Шелест листьев

– Даочжан, у тебя повязка перекрутилась. Давай поправлю! – рука потянулась к идеально ровному узелку, предательски поползла, извиваясь, словно гадюка, готовая наброситься и прокусить свою добычу, впрыснуть свой яд под кожу, разогнать по венам, растворить в себе и уничтожить... Уничтожить... Мышцы пальцев сжались, задеревенели, желание причинить боль обожгло и возбудило одновременно. Желание завязать этот узел криво, туго, чтобы впалым, незаживающим глазницам было больно, чтобы кожа вокруг натерлась и лопнула. В последнюю секунду рука зависла, замерла в миллиметре от повязки и мягко легла на узелок. Дрожащие пальцы бережно и нежно развязали его, выровняли повязку, чуть ослабив, чтобы не мешала и не натирала. Та самая изувеченная рука Сюэ Яна давно жила отдельно от него самого, он сам давно жил какой-то отдельной и потерянной частью себя. Дыхание Сюэ Яна сбилось и сердце пропустило удар, когда бледные губы Сяо Синчэня тронула мягкая и благодарная улыбка. – Спасибо тебе, но нет необходимости заботиться обо мне словно о ребенке. Я хоть и лишен зрения, но в отличие от обычного человека способности заклинателя помогают мне безошибочно ориентироваться в пространстве, – даочжан, казалось, пытался подавить смущение в голосе и отвернулся, но Сюэ Ян заметил, что к щеки его окрасились легким румянцем. – Даочжан, – капризно и с ленцой в голосе протянул Сюэ Ян. – Вот ты же старше меня, а рассуждаешь как самый настоящий ребенок! Пытаешься намекнуть, что не нуждаешься во мне? – на этих словах Сюэ Ян презрительно ухмыльнулся и продолжил дальше: – Ну хорошо, в деревья ты не врезаешься, но осознаешь ли ты, что твоя внешность сейчас далека от идеала? Например, сейчас на затылке твои волосы сбились в большой колтун, будто у тебя шишка выросла или того хуже. И все твои навыки заклинателя бессильны перед такой простой задачей, над решением которой ты, даочжан, даже не задумываешься, и никто на всем белом свете не осмелится тебе об этом рассказать, опасаясь твоего праведного гнева! Даочжан негромко рассмеялся, хотя Сюэ Ян вложил в свои слова тонкую издевку и жадно следил за реакцией на свою насмешку, но и он полностью и без остатка растворился в мягкой улыбке слепого мужчины. – Мы должны содержать тело свое в чистоте и одежды наши в опрятном состоянии, но внешность – это последнее, на что я обращаю внимание в моей ситуации. Тут ты прав. Поможешь мне исправить эту маленькую оплошность? – легко усмехнулся Сяо Синчэнь, повернул голову в сторону Сюэ Яна и одарил его очередной искренней, согревающей улыбкой. – Я сейчас... Быстро... Только дождись меня на этом месте, даочжан! Я сбегаю за гребнем и вернусь! – одна улыбка, всего одна улыбка этих мягких губ – и Сюэ Ян летит, не помня своих ног, к погребальному дому, где хватает красивый костяной гребень, врученный им даочжану когда-то как ничего не значащий сувенир, безделушку, купленную просто так без повода. Безумно дорогой гребень ручной работы. Сначала он задумывал свою покупку как новое унижение для даочжана. Сюэ Ян хотел посмеяться над ним, подарив дешевый детский гребень, грубо вырезанный из дерева и окрашенный в яркие розовые и зеленые тона на манер детских игрушек. Он страстно желал, чтобы его враг выглядел глупо. Он упивался этим желанием, и оно одно превращало череду его дней в бесконечный праздник и заставляло улыбаться даже в ненастную погоду. Он желал, чтобы всегда в его глазах и в глазах мира слепец выглядел смешным и нелепым. Он уже протянул руку к детской безделушке, но она дернулась в последний