Симуляция верности

Тэхён аккуратно поднес одну из водолазок Чонгука к своему лицу, пытаясь поймать запах альфы. Пальцами он сжимал тонкую тёмную ткань, а носом прикасался к горловине кофты — запах там был самым сильным. Вокруг омеги ворох одежды мужа, от которой аромат дождя исходит так сильно, будто Чонгук находится в той же комнате, что и Тэхён сейчас. Омежьи гормоны сильно разыгрались из-за недавно поставленной метки, которая ещё побаливает, и внутренняя тэхёнова сущность омеги требует рядом с собой чувствовать альфу, которому юноша буквально принадлежит. Но это невозможно. Пока. Чонгук уже почти неделю в командировке по работе, а Субин у Чимина — дедушка захотел съездить со внуком в маленький отпуск, ну, а Тэхён и не против был. И хорошо, что согласился — ему легче постоянно сидеть в их с Чонгуком спальне, вдыхая в себя аромат мужа, не отвлекаясь на сына. Но он его очень-очень любит, просто так гораздо удобнее. Период гнездования у Тэхёна первый, а ещё сложный, ведь запаха от одежды совсем не хватает — он уже потихоньку выветривается, и из-за стирок меняет запах на аромат кондиционера для белья. А Тэхён специально как можно реже проводит чистку тканей, ведь половину одежды альфа забрал с собой, сказав, что ему на две недели хватит. На две недели. Две. Тэхён не представляет, как выживет без запаха истинного, ведь альфа должен находиться с омегой первые две недели после того, как пометит его. Но Чонгук просто сказал: «Прости, Тэ, дело срочное, скоро буду», а, в итоге, ему эту поездку всё продляют и продляют. Тэхён ходит по дому, раскладывает вещи Чонгука в разные углы комнат, будто метит территорию. Такое поведение свойственно для беременных, но Тэхён просто слишком скучает по альфе. На себя он надел чонгукову рубашку, которая чуть велика ему в плечах, но Тэхёну плевать — мягкая ткань приятно обволакивает тело, а запах на ней держится прекрасно. —Чонгук-и…— шепчет себе под нос омега, продолжая своё дело. В доме запаха альфы достаточно, но не Тэхёну — аромат мужа не чистый, ведь маленький Субин тоже чуть-чуть выделяет свои альфьи феромоны, они смешиваются ещё и с запахом Тэхёна. Вместе всё чувствуется приятно, смесь пахучая и гармоничная, но омеге не это сейчас надо. С каждым днём запах Чонгука слабеет, но не намного. Тэхён кутается в вещи мужа, всё глубже вдыхает его запах, но ему недостаточно. Метка на шее побаливает из-за недостатка внимания альфы. Тэхён успокаивает себя мыслью, что осталось всего несколько дней потерпеть до приезда Чонгука, но очень сложно омеге держаться без истинного. И так бывает со всеми омегами, которых пометили, а потом бросили. Метка на это реагирует, начинает воспаляться в знак того, что омегу оставили и надо бы всё-таки хозяина этой метки найти, иначе хуже будет. Но у Тэхёна-то не так. Просто никто не знал, что так получится, и теперь поделать ничего с этим нельзя. Омежка теперь даже не может вспомнить, когда его в последний раз посещали мысли о прошлом. Ненависть к Чонгуку полностью исчезла после замужества. Их свадьба прошла не скромно, было много дальних родственников, а какое место они выбрали для такого торжества… ммм. Но сейчас Тэ снова несколько раз проклял мужа, ибо тот свалил по работе, оставив омегу мучиться. Правда, злость эта быстро уходила, ведь вместо неё, когда в памяти всплывал Чонгук, мысли Тэхёна заполнялись любовью к этому человеку. Вот так, метаясь между эмоциями, он, бедный, всхлипывал из-за не пойми чего в груду чужой одежды. Чонгук возвращается домой поздно вечером. Он заставил работать вместо себя заместителя, а тот и не был против. Не только потому, что Чон директор, а чисто альфье взаимопонимание. Коллега, а по совместительству, ещё и друг, знал и недавней свадьбе начальника. Да что уж говорить, он там был. У самого него есть два сына и муж, последний из который очень много раз гнездился, пока альфа отсутствовал. Возможно, секретарь подумал, что Чонгук знает о такой особенности только что помеченных омег, потому и не стал ничего говорить. Так вот, открыв дверь, Чон замечает его же собственную футболку, а рядом рубашку, свёрнутую в комок на пороге дома. Он сначала пугается, потому как такого никогда не было, да и с чего будет. Альфа ходит по дому, заглядывает в каждую комнату, но почему-то не догадывается, что Тэхён просто спит в такое время. Когда до него доходит, он направляется в спальню и видит там своего мужа немного не в нормальном состоянии. Тот завернут в слои чонгуковой одежды и кровать ими усыпана от верха донизу. Он тихо подходит к омеге, а тот не замечает сначала. Только потом, учуяв запах, которого так не хватало, он вскакивает на ноги, путаясь в одежде и почти падая, но альфа успевает поддержать. Тэхён утыкается носом ему в шею, вдыхает аромат дождя, которого, кстати, не было все это время (погода издевалась над ним тоже), и успокаивается. Чонгук не понимает происходящего, просто поглаживает омегу по спине и оставляет легкий поцелуй на его макушке. — Ты в порядке, Тэ? — Больше не оставляй меня одного, болван. — Я тебя никогда не оставлю…

