покушаем? — тихонько заходит в комнату Юнги, прикрывая за собой дверь. Младший лежит утупив взгляд куда-то в сторону шкафа и… Молчит, совершенно не реагируя на брата. — Малыш, ну перестань. Пойдём поедим, ты ведь с утра ничего не ел, — старший садится рядом, ласково проводит по детской ручонке, печально смотря на милое личико. Потухший взгляд. Взгляд в никуда. Чимин лишь машет головой, не отрывая взгляд от столь полюбившегося за последнее время предмета мебели. А у Мина сердце на части разрывается, на частички мелкие распадается, будто кто-то специально изнутри терзает, покоя юному альфе совсем не давая. Не уберёг. — Может, ты шоколада хочешь? Тебе Субин утром приносил… Но только после ужина! Брюнет на секунду заглядывает в глаза брата, мягко давая понять, что есть не собирается и с небольшим шуршанием простыни отворачивается к стене. — Ладно, — печально вздыхая отводит взгляд в пол старший, после чего недолго посидев в том же положении, выходит из комнаты.

***

— Мама, я ушёл. Не забудь закрыть дверь, как в прошлый раз, — кричит из коридора. — Беги, сладкий. Аккуратнее через дорогу. Брюнет не разборчиво бухтит что-то себе под нос и выходит из квартиры. Ободранные кроссовки размеренными шагами шлёпают по асфальту, малыш ловко перепрыгивает через лужу и бежит дальше. Компания пацанов, что старше мальца раза в два, негромко шикает из-за угла старой двухэтажки. Самый высокий подзывает рукой и что-то шепчет на ухо. Ребёнок явно заинтересован, ведь коробка чупа-чупсов довольно не плохое вознаграждение. — Он мелкий, незаметный. Самое то. — Ага, мелкий. Наверняка тупенький. Что-то не так запомнит и плакал наш вечер. Но брюнет перебивает пацанов. — Я согласен.

***

Погода сегодня жаркая, жарче чем вчера. А так просто и не скажешь, что на дворе март, ведь ребята убирают территорию не в теплых кофтах и ветровках, а уже в тонких футболках, что вполне можно носить летом. Сегодня весь корпус меняет забор. Кому-то выпало убирать старый, кому-то устанавливать, копать ямы для столбов, а кому-то красить. — Юнги, Чимин, на покраску! — командует воспитатель. — Какой Чимин? — возмущается брюнет, — Он с кровати лишь по нужде встаёт. Вы прекрасно знаете, что недавно произошло, и после этого будете заставлять его работать? — Мне всё равно! Это не повод не работать! — орёт воспитательница. Вот же сука, — Быстро иди за своим братцем, бери краску и начинайте мулевать забор, иначе таких люлей огребёшь, что в жизни больше на ноги не встанешь! — Ты совсем долбанулась? — резко сменяет тон на неофициальный Юн. И похуй, что она старше. Ну, а чё, если человек дебил, нахера его уважать? — Ах ты паршивец! Женщина нервно хватает Мина за руку, что получается далеко не с первого раза — тот неплохо уворачивается, и тащит его за собой. — Эй! Отпусти! — упирается альфа, — Ненормальная! — Ничего, посидишь в изоляторе денёк, а там глядишь и рот перестанешь разевать. — Пфф, мне же лучше. Сами свой забор и доделаете. — Ошибаешься, милый, — произносит бета, поворачивая ключ, — Раз ты наказан, значит твою работу будет выполнять брат. — Ээй! Мелкого не трожь! — Без тебя разберусь. Юн, бешено барабанит по стеклянной двери в след уходящей воспитательнице, на что та лишь закатывает глаза и продолжает свой путь.

***

— Вонхо, не вертись! — командует старший, — Ты же сам просил заплести колосок, так будь добр, потерпи немного. Мелкий же полностью игнорирует брата, продолжая резво тыкать кнопочки на джойстике, и с радостным вскриком подпрыгивает, когда на экране высвечивается надпись «победа». — Сука! Пара ясных глаз шокировано смотрит на омегу. Да, этот малыш слышал слова и похлеще, но что бы от Джина… Старший брат всегда был для Вонхо примером, потому то он ещё и не стал таким, как семья. Ким в растерянности. Взгляд бегает по комнате, отскакивает от бежевых стен, прыгает по предметам мебели и, так или иначе, сталкивается с шокированными глазами ребёнка. — Я… Я, — не может подобрать нужных слов Сокджин, — Охх. Блондин сдаётся, опуская глаза в пол, и виновато произносит. — Прости. Такого больше не повторится. Мелкий пару секунд вглядывается в глаза старшего, а затем бросается на шею, крепко обнимая. Тепло разгорается в груди обоих. Оба молчат, не двигаются. И лишь одинокая детская слеза бежит по груди хёна.

