«Max&Pauline_live»

Мне бы хотелось быть как все.

Я просто хочу быть как все. Я хочу быть Полей. А эта гимназия или лицей? Черт, не помню. Ну, не суть важно. Я просто хочу расставить все точки над «i». Хочу найти себя. Разобраться в этом комке из событий. Где был перелом? Мы всегда были детьми мультимиллиардера? Да, всегда, но раньше мы не были настолько извращенными обществом, зависимым от денег. Для счастья им нужно много денег и роскоши. Хруст банкнот. Стремиться жить в достатке — это хорошо, однако для людей, с которыми я встречалась каждый день, существует какое-то испорченное понятие «достатка». Им надо слишком много, и «много» переросло в зависимость, в бесцельные траты, на которых умные люди зарабатывают свое богатство. Я люблю своего отца, хотя и он бывает чересчур расточителен. Конечно, он знает цену деньгам, которые ему удаётся зарабатывать в огромных количествах. Его научила мама, у которой столько не было и хотелось в пределах разумного. Макс думал обо всем этом так же, как и я, ему не нравятся жадность и разврат. Почему разврат? Потому что деньги развращают человека вседозволенностью. Он это понял, раскрыв предательство Вики. Она разбила ему сердце. Забралась в душу, разворотила в ней все и бросила, наигравшись. Я не верю в любовь с первого взгляда. Ты не знаешь человека, которого «любишь». Как можно полюбить незнакомца с первого взгляда? За красивую внешность? Это глупо. Внешность не привлекает внимание так сильно, как может яркая, самодостаточная личность. У Вики была сильная личность и внешность, но по меркам богатых она была слишком бедной. Её семья всего лишь владела маленьким рекламным бизнесом, приносившим хороший доход, хотя, стоп, об этом чуть позже. Макс предпочёл ехать на своей машине. Да, мой брат тоже имеет водительские права. Папа позаботился о нас и к первому учебному дню перевёз из Европы наши авто. У него опять же денег хватает на это. Впрочем, расточительно. Слишком расточительно. Где экономия?! Завтрак я сготовила быстро. В школу накрасилась еще быстрее: лицо для свежести припудрила, губки подкрасила, ресницы тушью для удлинения намазала. Все. Одет. Готов. Накрашен. Последний перед выходом взгляд в зеркало. Вроде бы неплохо. Клетчатая удлиненная жилетка и чёрная юбка-карандаш, а снизу поддета белая рубашка с высевкой на воротнике. А юбка не слишком короткая? Ладно, переодену такие же клетчатые серые брюки. Вообще, это был дорогущий костюм. В мире богачей если папа покупает нам относительно недорогие вещи — значит на нас экономит, а это недопустимо. Признак вопиющего пренебрежения детьми и финансовых проблем. Богачи фыркают и боятся произносить слово «бедность». Оно у них, как в «Гарри Поттере», под строжайшим запретом. Дурацкое восприятие жизни с их стороны, не так ли? Макс уже ушёл. Не стал ждать меня. Что ж, хоть завтрак съел. Иногда мне кажется, что он отдаляется от меня, черт, ото всех! Это пугает, если честно, но я знаю, что Максик так переживает свои проблемы внутри себя. Папа такой же. Он никогда не скажет, что на самом деле по уши в… Вы и сами поняли в чем. Ему проще сказать, что все отлично, чем выложить всю правду о своём грандиозном шухере. Я притащила Макса в Россию отчасти, чтобы дать ему время переосмыслить происходящее и понять, кем он хочет стать. Я тоже должна подумать, но помимо моего «подумать» мне надобно в школу. Закрыв на ключ квартиру, я обменялась приветствиями с тетей Нюрой и пошла искать свою машинку. Если верить СМСке от мистера Марка, то машины пригнали из аэропорта и поставили на платную стоянку где-то рядом. Ключи у меня с собой. Парковка оказала в двух шагах от дома. Двухъярусная. Охраняемая. Я назвала номер машины. Сторож недоверчиво назвал мне номер парковочного места — 17В. Пришлось подняться наверх. Моя крошка уже ждала