Брат, отец, папочка. И все это - Мин Юнги.

      Утро рабочего дня в этой квартире было весьма не спокойным, зато каким жарким… — Агх, Намджу-ун, — отрывисто стонет омега, вяло прыгая на возбуждённой плоти партнёра, придерживаясь за его широкие плечи, после чего валится на крепкую грудь, но всё же продолжает двигать бёдрами. Руки альфы, ранее лежащие на осиной талии девушки, приподнимают её вверх, чуть сильнее сжимая бока, и мягко валят на спину. Ким вновь входит по основание и, в сопровождении развязных стонов Мунбель, продолжает ритмично двигаться. Разум девушки затуманивается с каждой минутой всё сильнее, возбуждение уже давно разлилось по венам приятной волной, а голова не соображает от слова совсем, однако, омега машинально водит ладонями по едва видневшемуся прессу партнёра, периодически задевая чувствительные соски, и, потыкивая их пальцами. На расстоянии вытянутой руки брюнет дышит в припухлые губы, и ответно ощущает чужое дыхание на своих, отчего недавно появившиеся и чуть кровоточащие ранки не сильно жжёт. Девушка поворачивает голову и будто опьянённым взглядом смотрит на Кима, делает пару шумных выдохов и, ухмыляясь, толкает его в грудь, а он в свою очередь даже не сопротивляется. — Что, уже передохнула? — ухмыляется альфа. А омега не отвечает, лишь грубо впивается в губы партнёра, не давая тому возможности вести, и, отстранившись, мило улыбается, да ещё невинно так, будто это не она несколько минут назад заглатывала член по самые яйца. Девушка осторожно насаживается, медленно так, что откровенно говоря уже бесит Намджуна и, он, сжав ладони на молочных бёдрах резко её опускает. По комнате разносится громкий выкрик омеги и блаженный стон альфы. Блондинистые волосы, ранее собранные в пучок, уже давно растрепались и сейчас они мягко прыгают на плечах омеги, повторяя её движения с небольшим опозданием. Альфа сжимает фарфоровые ягодицы партнёрши, невесомо оглаживает ладонями, поднимается вверх до рёбер и большим пальцем ведёт по каждому из них, от середины до края.       Солнце, расположившееся на оранжево-жёлтом полотне, уже начинает просыпаться и едва освещает город сонными лучами, Яркий белый свет, словно капелька воды, плюхается на цветное полотно, беспорядочно размывая всевозможные оттенки оранжевого и жёлтого под собой. Облака не чёткие, видны лишь как тень, нависающая над той самой капелькой воды, ну или проще говоря, над солнцем. Силуэт, уходящих вдаль зданий, становится всё бледнее и бледнее, и, в конце концов, вовсе сливается с горизонтом. Утро. Пора бы вставать, собираться на работу, вот только наша парочка, кажется, сбила свой режим, ибо сильно вымотавшись, оба сейчас лежат в объятиях друг-друга и, вероятно, долго ещё не сдвинутся с места.