***

      Белое, безоблачное небо, запутавши в себе макушки высоких гор, так и расплывается в бездонных глазах омеги. Оглушающую тишину прерывает размеренный звон белого хрусталя. Чаша по чёрным камням неспешно бежит вниз, но даже на единую трещинку нет ни намёка. Стоит ей коснуться земли, как шумный дождь начинает осыпать землю холодными осадками. Прозрачные капли быстро наполняют чашу до краёв и замедляют свой ход. Мимолетная темнота. Снова чаша, дождь и рядом стоящая гора. Бордовые узоры словно в замедленной съёмке расплываются в сосуде, поднимая всё больше и больше крови со дна. Мутное серое небо разрезают, идущие одна за другой, молнии, а жидкость в чаше вмиг становится красной. И мы бы обязательно узнали, что было дальше, если б не одна разъярённая особа, что сейчас пихает омегу под бок и орёт на весь корпус. — Вставай, мать вашу! Сколько можно тебя будить? Глупый ребёнок. Разбудить Мина ей удаётся далеко не сразу — тот спит как сурок, и тут уж ничего не сделаешь. Эта черта досталась им с братом от отца, а против генетики не попрёшь. Проснувшись, ребёнок не сразу понимает что происходит, почему его так резко и настойчиво будят. Как только тяжелая рука воспитателя приходится по лицу, сон как рукой снимает. Pov Юнги Когда эта сука заперла меня в комнате, мне стало страшно. И нет, не за себя. Я то просижу здесь хоть день, хоть неделю. Главное, чтоб кормили. Но как же Чимин? Он ведь даже с Субином играть не пойдёт, так уж получилось. И дело даже не в том, что я не пускал его последние сутки никуда без своего сопровождения. Получается, он остался один. Первые несколько минут я долбился в дверь, но потом до меня дошло. А что толку? Мне никто не откроет. Ну ничего, я ещё придумаю, как отсюда выбраться. Я стал осматриваться. Изрисованная кровать, тумбочка с оторванной дверью, чуть дальше ещё какая-то комнатка — видимо, туалет. Решил я значит посмотреть, что там. Захожу. Ну ничё так, чистенько. Даже получше чем в корпусе. Ну, так как нет у меня необходимости сейчас здесь оставаться, пошёл я в свою временную каморку.

И тут начался пиздец.

Та же резкая боль в рёбрах, что и позавчера. Лёгкие будто сжались, не вздохнуть. Я перепугался, ибо теперь уже на все сто уверен в нашей с Чимином связи. Нет, ну это точно с ним что-то случилось, иначе как объяснить все те недавние совпадения? Как бы я хотел сейчас набить ебальник тому, кто обижает моего малыша. И я даже сумел подняться, попытался запихнуть всю боль куда-нибудь подальше, но что мне это дало? Нихера. End pov Юнги

***

Ким Намджун, у меня есть подозрения, что ты мне изменяешь! Именно по этому я требую, чтобы сегодня же ты познакомил меня с тем самым «Джин~и»! — заявляет омега, резко вырывая телефон из рук Кима. Полностью погрузившийся в интересную статью Джун не сразу понимает, что от него хотят. И только через некоторое время отодвигает кофе в сторону, и произносит: — Сегодня? А почему бы и нет? Тогда я позвоню Джину и скажу, чтобы приходил к семи. — К семи? — удивляется Мунбель, — Это же через два часа! Я же ничего не успею приготовить! — и схватившись за голову, начинает носиться по кухне Джун тихонько к ней подходит, со спины обнимает, успокаивая, и в щёку целует. — Родная, не переживай. Я тебе помогу. Девушка поворачивается к Киму лицом и взглядом спрашивает: — Правда? Парень понимает её без слов, потому лишь мягко кивает, а затем утягивает в поцелуй. Омега постепенно перемещает руки на шею Джуна, тогда тот подхватывает её под бёдра и усаживает на стол. Белая юбка вместе с кружевными трусиками летят на пол, за ними и одежда Кима. Ну, а что было дальше, догадаться не сложно.