меня. Завела. Поехала. Навигатор мне в помощь. До школы я доехала быстро. Удивительно! Я припарковалась за углом. Вылезла. Пошла. Как я уже говорила обычный лицей. Зашла в кабинет. Максик уже сидел за партой, отбиваясь от толпы девушек. Он вёл себя совсем незаинтересованно. Они ему не интересны. Я села за последнюю парту, дожидаясь звонка. Никто ко мне не подходил и не собирался. Я в наглую достала телефон из кожаного рюкзачка и начала снимать сторис для «Инсты». Этот аккаунт я завезла очень давно. Вернее — не я. Мы. Макс и я. Причиной для создания личного блога десятилетних детей, стал фатальный перелом в их семье. Мама умерла очень неожиданно. Она была здорова, как нам казалось. Мы не знали, что у нее болело сердце очень давно. Мы узнали об этом только после похорон от отца, увидев кучу таблеток на столе, которые он судорожно выкидывал в мусорку. Папа сорвался перед отъездом. В десять лет нам показалось, что он сбрендил и злится из-за того, что ему теперь придётся самому заботиться о нас, а он не хочет. В восемнадцать же мы считаем, что, да, он был зол, но не на нас, — на себя за то, что позволил маме умереть, что дал их отношениям испортиться и разрешил себе сдаться. Если мама не хотела его прощать, надо было настоять, добиться любой ценой. Он же отступил, а маме гордость не позволяла. Она была человеком глубоко принципиальным, не идеалистом, но старалась соблюдать свои правила, и нас им учила. Во-первых, никогда не врать. Во-вторых, не делать того, к чему не лежит душа, а если и делать, то только по сильной нужде. В-третьих, не искать выгоды в любви. Она говорила, что это цинично, эгоистично и дёшево. В-четвертых, не делать ни зла, ни добра другим, чтобы потом не огрести по самое нехочу. В-пятых, ответственно и серьезно подходить к своим обязанностям. В-шестых, отвечать за свои слова и поступки. В-седьмых, Ни в коем случае не разрушать чужое счастье, чужой брак, чужую семью. И именно этим принцип она поступалась всю жизнь. Мама влюбилась в папу еще до его женитьбы на Стерве. «Миссис Стерва» — кодовое имя Элен, официальной жены нашего отца. О ней позднее. В любом случае она тоже внесла огромный вклад в разрыв наших родителей, когда забеременела и заявила об этом прессе, но ребенок не папин. Он не может иметь детей в нормальном состоянии или обычном понимании этого слова. Скажем так, это его один из главных скелетов в шкафу, который он прячет за семью замками. Никто не знает кроме его лучшего друга и нас с Максом. Нам наконец сообщили об этом случайно, когда мы вынудили папу Признаться в этом в процессе ссоры. Нас чудом зачали в пробирке путём ЭКО. Мама проходила через эту процедуру Целых три раза. Папа её любил. Он клянётся в этом каждый раз, глядя Элен в глаза. Это серьезное заявление для этой ведьмы. Он признавался в этом публично. Наш отец сделал все, чтобы не запятнать честь мамы, чтобы сохранить ее доброе имя. После маминой смерти Элен хотела разрушить её светлый образ. Это низко. Мы ненавидели эту женщину. Мы еще сильнее презирали отца, который струсил и попытался уйти от проблем, сделав так, как просила мама. Она попросила оставить её в покое. Тогда ей надоело враньё, в котором она жила. Папины обещания развода с Элен. Его клятвы в любви и верности. Все коту под хвост. Сейчас мне восемнадцать лет. Я повзрослела и стала умнее. Я не осуждаю свою семью. Я люблю её такой, какая она есть, но нужно смотреть правде в глаза. В произошедшем виноваты и мама, и папа. Оба наших родителя попытались избежать проблем. Отделаться малой кровью, а в итоге потеряли друг друга навсегда. С этого начался блог «Max&Pauline_live». С попытки двух глупых детей насолить ненавистному отцу, бросившему их на три года. «Max&Pauline_live» со времнем начал набирать популярность. Мы презирали отца, ту расточительную