***

       Время идёт, порой кажется, что тянется или вообще останавливается, но в определённый момент понимаешь, что не так уж оно и тянется, а скорее даже бежит (об этом я подумала, когда осознала следующее). Месяц март, нашему Юнги несколько дней назад исполнилось шестнадцать. Недавно был год, как в семье Мин осталось лишь два человека, которые теперь должны быть друг-другу надёжной опорой и хорошей поддержкой, заменой всех и вся, смыслом жить. Подумать только, вот, раздолбай Юнги, двоечник-прогульщик, безответственный эгоист, ругается с отцом, вот он стоит у разбитой машины с только что заснувшим ребёнком на руках и с болью в душе смотрит на то, что осталось от родителей, а вот он уже носится за братом, как курочка-наседка за своим цыплёнком, не только играет с ним в машинки, пока самому не надоест, но и выполняет все обязанности присущие матери.        Начались весенние каникулы, а значит, время делать уборку на улице, облагораживать сад и просто уже наконец-то выйти из заперти и гулять столько, сколько душе угодно. Ну, вернее, в установленное воспитателем время, которого с приходом хорошей погоды становится всё больше и больше. — Участок 14, братья Мин, — командует воспитательница, протягивая Юну листик с общим планом и заданием на ближайшие три дня. — ЧТО? — удивляется альфа, — покрасить деревья, убрать листья и снести старый забор? И всё это за четыре часа? — Да, что-то не так? — как ни в чём не бывало спрашивает воспитательница. — Пиздец нахуй, «что-то не так?» — передразнивает Мин, подняв брови, и, дёрнув головой влево, — и как я по вашему буду забор сносить? — Негодник! Он ещё меня дразнить здесь будет! Ещё одно замечание и в изолятор отправлю! Всё равно он пока не используется, — пригрозила женщина, — Забору этому сто лет в обед, прогнил весь, рукой дотронься и упадёт. А то как людей калечить, так он может, а как для дела силу применить, то вдруг омежкой себя почувствовал! Да, Чанбин рассказал воспитательнице, что подрался с Юном. Вернее как, про себя ни слова, а про Мина ещё и понавыдумывал немного. Конечно, всем похуй, кто с кем подрался, и никто из парней не был наказан, но воспитатели не упускали шанса при любом удобном случае напомнить о произошедшем. — Тц, — цокнул брюнет и, взяв Чимина за руку, пошёл к заданному участку.

***

       Запах только что испечённого малинового пирога, витает в комнате, до одури приятный и такой родной. Мама готовила такой в детстве по утрам, прежде чем пойти на работу. Очень удобно для когда-то ленивого Кима, стоит только навести чай и завтрак готов. Чай, потому что мать всегда запрещала пить кофе, ссылаясь на то, что молодое сердце сына не выдержит. Но Джуну всегда было плевать на здоровье, потому под матрасом всегда имелся хотя бы один пакетик чёрного молотого.       Брюнет сидит, попивая любимый напиток, спокойно себе переписывается с человеком. Сзади, улыбаясь, подходит Мунбель, ложится на крепкую спину альфы, обнимая за шею. Её взгляд случайно падает на экран телефона (ну или не случайно) и тут начинается шоу. — Кто такой Джин~и? — начинает допрос омега. — Мунбель, успокойся, это мой друг. — Друг говоришь, да? Он омега? — психует девушка, резво жестикулируя руками. — Омега, и что с того? — И что с того? А ничего, что ты — альфа? Ничего, что у тебя как бы девушка есть? — Мунбель, ну я же не сплю с ним. Милая, успокойся, — говорит парень, обнимая сзади разбушевавшуюся омегу. Течка даёт о себе знать, и девушка буквально тает от прикосновений альфы. Запах проникает в лёгкие, овладевая омежкой, и, не позволяя ей мыслить самостоятельно. Мунбель укладывает голову на плечо Кима и, обхватив его шею руками, наклоняет того и тянется за поцелуем. Пара секунд и разум возвращается с недолгой прогулки, от чего девушка резко отстраняется от альфы и, кинув недовольный взгляд, уходит из кухни. *Ну ничего, перебесится* — думает Джун, пожав плечами и возвращается к переписке с Джином.