***

Ребёнок, не найдя рядом брата, начинает паниковать. — Быстро одевайся и вали работать. Две минуты на сборы. Весь корпус, буквально каждый, с кем Юн мог завести беседу твердил о том, что Миссис Ми очень злая, и если бы каждый из воспитанников составлял «топ 5 ненавистных воспитателей», эта старуха непременно оказалась бы на первом месте. И да, Мин верил в это, ибо сам лично видел, как она орёт, а порой и избивает детей. Почему же тогда он не поступил разумно, не промолчал, не согласился или не попробовал с ней поговорить? Да потому что Чимин вашу мать. Если дело касается Чимина, то пизда живому, ребятки. Вот так вот. Малыш перечить старухе не стал — тут же начал собираться. Но видимо, ей не угодишь. — Что за свиньи здесь живут? Понаразведут срач, а потом тараканы заводятся. И её не ебёт, что шоколадка появилась здесь меньше часа назад и ребёнок её недавно ел. Ей похуй на то, что это единственное, что оказалось в его желудке с того вечера. Её волнует лишь то, что она лежит полусгрызанная на тумбочке, и если не доесть, то это сделает кто-то другой. Кто-то поменьше и попрожорливее. Стоит Чиму перевести взгляд, как Ми хватает его за шиворот словно котёнка и выпихивает в коридор. Мелкий в испуге прячет глазки за ладонями, носом шмыгает и ушибленную скулу рукой потирает. А воспитательница к выходу его толкает, словами грубыми осыпая и периодически по спине ударяя.

***

Альфа битые минуты в дверь ломится, с разбегу выбить пытаясь, но как назло она оказывается слишком крепкой. Ага, в корпусе бы так. Ещё несколько попыток и Мин без сил падает на пол. Неизвестно, сколько он пролежал без сознания, но когда очнулся, за окном уже начало темнеть.

***

Вероятно, всем детям так нравится рисовать. Яркие краски, цветные карандаши, интересные раскраски с любимыми персонажами — всё это так любят дети. Но разве не интереснее мазюкать кисточкой по огромному забору? Особенно, когда можно использовать сразу три цвета. Именно этим весь день и занимался наш Чими. И надо сказать, это заметно подняло ему настроение. Он даже улыбнулся, когда увидел на дереве котёнка. Правда, когда тот подошёл к нему, дабы Чим его погладил, вернулась та самая злая воспитательница и пинками выгнала его с территории. Похоже всех пинать — её главный фетиш. Ага, а второй в топе — доводить детей до слёз. На обед Чимин не пошёл, остался в комнате, всё так же лежа в кровати. Pov Чимин Придя с улицы, я сразу уснул. Так уж сильно вымотала меня покраска. Разбудил меня Субин. Он позвал меня на ужин, но когда я начал быстро и, как-то испуганно мотать головой, он понял, что я не хочу выходить за пределы комнаты без брата, потому и решил принести мне еду в комнату. Не знаю, как ему это удалось, ведь обычно не разрешают выносить еду из столовой, но тем не менее, мне удалось поесть. Но только потом я понял, что это было роковой ошибкой… End pov Чимин

***

Неизвестно как и какую магию Субин применял, что бы заставить Чимина перестать грустить. Как он уговорил омегу поиграть в машинки, остаётся только догадываться, но это не важно, главное, что Мин не киснет. Комната превратилась в игрушечный городок: дома, магазины из кубиков и даже больница есть! Стоянка с лего машинками, железная дорога с поездами на батарейках. Только человечков не хватает. Кукол у мальчиков не нашлось. А жаль. Чимин хватает единственный самолёт и бегает, кружа его в воздухе. — Ээй! Я хотел его взять, — обижено произносит Субин. Омега оборачивается и как только видит расстроенное лицо друга, без раздумий отдаёт игрушку, ласково улыбаясь. Су благодарно улыбается, смотря в ясные глаза омеги, но самолетик не принимает. — Ничего страшного, Чим Чим. Я сделаю себе из бумаги. Пока маленький альфочка ищет в тумбочке листик, Мин непонимающе за ним наблюдает. Пальцы ловко сворачивают лист, и в итоге, получается что-то действительно похожее не самолёт. Омега с открытыми ртом смотрит на получившуюся игрушку, а затем взглядом спрашивает: *Как?* Но Субин его не сразу понимает, от чего Чим вновь начинает грустить. Усевшись на кровать, Мин закручивается в одеяло и отворачивается к стене. Су тут же к нему подлетает, по плечу успокаивающе гладя, и виновато тараторит слова извинения. — Чимусь, ну перестань. Хочешь, я тебя тоже научу самолетики делать? Младший выбирается из-под одеяла и, смотря в глаза альфе, кивает.