жизнь, общество богатеев, в которые он нас запихнул, что начали выкладывать backstage безбедных будней Ричарда Сарториуса и всех, кто хоть как-то вторгался в нашу жизнь. Людям это нравилось. Ролики с придирками, визгами и воплями Элен набирали сотни лайков. Они взрывали сеть, а потом пресса начала публиковать разгромные статьи о ней. Мы мстили за нашу маму. Эта женщина долго накидывалась на нас с обвинениями. Папа ругался тоже, потому что не мог в целях воспитательного процесса поощрять нашу выходку, но и не кричал особо. Мы были наказаны. У нас после этого чуть не отобрали телефоны. Мы все равно снимали «Max&Pauline_live», даже когда их отбирали. Блог будет жить, потому что нам он нравится. Макс снимает. Я снимаю. Наша лента полна сторис из жизни. Наши восемь лет прошли бок о бок с этим блогом. И мы продолжаем, ведь нас признали публичными личностями. Мой поднятый вверх телефон заметили девчонки. Я прищурилась: мажорки иль простолюдинки? Очевидно первое. Этот лицей полон таких, но нужно отметить они не сравняться уровнем моей частной школы. Так, ничего особого. Лают и не кусают, а если и кусают, то банально, не изощренно и, уж тем более, тонко. Одна была в мини-юбке, которая едва прикрывала задницу. Вторая, видимо, не умеет застегивать пуговицы на рубашке. Третья же перестаралась с бровями и стрелками, хотя, нет, её в принципе не мешает умыть. Столько штукатурка! Мини-юбка облокотилась на мою парту: —Что это мы тут снимем? — она попыталась выдернуть у меня из рук телефон, — А Полька-иностранка?! —Меня зовут Полин, — дружелюбно улыбнулась я и навела на нее камеру, — Несколько слов для моей инсты? —Хмф, еще чего. Я не общаюсь с такими выскочками, как ты, — она отвернулась и как бы случайно скинула мои вещи на пол, — Ой, прости. Ну, ты ж подберёшь или сейчас прибежит твоя гувернантка? —Может и прибежит, но только сексапильный гувернёр с голым торсом, — парировала я, а пацаны свистнули, и Макс засмеялся, — Или ты хочешь увидеть моего невинного младшего братика без верха? —Полин, хватит совращать мной девственниц. Тут у половины класса кровь носом пойдет и уши покраснеют, а мы этого не хотим, — подыграл Макс, помогая мне успешно вклиниться в местную бабскую иерархию, победив главную стерву, — Они не доживут до физры из-за тебя. —Извращенка! — завопила девчонка, тыкнув в меня указательным пальцем, и раскраснелась, картинки голого Максика-то перед глазами замелькали, иначе бы в них не заиграло огоньков саблазна, — Фу, озабоченная шлюха! —Так извращенка или иностранка? — уточнила я, наведя на нее камеру, — Заметим, почему-то щеки покраснели у тебя. —Ты! — она смерила меня злым взглядом и удалилась куда-то поправлять нервишки, — Коза! Макс подошел ко мне и задорно улыбнулся своей фирменной ухмылочкой: —Друзей еще завести не успела, а врагов нажила. Прям как в старые добрые времена, sis. Не зря папа тебя называет хулиганкой! — засмеялся он и представил своим новым друзьям, — Поли, это Виктор, Денис и Евгений. —Nice to meet you, — слегка улыбнулась я, чтобы этот жест дружелюбия не показался флиртом, и по-деловому пожала им руки, — Полин, старшая сестра этого тихони. —Кхэм, на пару минут старшая, — поправил меня Макс, — И кто это был? —Сильно ты её, — сказал темно-русый среднестатистический парень с зелёными глазами, как известно, — Денис, — Киру еще никогда так словесно не избивали. —Да бросьте, по её мини-юбке видно, что она хочет основательно секса с альфа-самцом. Чтобы одни мускулы и ни грамма мозга, — пожимаю плечами я и поднимаю с пола пенал и рассыпавшиеся ручки, — По-моему, её подруженции хотят того же и чувствуют себя неполноценными, замазывая свои недостатки штукатуркой да напихивая в лифчики пуш-апы. —А ты типо нет? — окинул меня взглядом такой себе мускулистый кареглазый блондинчик или Виктор и