***

       Не лучшей идеей было сначала красить деревья, а потом заниматься остальными делами. Юнги, сидя на корточках, из-за чего ноги уже сводит, водит кисточкой по стволу дерева. Альфа устало протирает лоб, на несколько минут прерывая занятие, и вновь продолжает красить. Где-то рядом Чимин ловко орудует граблями и, нет, он не убирает листву, как это было написано корявым почерком воспитателя на том ужасном листке, который Мин старший уже готов проклинать, а играет в русского поэта. Субин не сильно бьёт черенком грабель по граблям Чимина, стараясь не попасть по рукам, или ещё хуже лицу. Громкое стучание могло бы отскакивать от стен, но на улице тех не имеется (удивительно, правда?), потому не щадящие и такие раздражающие звуки приходятся по мозгам Юна. Альфа старается держать себя в руках, хотя уже во всю кипит и, не выдержав, срывается с места, в момент оказавшись возле брата, и рывком отбирает у того грабли. Из-за не правильно выбранного момента, удар черенком младшего альфы по рукам старшего приходится. — Блять, — шикает Мин. Су, увидев взгляд разозлившегося хёна тут же прячет несчастный инструмент за спину, виновато рассматривая землю под ногами. — Что вы здесь устроили? Не хватало ещё чтоб головы поразбивали друг другу, — повысил голос парень, — Что за поеботя? Нам скоро участок сдавать, а дорожки ещё не подметены, листья не убраны, полный срачевник! Чимин брата таким толком-то и не видел никогда. Его строгий взгляд заставляет чувствовать себя не в своей тарелке. Своя тарелка по всей видимости сейчас находится за спиной Субина, именно по этому омежка спрятался туда. — Юнги-хён, прости, — произносит маленький альфочка, теребя пальцами край ветровки, — Мы хотели поиграть в дуэль, как Лермонтов и… — Какой нахер дуэль? Ты вообще ещё к заданиям не приступал, а вам всё игрушки! — злится Мин. Омега тихо плачет за спиной друга, про себя просит брата прекратить, а в слух сказать боится, но старший того не замечает, ибо гнев поглотил целиком. Чимин дрожащей рукой находит ладонь Субина и, схватив его, быстро убегает в неизвестном направлении. — Пф, успокоится и всё забудет, — сам себе под нос говорит альфа, поднимая грабли, и, завершая даже ещё не начатую работу младших.

***

      Как чудно, однако, что начальник заболел, ведь попросить отгул у его заместителя куда проще. Не надо выслушивать лекции о том, что в этом месяце это уже хер знает какой отгул, что за такое уже давно пора бы Кима уволить и, вообще, если все разом возьмут выходной, кто же работать будет.       Альфа идёт по светлой, наполненной людьми улице. К ногам неприятно липнет грязь, ведь в последнее время часто идут дожди, да и, к тому же тонкий слой снега ещё в некоторых местах застилает землю. — Хён, ну пожалуйста. Я всё, что хочешь для тебя сделаю, только купи мне ту машинку, — умоляет брата ребёнок, держа за руку, и, еле поспевая за ним. — Я сказал нет! Ты что, дебил совсем, человеческую речь не воспринимаешь? — Я… Я не де… — опустив глаза вниз, расстроенно произносит малыш. Но договорить не успевает. — Заткнись! — повышает тон старший альфа, и тут же с размаху бьёт по лицу. Намджун, что сначала просто слушал разговор со стороны, просто не выдержал, когда тяжёлая рука шатена замахнулась на мальца. — Братик, стой! — пищит испуганный ребёнок. — Что здесь происходит? — А тебя ебёт? Руки от него убрал! — Ага, щас! Что бы ты его опять ударил? — Не твоё собачье дело, что я с ним собрался делать! Малыш рядом стоит, молча хлопая оленьими глазками, из которых вот вот польются слёзы. — Где ваши родители? Они знают, что ты таким ужасным образом ведёшь себя с братом. Шатен лишь фыркает в ответ, а Джун на корточки опускается перед малышом, берёт его лапки в свои ладони, мягко поглаживает большим пальцем и, заглядывая в милые глазки, обрамлённые густыми, чуть рыжеватыми ресницами, произносит: — Малыш, не плачь, — улыбается мальцу Ким. Но слова брюнета не сильно помогают успокоиться, наоборот, пугают сильнее, от чего ребёнок резко вырывает лапки, прячет глазки за ними и громко ревёт в голос. — Ну же, котик, вытирай слёзки, — пытается исправить ситуацию парень, — Давай я куплю тебе то, что ты хотел?       Всхлипы постепенно затихают, а от слёз не остаётся и следа, лишь красные, чуть припухшие мешочки под глазами. Маленький альфа протягивает незнакомцу руку, а тот сразу же принимает её в свою широкую ладонь и поднимается с земли. А брата и след простыл. — Блять… — тихо ругается Ким, не обнаружив пацана, — Ты хоть знаешь, где твой дом? Номер квартиры помнишь? Малец слабо кивает, крепко сжимая кривой мизинец Кима. Такой кроха. Вся ладонь не больше одного кривого пальца старшего. Милый альфочка. Большие для корейца глазки блестят от не до конца сошедшей пелены слёз небесно-голубым цветом, а ближе к зрачку смешиваются с васильковым. Линия границы двух цветов напоминает язычки пламени, искорки одного из которых зашли на чужую территорию. Вздёрнутый носик усыпан мелкими веснушками, узкие розоватые губки сильно покусаны — видимо частый стресс причина такого дополнения к внешности. Янтарные кудри, что местами кажутся рыжими, занесены назад и пришпилены на макушке белой невидимкой. Пхах, тоже мне невидимка. Какая же ты невидимка, если я тебя вижу? Кто тебе дал такое глупое название? — так наверное думало большинство девочек в детстве. И пусть, существуют тёмные невидимки, они всё равно видны, иначе, как бы заботливые мамочки убирали редкие волосы, что так и норовят залезть в глаз их дочуркам? Нежные прикосновения, недовольные пищания малышек о том, что им и так нормально и громкое: «Ай! Ну мам, больно же!». Всего этого была лишена с детства Мунбель. В прочем как и этот малыш, разве что заколки всегда имелись, ведь притрагиваться к своей шевелюре он не позволял никому (да и некому было), а если к ней подносили что-то похожее на ножницы, то от милого крохи следа не оставалось, в него будто монстр вселялся, готовый рвать и убивать за своё. Наверное, за своего омегу так же агрессивно будет кусаться и драться, на то ведь он и альфа. Но об этом Ким узнает позже, когда они зайдут в детский магазин, а сейчас они лишь туда добираются, через не многолюдную улочку за семь минут ходьбы, по которой встретилось всего две живые души, не считая их самих. Ах, да, ещё же тот грязно-рыжий кот. Ну вот, уже три. Младший так и не выдал своё имя, да и, вообще слова не сказал, больно уж зашуганый он был. А пока Намджун рассказывал какие-то смешные и, по его мнению интересные истории, что бы хоть как-то вызвать улыбку на лице ребёнка, и желательно услышать хоть словечко, они уже дошли до нужного места.