***

Альфа вышел из комнаты, наконец, уложив Тэхёна спать. Омега постоянно беспокойно ёрзал и шумно вдыхал воздух. Скорее, даже не воздух, а запах мужа, судя по тому, насколько близко бедный находился около его шеи. Решив не медлить с выяснением такого поведения, Чонгук набрал своему папе. Конечно, он мог бы спросить у Сумина, но что-то его воздержало от этого. Несколько гудков, и родитель ответил с весёлым: «Привет, сынок!». У альфы аж сердце прихватило, насколько же он был счастлив. Теперь всё стало куда лучше: Тэхён любит его, несмотря на все невзгоды прошлого, Субин очень счастлив отцу, а отношения с папой стали очень хорошими! Пауза затянулась, поэтому Чимин снова позвал. — Чонгук-и? — А! Э, привет, пап, — наконец-то сообразил Чон, — тут такое дело… я пришёл домой, а по всем комнатам раскинуты мои вещи… В срочном порядке, я пошёл искать Тэ, а вот нашёл его… в груде моих вещей, — весь разговор сопровождался вставками родителя, по типу «угу», «таак.» и т.д. — Сына, — уже строже спросил папа, — а ты куда-то уезжал что ли? — А ты как узнал? — Ты идиот? Нельзя недавно меченного омегу оставлять одного! Это же период, когда он вообще без тебя не может, хуже течки. Ты что, правда, оставил Тэхёна мучиться? И сколько он был один? — Чуть больше недели… Повисло молчание. Чонгук уже испугался, что что-то случилось с родителем. Но спустя несколько секунд ор возобновился. — Да ты совсем с ума сошёл? То, что ты отделался только разбросанными по всему дому вещами — чудо! Чонгук, он пытался найти твой запах, который начинал постепенно исчезать. Ты ему вообще звонил за всё это время? Да и ты же его истинный, разве не чувствовал, что с ним что-то не так? Столько вопросов от папы сбили Чонгук с толку. Он стоял посреди коридора, пытаясь вникнуть в слова Чимина. А как только понял, его, будто током ударило. Из транса вывел отдаленный голос сына в телефоне. — Это что, отец? Дай трубку, дай трубку, деду-у-ушка!!! — Пап, я позже позвоню. Субину привет передай. Не дождавшись ответа от Чимина, Чонгук сбросил звонок, спускаясь по лестнице на первый этаж. Всё-таки надо собрать разбросанные вещи, ведь носитель нужного запаха и так присутствует. Во время уборки эмоции иногда выходили из-под контроля, альфа стоял посреди какой-либо комнаты и тупо улыбался в пустоту, держа в руках свою одежду. Действительно приятно осознавать, что ты нужен любимому человеку. В то же время, Чонгук беспокоится, что такое будет только сейчас, когда метка только поставлена, а дальше Тэ снова будет отдаляться… Уже не в таком радостном настроение, Чон сложил все свои вещи в стопку, укладывая на стол. Теперь их нужно нести в шкаф, который стоит в спальне, но там сейчас спит омега. Чонгук пропустил момент, когда с ним рядом появился другой аромат. Повернувшись к его носителю, альфа замер. Тэхён, заспанный и растормошенный стоял посреди комнаты, потирая ладошкой глаз. — Чонгук? — тихо позвал тот. — Мне не приснилось это, ты, правда, приехал…? Альфа не знал, смеяться ли ему, или плакать от милоты. Он без слов подошёл к мужу, обнимая его крепко-крепко. Да… если это эффект метки, то ему очень нравится, как ведёт себя такой Тэ. Но, всё-таки, Чонгук надеется, что если эта его сильная необходимость в запахе истинного пройдёт, то хотя бы проявление любви — нет. — Ты идиот, Чон Чонгук, — ударил его по спине кулак омежки, — возьми ответственность за то, что влюбил в себя меня! — Конечно, цветочек, — ласково ответил альфа, принимая руганьё омеги на свой счёт, — обещаю, я, как следует, позабочусь о тебе. Видимо, Тэхёну хватило и минуты рядом с истинным, дабы почувствовать, наконец, его запах и расслабиться. Даже метка теперь не болит. Потому омега снова вернулся к своему настоящему характеру цундере. Он чуть отодвинулся от Чонгука, по-видимому, на самом деле, не очень хотя это делать, но душа твердила не быть размазнёй. — Ц, идиот.