остановил взгляд на моем декольте, а Макс-защитник собирался ему вдарить. —Чего нет, как видишь, того нет. Я привыкла самоутверждаться другими методами, — сажусь за парту я и смотрю Виктору в глаза, чтобы заставить его оторваться от моей груди, которой нет, зато фигура «песочные часы», шикарные бёдра и задница. —Например? — поинтересовался Денис, но училка, как по приколу, зашла вместе со звонком. —А например вам расскажет Максик. Так, брысь, — гоню их я и машу руками в сторону парт, — Не мешайте мне впитывать знания. Макс хмыкнул и пошёл к своей парте. Я обратила внимание, что за все время разговора молча стоял и наблюдал за мной только Евгений. Он смотрел на меня. Мерно. Взвешенно. Отрешенно. Я не была в его рассудительных глазах сексуальной блондинкой, с которой можно переспать, если постараться. В частной школе парни смотрели на всех девчонок таким взглядом. Это было совершенно обыденно. Странно, когда на тебя так не смотрят. Похотливые огоньки в глазах у каждого парня с шалящими гормонами и мешком денег, на которые он может купить все и вся. Евгений нет. Он был другим. Отличался. Взгляд его голубых глаз наполнялся осознанностью, глубокой мыслью. Я знаю всего одного парня с таким же взглядом. Нет, это не Макс, если вы о нем. И не папа. Они, конечно, мои самые дорогие люди. Я их люблю за благоразумие, рассудительность, расчетливость и честность, хотя в папе и Максе множество качеств, за которые им просто цены нет, но это немножко другое. Нечто более тонкое. Точно! Состояние души. Это можно назвать состоянием души. У меня был лучший друг, который умело давал советы, подмечал тонкости, знал, чего он хочет от жизни и как правильно ею распоряжаться. Состояние души, когда человек мыслит глубже других. Относиться к окружающей действительность с аналитической точки зрения, редко поддаётся мнению толпы, потому что дорожит только своим. Да, его тяжело переубедить, спор с ним требует сильного, стойкого характера, но это возможно. Именно по этой причине мы поссорились. Ладно, на досуге и до этого доползём. Вообщем, Евгений сел за третью парту среднего ряда вместе с Виктором. Я же довольствовалась одиночеством на последней у окошка. Училка начала трындеть на ломаном английском. Где она ставила такое отвратное произношение?! По ней сразу видно, что эта женщина никогда не слышала речь англоязычного европейца. Я слышала. Макс слышал. Мы можем позвонить папе, и он наглядно продемонстрирует величину её неграмотности. На вид некой Ларисе Львовне Николаевой было сорок с большим таким хвостиком, но чутьё подсказывает, что ей было меньше на самом деле. Так себе тетка. Совсем не стильная. В длинной монашеской юбке почти до середины икр. В очках. И с пучком на голове. Боже, в комбо с толстой задницей просто застрелиться. С первых минут она не особо мне понравилась, и по катанию от скуки ручки туда-сюда по парте я поняла, что Макс со мной солидарен. И это не есть хорошо. Хуже всего, когда Макс скучает. Обычно он становиться безразличен к тому, что ему не нравиться. Вылитый наш папа. Англичанка накинулась на меня с первых секунд. Она доставала и других абсолютно тупыми вопросиками. Наверное, самым нормальной и логичной оказалась просьбой рассказать про лето каждого. Мои одноклассники говорили неохотно, из чего следовало, что никто в этом классе не знал языка и не собирался начинать. Нас с Максом оставили на десерт и заставили рассказывать не только о лете, но и о себе. Мое лето прошло просто отвратительно. Я не хочу даже вспоминать о нем лишний раз. Что всё-таки случилось? Ну, много всего. Наши семейные неприятности начались с омерзительной выходки Элен, которая чуть не разрушила имидж нашего отца. Видите ли, ей не понравилось, что на её карте закончились деньги после «пары покупок» и, собственно, сам лимит. Не нужно