момент, подлетела на несколько рядов выше влево и безошибочно выбрала лучший товар на прилавке торговца. С самого начала Сюэ Ян боялся и запрещал себе смотреть на это произведение искусства, заприметив его в первую же секунду: белый гребень ручной работы так идеально подходил к образу Сяо Синчэня. В качестве орнамента на гребне был вырезан дракон, в своей пасти он держал ровную и круглую, словно диск луны, жемчужину, чешуя дракона была инкрустирована полудрагоценными камнями, по цвету переходя от бледно-зеленых к светло-голубым тонам. Сюэ Ян купил его импульсивно, забыв во время торга сбавить цену, что было на него совершенно не похоже. Он как будто скрывался от кого-то. Тайком и впопыхах отдал все заработанные тяжёлым трудом деньги за возможность порадовать даочжана подарком, стоимость и красоту которого он никогда не сможет оценить. Он бежал домой без оглядки, поскальзываясь и запинаясь, зажмуриваясь и прижимая к сердцу драгоценную покупку. Покупку, которая жгла его кожу словно раскалённый прут, стучалась в сознание, смеялась, угрожая разбить его тысячу масок, открыв ему правду о самом себе. А он сам сжимал перебитыми фалангами четырех пальцев свою покупку так, как сжимают душу, готовую разлететься на мелкие осколки от одного неосторожно действия или слова. Сердце бешено колотилось, казалось, все в комнате могли слышать его биение, когда он преподносил этот гребень мужчине. Он дарил его с очередной глупой шуткой, но голос его дрожал так же сильно, как и руки заклинателя, принимающего подарок. Сяо Синчэнь бережно ощупывал гребень и его тонкий орнамент, оглаживал камни в огранке, слегка сжимал в ладони, ощущая его прохладу и вес: – Спасибо тебе за заботу, – вот и все, что он произнес севшим, еле слышным голосом. Сюэ Ян ощутил комок в горле. Он сам сжался до состояния маленького серенького комочка, такого послушного и незаметного. И демон внутри него молчал, молчал подозрительно долго. И вот сейчас он бежал к реке, у русла которой он оставил даочжана. Бежал, словно послушный пес, которому бросили долгожданную кость, позволив коснуться этих мягких волос. Он презирал и ненавидел себя за слабость и желание дотронуться до невесомых волос, словно сотканных из шелкового волокна. Даочжан сидел спиной к нему, в нижнем одеянии, стирая руками свой ханьфу. Сюэ Ян застыл в отдалении, наблюдая за этой картиной. Он наблюдал, как слепой справляется с ежедневной рутиной: осторожно, миллиметр за миллиметром Сяо Синчэнь отстирывал свои одежды. Слепой человек вынужден уделять либо абсолютное внимание каждому кусочку ткани, либо не заботиться об одежде вовсе. Но мужчина упрямо сдабривал мыльным корнем и ароматными травами шелковые вышивки своего одеяния. Он стоически боролся с бурным потоком горной реки, стремящейся вырвать одежду из его рук и унести вниз по течению. Кожа его рук покраснела, а мышцы сковал холод, но он упорно продолжал свою работу, чтобы быть абсолютно уверенным в чистоте своих одежд. Сюэ Ян бесшумно подошел ближе и подумал: «Какой прекрасный момент столкнуть его в реку! Он ударится о камни, волна закрутит его как щебень, и слепому ему ни за что не выплыть на берег!». Рваная, кривая ухмылка исказила его красивое лицо, обнажая пару острых маленьких клычков, глаза его воспаленно и лихорадочно блестели. Он подошел сзади, облизнул пересохшие губы и занес руку над головой Сяо Синчэня, пальцы его правой кисти согнулись в фалангах на манер звериных когтей... Еще секунда, и он схватит слепца за волосы, дернет на себя и с наслаждением сломает его шею, или нет, не