***

Время близится к полудню, а значит скоро обед. Pov Юнги       Закончив с покраской деревьев, я решил немного передохнуть. Жаль только, что на участке ничего такого, на что можно сесть не было, потому приходится облокотиться о забор. Как и говорила воспитательница, данное строение штука не крепкая, и как только я упираю в него спину, то сразу же падаю с сильным грохотом. — Блять! Да сука ты ёбаная! — и это далеко не вся обвинительная речь, с которой я обратился в сторону штакетника. Ну вот, теперь у кого-то будет болеть спина. Интересно, у кого же? А пока я бранился и проклинал этот день, эту жизнь и этот забор, все дети уже успели расшвырять рабочие инструменты по своим участкам и свалить на обед. И как я мог не заметить такой шумихи? Ах, да забыл. Здесь же всегда так громко. Недовольно кряхтя, я поднимаюсь и направляюсь в столовую. Вероятно, Чимин и Су уже там.       Честно говоря, я заебался. Чем занимаются подростки моего возраста? Гулянки до поздней ночи, бесконечные тусовки, уютные посиделки с друзьями, встречи рассвета с любимым человеком — это всё не про меня. Я вынужден заменять брату родителей, ломать голову над тем, как от сюда свалить, при этом обеспечив ребенку всё необходимое, вечно переживать где он и что с ним. Я задолбался. Я устал. Не думал, что это произойдёт так быстро.       Вчера я решил изменить своё отношение к брату и перестать кудахтать над ним 24/7, потому и не погнался. Но всё равно, какая-то тревога присутствует. Да ладно, сам себя накручиваю. Всё хорошо. Пока я старался игнорировать неприятное чувство, что сжимает изнутри, подошла моя очередь. Взяв тарелки с супом и… Да ёп твою мать! Опять рис! Я осмотрел всю столовую, но ни Чимина, не Субина там не оказалось. Конец Pov Юнги Волнение. *Все хорошо* — выдох.