было ей в очередной раз накидываться на меня во время интервью с репортером из известного журнала. Око за око. Зуб за зуб. Я привыкла, что Миссис Стерва несёт про меня всякую ересь, пытается настроить общество богатеев против меня и всячески поносит мое имя, потому что чувствует мою власть в семье. Я — папина принцесса. Единственная и любимая дочурка, напоминающая ему о маме. К Максу он относится несколько иначе. Нет, не потому, что любит меня больше, чем его. Просто Макс — мальчик, сын, которого подсознательно ждет любой мужчина. Им проще общаться. Эм, мужская солидарность и всё такое. Папа пытается вырастить из Макса достойного преемника компании. Никто не сомневается, что в кресло владельца контрольного пакета акций и генерального директора одной из крупнейших в мире авиастроительных корпораций — «Pacific Constructions» — непременно сядет мой брат. И я не завидую, ведь, во-первых, Макс — мой родной и любимый брат и, во-вторых, в моей жизни есть другие увлечение, которым я хочу посвятить всю свою себя. Я имею возможность выбирать свой путь несмотря на то, что я чертовски запуталась в своём маленьком мире. Наверное, когда мне было десять, он все еще был таковым, но сейчас разросся до таких размеров, которые восемнадцатилетняя я до сих пор не в силах осмыслить и принять. Папа нас поддерживает. Поэтому он и ввёл на карточку ведьмы ограничения, чтобы впредь держала язык за зубами. За что она подослала на нашу яхту свою подружку, на минуточку известную модель, и фотографа. В свою очередь, та пристала к папе, пока он от нее отбивался, их успели запечатлеть и быстро слить фото прессе. Тиффани Редиссон, чья популярность в модельном бизнесе резко упала после развода с мужем и неудачного показа в Нью-Йорке, ссадили с яхты, но было поздно. Самое печальное, что мы отошли далеко от берега и никто кроме меня не видел, что папа не приставал к этой модели. Скандалы посыпались на нашу семью. Папа держался с достоинством. Мне никто не верил, сколько бы интервью я официально не давала. СМИ считали, что я выгораживаю блудливого отца. Я рвала и метала. Потом в моей голове созрел гениальный план. Я нашла все наши семейные фото и видео с папой, начиная с пелёнок, где Макс и я с ним обнимаемся, где он носил нас на ручках двухмесячных, где учит меня ходить и водить машину, где говорит маме, как сильно её любит, и так далее, и выкладывала фрагментами одного большого в фильма в «IGTV» нашего аккаунта с хэштегом #RichSartoriusThePerfectDaddy. Я писала о моем самом лучшем, добром, заботливом папочке так много под каждым новым видео, что хэштег подхватили наши подписчики и начали положительно отзываться о моем отце в своих историях. Я сделала все возможное и невозможное, хотя папа уже даже не верил, что сможет отмыться от этой грязной истории. Параллельно с этим мой лучший друг (тот самый, которого мне напомнил Евгений) и я провели свое расследование и тем же путём, которым пошла Элен, донесли до прессы опровержение. На местную ведьму посыпались упреки. Тиффани Редиссон раздавили. Она хотела напомнить о себе этим скандалом, повысить интерес, наболтав журналистам небылиц про отношения с папой, но в конце уничтожила саму себя. Все — хорошо, что хорошо кончается, однако морально я была истощена из-за всей этой чуши, которой я наслушалась о своём отце. Я всегда буду о нем самого высокого мнения, просто мне, как его дочери, не приятно слышать всякую гадость. Тем не менее, скандал, учинённый Элен, отнял у нас где-то месяц. Папа даже похудел. Он нервничал и переживал, его PR-менеджеры, хотя их работу не назовёшь пиаром в отличии от Голливуда, никак не могли замять сандал. Я помню папино ошарашенное лицо, когда ему позвонили и сообщили, что вышли статьи, в которых известные издания приносили свои глубочайшие извинения, а потом