так. Он сбросит его в эту реку и будет держать его за волосы, намотав их на кулак одной руки, второй удерживая его макушку под водой, пока заклинатель не захлебнется. Демон внутри ликовал, зараженный истерическим хохотом, возбужденный до крайности картиной, которую рисовало воображение, подбрасывая все новые и новые, более изощренные варианты воплощения его мести в реальность. Как сладко было ощущать пульсацию жизни своей жертвы в своих руках и упиваться своей безраздельной властью и вседозволенностью... Но он лишь подушечками пальцев скользнул по шелку черных волос, вызвав дрожь в теле их обладателя. Второй, неправильной, искалеченной рукой Сюэ Ян осторожно распутывал прядки волос, мягко проводя по ним гребнем, придерживая их, чтобы не дёрнуть и не причинить боль. Сюэ Ян позволил себе наклониться к волосам и вдохнуть их запах. Волосы даочжана источали легкий аромат луговых цветов. Сюэ Ян склонился к шее слепого заклинателя и прошептал ему прямо в ухо: – Даочжан, не боишься, что поток унесет твою одежду? – произнес он дразнящим шепотом. Даочжан лишь одарил его своей загадочной улыбкой. – По-моему, это ты боишься, что моя одежда уплывет, а тебе придется вылавливать ее из холодной реки, – слепец на этих словах звонко и по-доброму рассмеялся. – Не верю своим ушам, даожчан, ты что, пытаешься пошутить? – в голосе Сюэ Яна зазвенели игривые нотки. Он уже беззастенчиво гладил мужчину по волосам, не скрывая удовольствия от процесса: перебирал их пальцами, сжимал в руке, подносил к губам и вдыхал их запах. Ему понравилась шутка, и да, он бы прыгнул в воду, чтобы вернуть уплывшую одежду, но даочжан не должен об этом знать. Никто не должен об этом знать. Слепышка ни в коем случае не должна об этом узнать. Но самое главное, он сам не должен был этого осознать. – У меня есть учитель в твоем лице... – начал мужчина, но был остановлен горячим прикосновением к своим заледеневшим рукам. Сюэ Ян перехватил его руки, и шелковое ханьфу с утонченной вышивкой трав и листьев. Зелень одежд чуть не вырвалась на свободу, но юноша мертвой хваткой вцепился в нее. – Даочжан, как же ты так стираешь?! – он притворно запричитал. – Это же до старости так можно стирать только верхнюю одежду! Мы со Слепышкой так и без ужина останемся, а она съест все мои припрятанные конфеты! Давай я тебе помогу и отстираю все места с пятнами! Мы так быстро освободимся, – он ловко принялся отстирывать рукава, переходя на ворот. Мужчина очень смутился. Юноша помогал ему в столь щекотливом для него вопросе, но чистота одеяний имела большое значение для Сяо Синчэня. Ему неловко было принимать помощь в таком интимном деле, но она ему была очень нужна. Заклинателю не хотелось признавать, что ему было горько слышать издевки малообразованных горожан по поводу его слепоты, поэтому он боялся осрамиться еще и видом грязной одежды. – Только я не оказываю своих услуг бесплатно, даочжан, ты это учти! – Сюэ Ян по-хулигански дерзко отвечал уязвленному и смущенному ситуацией мужчине. – И что же ты хочешь за свою помощь? – еле слышно произнес Сяо Синчэнь. – Ну же, даочжан, порадуй меня, я хочу что-нибудь вкусное на ужин... – начал юноша. – Я подумаю, что можно приготовить из тех немногих продуктов, что у нас остались, – смущенно пробормотал мужчина. Ему действительно нечего было предложить взамен. – Расслабься, даочжан! Я получил сегодня деньги за свою работу и сходил за продуктами, так что, надеюсь, ты порадуешь меня своей фантазией, а я постараюсь для тебя, – последние слова разбойник произнес шепотом на ухо