Грубые, совсем не понятные молодому телу прикосновения

*не придумывай, Мин*

Писклявые крики, слёзные мольбы

Звон в ушах, головокружение.

Резко, больно

Юнги резко оседает на пол, хватаясь за сердце. Взгляд устремлён лишь в одну точку, что видно будто сквозь пальцы. Брюнет отчаянно пытается отдышаться, стараясь хватить как можно больше воздуха, но попытки тщетны. Рёбра будто сжаты тугим корсетом. Суп уже давно растёкся по полу, а часть его впиталась в спортивные штаны. Дети и подростки выстроились кругом и безудержно смеются, такая пальцем, что выглядит крайне не уместно. Повариха, увидевшая сие собрание, аккуратно растолкала толпу и, разглядев в самом центре корчившегося от боли юношу, тут же позвала врача. Две молоденькие воспитательницы, что ни о чём не подозревая беседовали за дальним, предназначенным для сотрудников столиком, разогнали толпу и помогли Мину подняться. Дойдя до кабинета врача, Юнги поспешил приземлиться на кушетку. Альфе сразу же начали задавать вопросы, а тот вяло, тихо, но всё же старался отвечать. — Давно с тобой такое? — Кх, нет. Впервые. — Жалобы какие-нибудь? Как начиналось и что сейчас чувствуешь? — спросила женщина в белом халате. — Крутится… Воздух, дышать не, кх, — звучно прокашлялся Мин, — Не могу, — пытаясь говорить как можно чётче. — Хм… Тяжёлый случай… Что же это может быть? — задумалась женщина, — Так, сейчас сделаем укол, а через пол часа выпьешь вот эту таблетку и будем надеяться, что это не повторится. «Ага, будем надеяться». Охуетительно просто! «Что же это может быть?» Алло, тётя, ты хотя бы колледж закончила, или просто смотрела, как мама работает, когда детский сад закрыли и тебя приходилось брать с собой?» — подумал Юнги, но всё же выполнил указания врача. Воспитательница позволила брюнету немного отдохнуть, прежде чем он пойдёт далее выполнять работу.

***

— Скажи, Джонхён, ты идиот? Ты серьёзно думал, что я прощу измену, да ещё приму тебя с грудным ребёнком? — Но Джинни~, я только сейчас понял, как люблю тебя, — слышится на том конце провода. — Ага, и вспомнил ты об этом, когда твой распутный муженёк свалил с каким-то альфой за границу? — Он поехал туда из-за предложения о хорошей работе, а этот альфа всего лишь тот человек, что предложил ему эту работу. — Ты действительно считаешь что он «ни с того ни с сего» решил сделать твоего бывшего артистом? — офигивает от наивности старшего Ким, — Да как вообще можно было кинуть родное дитя? — Джин, это его выбор и давай не будем его за это осуждать. — Иди к чёрту Джонхён! И не звони мне больше, — кричит в трубку омега, после чего сбрасывает вызов и швыряет аппарат на диван. — Сука такая, — сквозь зубы проговаривает теперь уже фиолетоволосый. Ох, как же хорошо, что диван мягкий, иначе кто-то остался бы без связи. Немного погодя парень решает успокоить себя чайком. С мятой. На кухне парня уже вторую неделю нет ничего съедобного. Ну, конечно, не считая яблок, от которых блевать тянет, и зелёный чай, который скоро из ушей польётся. Диета штука такая. Всё из-за того, что под последней опубликованной Кимом фоткой в инстаграме какой-то придурок написал, что Джину стоит сбросить вес. Или если дословно: ебать ты харю отожрал. Где же наш Worldwide handsome? И хоть Ким всегда говорил, что на чужое мнение ему плевать, но всё равно от него очень сильно зависел. Широкие, не присущие омеге, плечи, пухлые губы, что на фоне узких глаз смотрятся просто огромными, не слишком тонкая талия. Всё это видел фиолетововолосый, смотря в зеркало. Начитавшись в интернете о самовнушении и о том, как оно влияет на человека, он решил опробовать его на себе. Способ действенный. До определенного момента. Занятия в универе отменили, благодаря чему появилась чудесная возможность отоспаться. Кто же думал, что Сокджин сможет проспать так долго, что сейчас, случайно кинув взгляд на настенные часы, с ужасом поймёт, что опаздывает на подработку? Не остывший чай выливается в раковину, а забытая в кружке ложка летит за ним и звонко бьётся о керамическую поверхность. Омега наспех одевается, не забыв попшикаться одеколоном, кое-как трансформирует гнездо на голове в более-менее нормальную укладку и выбегает из квартиры.