добавили, что это только моя заслуга. Он был спасён. Он не знал, как меня благодарить. Но-но-но, я делала это все потому, что люблю свою семью. И все же тишь да гладь продлилась пару недель. Потом поползли слухи, что Вики, девушка Макса и моя лучшая подруга, была замечена с богатеньким американцем, учившимся в нашей Академии по обмену, будто в Америке своих частных элитных школ нет. Вообщем, мой лучший друг и я опять полезли выяснять, в чем, собственно, дело. Потом опять скандал за скандалом. Я не могла смотреть на страдания своего братика, ведь, если каникулы, это не значит, что мы все свободны. Элита обязана посещать школьные клубы. Поэтому мы встречались с этими надменными придурками. Максу откровенно досталось, но он, как папа, выдерживал все упреки и колкие шуточки весьма стойко и молчаливо. Под занавес моей тирады хочу сказать, что это было самое худшее лето в моей жизни. Я ненавижу этих людей. Я их презираю. Пусть катятся к чертовой матери, а мы пошли. Папа вовремя понял, что нам пора сменить обстановку. Накануне перед вылетом мой лучший друг наорал на меня и сказал, что мы больше не друзья. Офигенное лето выдалось, конечно. Не хочу о нем говорить и открыто врать, что все прошло просто шикарно. Уточнять подробности хочется меньше всего. Как только я открыла рот училка начала придираться к каждому звуку, который я издавала, и к словам, которые произносила. Нужно изъясняться так, как она хочет, так, как эта женщина умеет, а не так, как это делают цивилизованные носители языка. —Простите, но я вынуждена не согласиться с Вашими замечаниями. Так уже давно не говорят, — возражаю я, когда мне насточертели её нравоучения. —Откуда Вам знать, Полина? В свои семнадцать лет вы уже успели получить высшее образование? — слегка раздраженно говорит Лариса Львовна, — Или Вы считаете себя носителем языка? Она была не права. Да, в глазах окружающих я могу выглядеть и выгляжу точно как выскочка, соплячка, местами даже эгоистка, но меня воспитали два гордых, сильных человека. Упрямством я безусловно пошла и в папу, и в маму. Я упряма и порой горделива. Я не позволю никому умолять мои права, опускать мою личность только потому, что мне всего лишь восемнадцать, ведь я уже многого добилась. У меня есть мечты, планы на жизнь, идеи и бизнес предложения, которые поддержал папа. Он говорит, что искренне горд тем, что он мой отец. Я не идеальна. Никто не идеален, но в этой жизни главное — уметь слушать других. Англичанка не умеет проявлять уважение к своим ученикам, не хочет учиться у нас чему-то новому. Ничего, я это исправлю. —Не считаю, но живу с ним под одной крышей. Мой папа — коренной европеец и привык говорить с нами по-английски, — начала с менее шокирующего из своей биографии я и решаю нагло добавить, ведь это важно, — И, будьте добры, называйте меня Полин, пожалуйста. И мне восемнадцать. —Ещё одно слово и Вы отправитесь вместе со мной к завуча! — начала давить англичанка, — Я не потерплю пререканий во время моего урока. —Поверьте, с Вами никто не пререкается. Я всего лишь хочу, чтобы мы поняли друг друга, — спокойно объясняю я. —Немедленно выйдете вон! — рявкнула училка и указала мне на дверь, — Чтобы без завуча не возвращались! —Что ж, всего доброго, — я спокойно собрала свои вещи и вышла. Макс остался. Если бы я так влипла впервые, он бы проследовал за мной, но нет. Первый блин всегда комом в новой школе. У меня всегда так. Сколько я сидела в кабинете директора из-за драк, дожидаясь отца? Очень много. Я решаю свои проблемы по-взрослому, а не по-детски. Я говорила с англичанкой спокойно, хотя она при этом начинала беситься после каждого моего слова еще сильнее. Это говорит о её неуравновешенности. Что ж, пофиг! У меня появилось целых полтора часа свободного времени. Нужно сделать парочку очень важных звонков.