***

После «интересных занятий» Намджун не только сходил в магазин, но и, как обещал, помог Мунбель с готовкой. Удивительно, но сегодня пострадало намного меньше тарелок, чем в прошлый раз. И даже мультиварка не сломалась. Единогласно было принято решение расположиться в зале, так как там телевизор, да и, вообще, на диване-то поудобнее будет, нежели на стуле. Так уж вышло, что Джин ближайшее время взял на себя роль мамочки-хозяйки, именно потому сейчас маленький Вонхо неловко трётся за спиной брата, боясь и стесняясь новых знакомых. — Малой, не бойся. Давай, проходи, — подзывает Кима к себе Джун, — Дорогая, гости пришли. — Уже иду, родной. Девушка выбегает из комнаты, попутно стараясь застегнуть рубиновый браслет Когда же ей надоедает мучиться с украшением, она протягивает руку Намджуну. Тот бережно принимает ее в свои ладони и аккуратно застегивает. Омега натягивает улыбку и с недоверием смотрит на Джина. — Добрый вечер, — мило улыбаясь, произносит Ким, — Вонхо, поздоровайся. — З-здравствуйте, — показывается из-за спины младший. — А… Это, — понимающе смотрит на ребёнка Мунбель. — Это мой младший брат. — Ой. А я подумала… Ну не важно. Вы не сильно-то и похожи. Проходите. Омега проводила гостей в зал, оставив Намджуна их развлекать, затем принялась подносить на стол оставшиеся блюда. Мелкий так бы и жался в углу, неловко пытаясь найти себе место, если бы не белый комок шерсти, что доверчиво трётся о грудь, усевшись на коленях мальчика. — Это Эсмеральда. Она ещё малышка, как и ты. Совсем котёнок, — говорит Намджун, заметивший интерес в глазах ребёнка. — Не бойся, погладь. Русый осторожно подносит ладонь к животному, боязливо опускает её на пушистую шею и ласково улыбается, когда кошка начинает мурлыкать. — Ну вот и подружились, — улыбается Джин. А альфа влюблёнными глазами на Джина смотрит, черты лица нежно взглядом оглаживает, улыбаясь невольно и тихонько изнутри печалью захлёбывается. Ким ангел. Ким не Мунбель. Ким не для него. Pov Мунбель Не нравится мне этот Сокджин. Ой как не нравится. И нет, я вовсе не ревнивая. Стоп. Почему мой Джуни на него так смотрит? Я захожу в комнату с большой тарелкой мяса и впадаю в ступор. Что за взгляд? Почему он смотрит на него, как на какое-то божество? Едва держа себя в руках, ставлю угощение на стол и показушно усаживаюсь Джуну на колени. Ну, а что? Пусть знает, чьё добро. Ой, а что это так глазки забегали? Кто-то почувствовал себя лишним? Правильно, нечего чужому счастью мешать. Боже, хоть бы этот вечер поскорее закончился… Я, закатывая глаза, обвиваю шею Кима, прижимаясь сильнее. Омега в замешательстве. Джун, кажется, тоже. — Ну, наверное, стоит с чего-то начать разговор, — нарушаю тишину я, — А то как на похоронах. Хах. Я бы с радостью его похоронила. — А. Эм… Вина? Вина)