***

      Юнги, закончив план на сегодня, собирает все инструменты, которых было не много — кисточка, банка из-под краски, метла и грабли и направляется в уличную кладовую, ну или проще говоря — сарай. Да, да, сарай, как в деревне. Как недавно выяснилось, на территории детдома даже огород имеется. Вероятно для того, что бы детей можно было летом чем-то занять, ведь так проще, а то мало ли каких приключений на одно место найдут. Убегут куда, так их потом разыскивай. То ведь ответственность, но сильно трудиться никто не хочет. Вот так и живём, чай с печенькой попивая, да зарплату получая. Мин убирает вещи на место и, так как норму выполнил, а превышать её нет никакого желания, вялой походкой шагает в корпус. Хоть врач и дала ему лекарство, благодаря которому стало намного легче, но небольшое головокружение присутствовало. Невысокая девчушка отчаянно старается достать до несчастной яблоневой ветки и поскорее её срезать, после чего останется несколько таких же и… о боже, это всё! Юн единственный, кто находится недалеко, (ну конечно же не считая старшей сестры блондинки) и потому желает ретироваться как можно скорее, ибо от усталости в сон так и клонит, но видно не судьба ему сейчас прийти на свидание с подушкой. — Юнги? — вдруг замечает его омега. Тонкие ножки, что скрыты под чёрными оверсайз штанами, уже не прыгают в надежде ухватиться за ломаную руку дерева, а бегут в сторону Мина. «Да ёбана, что ж за день то сегодня такой» — думает альфа. — Юнги, ты не мог бы мне помочь? Я не могу дотянуться до ветки и… — Тц, какой придурок дал коротышке такое задание? Ни о чём не думают, — возмущается брюнет, — Спасибо хоть кирпичи таскать не заставили. Прости, но я безумно устал. — Ну, оппа, пожалуйста, — просит девчушка, задирая брови. — Ой, блять ладно, только не оппакай. Парень, забрав у Черин секатор, направился к нужному дереву, а та тихонько посеменила за ним. Хоть альфа и был не высокого роста, но до веток с лёгкостью смог достать. — Отойди, — прохрипел брюнет. — Что? — Отойди, иначе тебе на голову упадёт, — указал взглядом в сторону ветки Мин. Девчушка, негромко ойкнув, отпрыгнула в сторону, сцепила руки в замок и сказала: — Спасибо тебе большое, Юнги. Сегодня видимо все замотались, никто не согласился помочь. Знал бы Юн, что никого кроме него она и не просила. — Ага, — не отрываясь от дела, хмынул альфа. Знала бы она, что он её не слушал. Раз, два, три, — ветви падают на мëрзлую землю. Пять, шесть, семь, восемь, — хрупкая девчушка таскает их в общую кучу. Девять, десять, одиннадцать, двенадцать, — её слова смешиваются с окружающей средой и развиваются по ветру. Они не важны, ведь… «Мин Чимин в полицейском участке»

