Души

- Бей резче! - повысил голос Весемир и обрушил на своего ученика мощь деревянного меча. Плечистый, но еще не до конца сформировавшийся подросток, рухнул как подкошенный. Проехавшись по грязи, он волчонком взглянул на своего учителя снизу верх. В желтых глазах блеснула ярость, но тут же исчезла, стоило Геральту глубоко вздохнуть и зажмуриться. Плечо, в которое пришелся удар, саднило. Мальчик попытался встать, опираясь на руку, но локоть предательски подкосился, отчего Геральт снова рухнул лицом в лужу. Он попытался сдержать стон боли. Перед его глазами белоснежные волосы напитывались свежей грязью, а по руке струилась кровь, выходившая из раны чуть выше локтя. Онемевшие пальцы продолжали судорожно держаться за рукоять бутафорского меча. - Геральт? Весемир быстрым шагом подошел к подопечному, одним резким движением вырвал и выбросил его оружие и осмотрел рану. - Да, друг... - протянул мужчина, разглядывая обломок какой-то палки, застрявшей в теле будущего ведьмака, - Встать можешь? С помощью наставника Геральт, упорно продолжая сдерживать стоны, вырывающиеся из груди, поднялся на ноги. Он инстинктивно попытался коснуться обломка дерева, но Весемир перехватил его руку. - Нет. Марш к целителю. Геральт лишь молча кивнул и поплелся в самую неприметную комнатушку в Каэр Морхене. За массивной деревянной дверью его встретила Рийлея, женщина средних лет, имеющая с десяток лишних килограмм, спутанные волосы мышиного цвета, которые всегда были засалены из-за вечного нахождения у котлов с зельями, и, по мнению каждого жителя Каэр Морхена, самые заботливые и искренне сочувствующие глаза. - Ральти! - воскликнула целительница и бросилась к Геральту, который держался за дверной косяк. Мальчик не смог не улыбнуться. Его всегда забавляло то, как Рийлея умудрялась сокращать имена единственным способом, при котором они звучали максимально глупо. - Что случилось? - Несчастный случай. Сам виноват. - Коротко объяснил Геральт. Рийлея только поджала губы и покачала головой. Ей очень не нравились методы обучения в этой Школе, но она прекрасно понимала, что это единственный шанс для всех этих мальчиков устроиться в жизни. Женщина, причитая себе под нос, полезла копошиться в бесчисленных колбочках, скляночках и баночках. Геральт присел на скамью и откинулся спиной на стену. Прикрыв глаза, он с упоением вдыхал запах трав, грибов, ягод и фруктов, перьев каких-то птиц и чешуек каких-то ящериц. Но даже в этой умиротворяющей обстановке он чувствовал, как внутри него зияет пустота, холодившая кровь. Это чувство появилось пару месяцев назад, после очередного испытания. Геральт еле пережил его. Он хорошо помнил, как он сам и еще несколько учеников Школы Волка бились в агонии, раздирая кожу на груди. Каждый новый удар сердца будто бы бил молотом по голове, горлу и ребрам одновременно. Костяные иглы боли тянулись по всем сухожилиям, разрывали их, скручивали все мышцы. Но Геральт знал, ради чего он должен пережить это. Чтобы стать лучше. Чтобы приблизиться к идеалу, чтобы больше никому и в голову не пришло оставить его. Геральт тогда очнулся глубокой ночью от того, что лисица пыталась укусить его. Он пнул животное ногой и поднялся. Большинство его друзей были мертвы. Они лежали на голой земле с окоченевшими пальцами, всё ещё впивающимися в мышцы груди, и гримасами боли, исказившими их лица навсегда. Нетвердой походкой Геральт вернулся в Каэр Морхен. Весемир был удивлен, ведь он был уверен, что Геральт не пережил этого испытания. Но мальчик с белыми волосами смог. Только вот, стал ли он лучше? Неужели эта леденящая внутренности дыра - признак его нового уровня совершенства? Он открыл глаза тогда, когда Рийлея смочила кожу вокруг раны раствором, резко пахнущим ромашкой. Она молча выполняла свою работу, пока Геральт тупо смотрел прямо перед собой. - Ох-охонюшки... - Продолжала причитать и качать головой женщина. - Не повезло же твоей Братьимой Душе... - Кому? - Нахмурился Геральт. - Ну конечно! Откуда тебе знать о Братьимых Душах... Это такая связь между двумя людьми, предназначенными друг другу самой Судьбой. Говорят, она появилась тогда, когда первые люди пришли на Континет, который населяли эльфы. Поначалу она позволяла Братьимым Душам чувствовать всё хорошее, что происходило с ними. Братьимая Душа пекаря всегда просыпалась с ароматом свежего хлеба рядом с собой, а Душа ныряльщика за жемчугом даже в самой глухой пещере ощущала ласки солнца на коже. Люди тратили целую жизнь, лишь бы найти свою Душу. Они строили большие города там, где были леса, чтобы больше человек могло жить близко друг с другом. Они прокладывали дороги там, где были горы, чтобы можно было быстрее путешествовать в поисках своей Души. Они научились складывать песни, чтобы рассказать всему миру о своём горе или счастье... Геральт завороженно слушал Рийлею, не сводя с неё своих желтых глаз, но целительница вдруг замолчала, встала со скамьи и снова принялась перебирать свои вещи. Некоторое время ученик наблюдал за ней, но потом всё же не выдержал. - Ты сказала поначалу. Рийлея взглянула на Геральта через плечо и хитро улыбнулась. В её глазах промелькнула искорка веселья. Кряхтя, она достала перевязочные лоскуты из самого дальнего сундука и вернулась к своему делу. - Ты прав. Поначалу всё так и было. Но эльфам это нравилось всё меньше и меньше. Люди устраивали войны, охотились в их лесах, уничтожали их уклад жизни. Тогда они наслали проклятие на связь Братьимых Душ. Они извратили его, и с тех пор предназначенные Судьбой чувствовали лишь боль своих Душ. Они стали делить невзгоды, тяготы и ранения друг друга. Целительница задумчиво водила большим пальцем по чистой повязке на руке Геральта. - Эльфы хотели как лучше. Думали, что люди не захотят причинять друг другу боль, зная, что от этого пострадает их самый родной и близкий человек. - Но они ошиблись, да? - Закончил историю Геральт. Рийлея ничего не ответила мальчику, а лишь посмотрела ему в глаза и улыбнулась своей мягкой, но грустной улыбкой. - Иди, Ральти, - женщина заботливо потрепала ученика по грязным волосам, - прими ванну и постарайся пока не использовать эту руку, ладно? Геральт благодарно склонил голову перед Рийлеей и уже сделал пару шагов к выходу, когда обернулся и задал вопрос, который мучил его на протяжении всего рассказа целительницы. - Рийлея, скажи, а Братьимая Душа есть у каждого? - Я не знаю, дорогой, - задумчиво протянула женщина, возвращаясь к бурлящему котлу. Когда дверь за мальчиком закрылась, Рийлея плавно закатала рукав и нежно провела кончиками мозолистых пальцев по длинному шраму, который повторял путь вены на её запястье. Несколько горьких слезинок скатилось по её щекам.