мужчине, и тот невольно напряг плечи и опустил голову. – Тебе не стоит тратить так много денег на нас, ты тяжело работаешь, а ты все еще так молод, и у тебя много потребностей... – начал он. – Какой ты сегодня разговорчивый, даочжан! Я начинаю злиться! Снимай с себя нижнюю одежду, я быстро справлюсь и с ней. Солнце уже садится, надо быстрей покончить с этой работой, – Сюэ Ян как всегда небрежно бросил свои слова в сторону Сяо Синчэня, но цепко следил за ним взглядом. Он шумно сглотнул, наблюдая, как заклинатель дрожащими от холода пальцами плохо справляется с завязками на своем нижнем одеянии. Сюэ Ян разочарованно и нетерпеливо цыкнул на слепого мужчину, отводя его руки в сторону, но ловко справиться с завязками на его тонкой рубашке не получалось также и у него. Разбойник нервничал, его движения были резкими и отрывистыми, он скорее рвал завязки, а не развязывал их. Это смутило его. Он немного резко сорвал с мужчины рубашку и понес ее в сторону реки не оборачиваясь, не глядя на замолчавшего даочжана. Сюэ Ян сжал в кулаках мягкую ткань нижней рубашки, она хранила тепло тела заклинателя и его легкий мускусный запах. У самой воды он развернулся на даочжана: мужчина тихо сидел на траве, наугад вглядываясь в сторону местонахождения юноши своими пустыми глазницами. Он пытался увидеть то, что видеть ему никак нельзя было. Сюэ Ян упивался ощущением униженности полуобнаженного даочжана и его осознанием этого. Юноша скользнул взглядом по его поджарому и мускулистому телу и, глядя ему прямо в лицо, прижал мягкую ткань робы к своей щеке, потерся о ее бархатные, истертые временем нити, и полной грудью вдохнул такой приятный и пьянящий запах тела своего врага. Он не отрывал взгляда от пустых глазниц даочжана, упрямо глядящих в его душу, проникающих под его кожу. Своей пустотой мужчина пытался увидеть и понять то, что было от него навсегда сокрыто. В отсутствующих глазах застыл немой упрек и понимание. Вечерний воздух тронул кожу заклинателя прохладой, и она покрылась мурашками. Мужчина обхватил себя руками в попытках сохранить тепло. Его правая рука крепко сжимала драгоценный гребень. Сюэ Ян молча снял со своих плеч черный простой ханьфу, вернулся к даочжану и накинул одеяние ему на плечи. – Приближается осень, вечера скоро будут еще холоднее, даочжан. Твои шелковые одежды не согреют тебя. Завтра мы идем тебе за новым одеянием! – выпалил Сюэ Ян и с неохотой вернулся к своему занятию, опуская в волны теплую рубашку и намыливая ее травами. Он мог бы часами проделывать это, мягко перебирая пальцами ткань, не чувствуя холода. Ощущение теплоты тела от рубашки до сих пор согревало кончики его пальцев. – Ты знаешь, мы стеснены в средствах. Давно не было заказов на работу заклинателей, – начал Сяо Синчэнь. – Я устал повторять, даочжан! Я голоден и зол уже по-настоящему! Когда ты научишься слушать меня?! Мне удалось заработать денег на работе подмастерья и охотника. Завтра мы идем в город, и я сам лично выберу тебе теплое одеяние на зиму. – Мне нечем отблагодарить тебя, – замялся мужчина, но было видно, что такое внимание ему приятно. – Даочжан, я ничего не жду от тебя, но так уж и быть, если тебе приспичило во что бы то ни стало меня отблагодарить, я придумаю что-нибудь, что не потребует от тебя никаких затрат, – на этих словах Сюэ Ян с силой отжал белье, положил его в корзину и поставил ее себе на плечо. Они развернулись в сторону похоронного дома. Сяо Синчэнь выглядел очень счастливым. Он молча кутался в простой теплый ханьфу Сюэ Яна, полностью погруженный в свои мысли.