***

      Мальчишка неуверенно мнётся у входа, что-то мычит себе под нос и всё же переступает через порог, когда Ким не сильно его подталкивает.       Длинные полки, что уместили на себе всевозможные игрушки пестрят всеми цветами радуги, приковывая внимание самых маленьких покупателей. Вот различные погремушки, громкие, что вероятно в скором времени новоиспечённым родителям будут действовать на нервы, и совсем тихие, для детишек помладше. Кубики, пирамидки, всевозможные развивающие штуки простые и электронные, что издают звуки животных, поют песенки и прочую ерунду, от которой у родителей уши вянут. Но выключить нельзя, иначе потом уши будут вянуть от психов ребёнка. Следующий зал для детишек постарше. Справа — куколки похожие на барби. Хотя нет. Наши барби куда симпатичнее нынешних Enchantimals и Bratz, так что нихрена они не похожи. Игрушечные домики, выполненные в постельных тонах, наряды для тех же кукол, детская косметика и прочая ерунда. Слева — всевозможные наборы лего, из которых можно построить дома, гаражи, супергеройские штабы, самолёты, корабли, да что угодно! Хоть несколько раз разбирай и строй заново. Дальше идут роботы и всякие штуки на пульте управления. Вот тут то и останавливаются наши герои. Глаза ребёнка разбегаются, прыгают с одной стороны прилавка к другой. Ножки насаются туда-сюда несколько раз. Каждая игрушка так и кричит: «я, я! Купи меня!» и, веря каждой, хочется забрать все с собой. Но нельзя. Нельзя. Мальчик наконец находит ту, что искал. Ту самую, о которой уже два месяца думает сутки напролёт и представляет перед сном, как с ней играет. — Серьёзно? Твой брат устраивал психи из-за трёх тысяч вон? Малец кусает губу и отводит взгляд. Опять о его семье так отзываются. Слово «психи», конечно, не так сильно бьёт по больному, как «крики», «скандалы» и «неблагополучная», но всё же позволяет вспомнить то, чего не хотелось быть. Слишком мал, но всё понимает. Ребёнок, что слишком рано повзрослел, не смело смотря в глаза Джуна, безмолвно кивает и, радостно улыбаясь, топает за старшим, когда тот говорит: «Ну пойдем» И направляется на кассу

***

— Мин, стой! Не гони так, я ведь не успеваю, — кричит воспитатель вслед уходящему вперёд юноше. Но тот не слышит. Ему плевать. Плевать на не успевающего воспитателя. Плевать на разъярённую мамашу, что кричит из-за того, что он чуть не сбил её ребенка. Плевать на старушку, которая ворчит, махая костылём из-за того, что продукты из её сумки валяются на земле. Опять же по его вине. Плевать на то, что уже темнеет. Плевать на холод. Да похуям вообще на всё. Кроме одного… Чимин. Чимин это всё о чём думает сейчас Юнги. Хотя нет, постойте, ещё мелькает мысль о том, что бы спереть у какого-нибудь охотника ружьё и нахуй пристрелить того ублюдка. Сердце уже которую минут бешено колотится, безудержно стучит в районе груди, словно вынужденный когда-то бросить любимое дело пианист, что вновь добрался до излюбленного инструмента, играет на нём так, будто через минуту его заберут, на этот раз навсегда. Волнение заставляет окунуться в себя с головой да так, что не вынырнешь, а если и получится — почувствуешь плавно, но быстро окутывающий со всех сторон страх, что неожиданно начинает душить. Воздуха катастрофически не хватает, с каждым не ровным шагом всё меньше и меньше попадает в лёгкие, что усложняет задачу. В голове так и зависла фраза: «Попытка изнасилования» *Никогда. Никогда его больше не отпущу! * — думает альфа.       Мин влетает в здание, игнорируя орущего на него охранника, и мчится к нужному кабинету. Дверь резко открывается, а сидящие в нём люди резко оборачиваются. Но Чимина среди них нет. — Мин Чимин. Где он? — требует ответа Юнги, грозно сверля человека в форме. — Простите, кем вы ему приходитесь? — Я его брат, — проговаривает альфа, грозно смотря на мужчину. — Мин Юнги? Сначала нам нужно задать несколько вопросов. Не беспокойтесь, ваш брат у нашего психолога. Прошу, садитесь, — кивает на свободный стул шатен. Брюнету пришлось недолго подождать, так как дознаватель уже заканчивал допрашивать сидящего напротив мужчину. — Так это этот ублюдок моего Чимина! Это он! — вскочил на ноги, резко стукнув по столу Юнги, — Сучара! Мразь такая! Младший еле сдерживает слёзы. «Не ной, твою мать! Ты альфа! Не смей! — уговаривает он себя. — Да я тебя засужу! Сволочь такая, чтоб ты сдох! Мужчина лишь хмыкнул, как-то похуистично смотря в глаза напротив, и, не сопротивляясь, позволил дознавателю нацепить наручники. — Я сейчас вернусь, подождите меня, — проговорил работник, и вывел мужчину из кабинета. Вернувшись, он начал задавать вопросы Юну, а там и подоспевшей воспитательнице. — Так, суд назначен на пятнадцатое марта. Для этого необходимо присутствие одного из воспитателей и директора детдома, господин Мин по желанию. — Мы не будет заводить уголовное дело. — спокойно говорит женщина. — Что? Почему? — удивляется, нет, скорее злится Юнги. — Цыц! — пытается усмирить юношу она. — В таком случае, поставьте подпись вот здесь и здесь, — указывает в нужные места мужчина. — Но эта сволочь должна сидеть в тюрьме! — не успокаивается брюнет. Но подпись уже поставлена.