***

— Джун, тише! Вонхо разбудишь, — прерывает рассказ альфы Мунбель. Неизвестно точно, сколько времени прошло. Важно лишь то, что ребёнок спит, а старшие в хломиномонаду бухие. Бутылка, за ней другая, а потом Ким сбился со счёта. Ой, кажется кто-то звонит. Альфа неловко просит прощения, осторожно встаёт из-за стола и выходит на кухню. — Слышь, — окликает Джина Мунбель. Ким от телефона отрывается, не успев прилипнуть, и обращает своё внимание на девушку. Та резко, но в тоже время плавно притягивает парня за ворот рубашки, строго в глаза заглядывает и шепчет: — Сегодняшняя встреча — первая и последняя. Этот вечер — ошибка. Ким смотрит на Мунбель взглядом полным похуизма, самодовольно хмыкает, не отрываясь. — Ещё раз я увижу тебя рядом с Намджуном… В комнату входит Джун. — Миссис Чхве звонила…

***

— Тише! Миссис Ми проснётся. Длинный тёмный коридор мог бы быть тихим, если бы не мягкие звуки детских шагов и практически беззвучное дыхание, перебиваемое шёпотом. Сердце бешено стучит, адреналин зашкаливает. Одно неловкое движение - пиши пропало. В конце уже виднеется одинокий тусклый огонёк, но до него ещё предстоит добраться незамеченными. Мальцы уже близко. Субин оглядывается, Чимин послушно идёт за ним. Пара шагов, и они видят. Видят то, что не должны были. Глаза Чимина расширяются от шока, да блестеть начинают слезами, что рефлексом подступили и поспешно покатились по детским щекам. Омега на пару шагов назад отходит, на ногах подкашивающихся еле держась, на брата шокировано уставившись. В глазах та боль, что вселенской зовётся, та, что ни врагу, никому на свете не пожелаешь. Стеклянная дверь разбита, старый линолеум застелён битым стеклом, Мин лежит без сознания, а рядом с раненым запястьем валяются два крупных окровавленных осколка. Остатки здравого смысла в тех самых глазах проскакивают, они мутнеют, пустеют и ребёнок поспешно бросается к брату. Чимин в истерике заходится, слезами горькими захлёбывается, над родным телом рыдая, только так умея отразить увиденное. Крохотные пальчики с силой сжимают рубашку хёна, мелко трясут, глаза обеспокоенно оглядывают лицо, а губы безмолвно шепчут: *Хён!* *Хённи, очнись!* *Братик...* Истерика младшего постепенно превращается в немую, внутреннюю. Он голову на грудь старшего укладывает, последние слёзы роняя, да звучно всхлипывая, глаза прикрывает и нежно плечо альфы поглаживает. Сердцебиение потихоньку замедляется, берёт привычный темп, дыхание восстанавливается. Можно подумать, истерике конец, но на душе всё так же тяжело. Мин веки неспешно разлепляет, комнату затуманено оглядывает и, наткнувшись на такого незаметного в тот момент Чимина, тихо, отрывисто спрашивает: — Чи...мин? Брови младшего в тот момент в удивлении приподнимаются, за ними - уголки губ, нижняя челюсть падает вниз, а глаза вновь заливаются счастливым блеском. Тот блеск в глазах старшего отражается, заставляя улыбку тронуть лицо, и она тут же омеге передаётся. *Хен!* — Мину слышится звонкий детский голос. Молчание. Серьёзный, непонимающий взгляд устремлён на Чимина. Тишина, заполняющая комнату озадачивает блондина ещё сильнее. Альфа не верит. Нет, он не может в это поверить. Его мальчик вновь заговорил? Но ведь ещё вчера он с постели вставать не желал, всё в стену глядел. *Братик, я так рад, что ты очнулся* — снова слышится где-то вдалеке. Будто под толщей воды, Юн слышит родной голос, нежно ласкающий слух. Но... Чимин и губами не шевельнул. Младший лишь в глаза Мина с любовью смотрит, да широко улыбается. — Чимини, ты заговорил! — О чём ты, хён, — удивляется Субин, — Он и слова не сказал. — Что? — непонимающе отводит взгляд старший. *Хён, ты умеешь читать мысли?* — Я... — альфа в растерянности, — Нет. Но я тебя слышу... *Ура! Хён. Я так рад* — вновь проносится голос. Младший радостно Юна в обе щеки целует и на грудь его укладывается. Лёгкая улыбка не сходит с лица, а боль, что осколками в душу ранее впилась, вдруг развеялась. Покой. Омега прикрывает глаза, а Мин руку тому на спину кладёт и легонько, нежно так поглаживает. На ключицах обоих загораются золотистые метки.