***

       Очередь у кассы в магазине игрушек пожалуй длиннее, чем в российском магните. Терпение, Джуни, всему своё время. — Сокджин? — удивляется альфа, — Ты здесь работаешь? — Нет блин, Джун, в шашки играю, — язвит омега. — А ты кажется научился кое-чему у Юнги. — Хён! — наконец даёт знать о существовании своего голоса мелкий. А Ким уж успел подумать, что он его сорвал, пока плакал. — Мелкий! Ты как здесь? — Мы с Юци шли по парку и… — и тут младший притихнув, опустил взгляд. — Ясно. Наш братец опять за своё. Сколько раз ему объяснял, кажется пора силу применять. — Братец? То есть он, — Намджун указал взглядом на мелкого, — и… Вы все братья? — Да, там история длинная… — Ну, а потом Намджун-хён предложил купить мне машинку и мы пошли сюда. Дети, держащиеся за ручки своих родителей, уже начинают вздыхать, а альфы охают и причитают: «Зачем я только с вами пошел?». — Молодые люди, не задерживайте очередь, — возмущается одна мамочка. Кимы синхронно оборачиваются, а Джин говорит: «Конечно, конечно. Сейчас». Омега пробивает игрушку брата, и прежде чем альфы успеют скрыться за дверью, говорит: — У меня смена заканчивается через пятнадцать минут. Подождите где-нибудь и пойдём вместе. Вонхо, ты согласен сегодня переночевать у меня? Джун коротко кивает и выходит из магазина. — Так тебя Вонхо зовут? — садится на корточки перед мальчиком Джун. — Угу, — мычит младший. — Так что ж ты сразу не сказал? — Эм… Я… — не может сформулировать свою речь малыш. — Ладно, не буду тебя мучить. Хочешь подождём Джина вон в том кафе — указывает на заведение через дорогу Ким. Вонхо безмолвно кивает, подаёт руку старшему и вместе с ним идёт в запланированное место.

***

      Мин стоит у кабинета психолога, нервно постукивая пальцами по бёдрам. Альфа готов сейчас же ворваться к брату, даже если придётся сломать три, четыре, да хоть десять замков. И хоть замков там нет, он терпеливо ждёт, когда выйдет Чимин, ведь дознаватель убедил, что лучше дождаться окончания сеанса. Как только ребёнок выходит из кабинета, Юнги бросается к нему, сильнее жмёт к своему телу, будто это самое дорогое, что он имеет. По сути, так оно и есть. — Малыш! Маленький, прошу прости меня, прости, — расцеловывает крохотные и такие родные ладошки Юнги, — Солнышко, я тебя больше никуда не пущу! Никуда! Омега молчит, а солёные слёзы вновь текут по лицу, с подборка бегут по шее и забираются под футболку. Рядом от куда ни возьмись появляется психолог, но братья её замечают не сразу. Женщина, готовая разреветься, сочувственно смотрит на представшую взору картину, и не спеша, выбрав момент произносит: — Он… Не говорит.