***

Супруги в последнее время, конечно, были «не разлей вода», но работа всё портила. Кстати, после периода «гнездования» у Тэхёна, на шее Чонгука также появилась метка. Теперь, если что-то случится, она будет неприятно гореть у обоих. Отметина была, на самом деле, красивая. Полевой цветочек, с которого, видимо, после дождя, стекают капельки воды. Оба гордились этой красивой «татуировкой» на шее, естественно, ведь такая гармоничная может быть только у пары любящих друг друга истинных. А вот ещё один… грубо говоря, недостаток. Вы чувствуете эмоции друг друга даже на огромном расстоянии. — Стоимость консультации не должна колебаться, тем более, некоторые из вас смеют ставить цены выше, что вам запрещает делать кампа… — Чонгук вдруг замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Шею жгло нереально. Прислонив к этой части тела ладонь, он почувствовал пульсацию. Что-то случилось с Тэ! Резко на собрание стало наплевать, он вскочил с места, удивляя всех собравшихся работников его компании. Кивнув заместителю, Чонгук быстрым шагом пошёл к выходу. Чимин ему рассказал, что теперь они буквально чувствуют друг друга. А если метка горит — дело набирает ужасные обороты, нужно идти на помощь! Каким образом альфа оказался около своего дома, он не знает. Что-то его само сюда привело, он лишь прислушивался к этому. Чутьё повело его к заднему двору и не обмануло! Донесся до него голос любимого и ещё какого-то человека. По пути он успел кое-что расслышать из разговора этих двоих. — То, что вы теперь не мой учитель, не даёт вам право оскорблять меня! Да, признаю, тогда я вёл себя крайне плохо, но вы сами позволяли своим ученикам такое поведение. — Ты переходил все границы, у меня есть много причин ненавидеть тебя до сих пор! И может, тогда я не мог тебе всё высказать, зато могу сейчас! Омега хмурится, поджимая губы. Вся эта ситуация начинает бесить, как и этот старикан-альфа. Вот же Сумин и привёл своего нового ухажера на знакомство, позже оказалось, что это бывший классный руководитель его сына. Тем более, эти двое люто ненавидели друг друга уже столько лет… — Твои похождения с альфами не заканчивались даже в пределах школы! Уж не знаю, спал ли ты с ними, но несло от тебя ними, как от помойки! А сколько учителей из-за тебя уволили? Соблазняешь, значит, их, а потом скидываешь с себя вину, будто не виноват вовсе. Я всё время уму не могу приложить, как ты так живёшь вообще? Комфортно ли тебе быть местной шлюхой? Вот же мерзавец. Мои сыновья попали под твои уродские чары, потом не мог вразумить их. Хорошо, что они хоть и не словом, но ударом-то уж точно всё поймут, маленькие гавнюки! Смотрю, отхватал себе какого-то богатенького, вон, в доме с ним живёшь, дорого да роскошно. Ну да, тебе, шлюхе, такое свойственно. Кто тебя вообще в жизни полюбит? Это было последней каплей для Тэхёна. Больше держаться не было сил, но пытался хотя бы не заплакать. Этот учитель, чёрт бы его побрал, надавил на самое больное. Омежка итак почти совсем не верит в любовь. Мужчина в возрасте, стоявший перед ним, хотел было продолжить, но строгий и грубый голос другого человека заставил обоих вздрогнуть. — Спрашиваешь, кто же его полюбит, — произносит медленно Чонгук, подходя к альфе, — допустим, я, и что? Мужчина молчит, сглатывая комок в горле. По сравнению с ним, Чон испускал действительно удушающие феромоны. Только, если в случае с Тэ, этот запах был приятным и соблазнительным, то бывший его учитель чуть ли не падал в обморок от такого давления явного доминанта. — А вот кто же полюбит тебя, — прошипел злой Чонгук, — бестактного и такого помешанного именно на себе. Спустись с неба на землю, ты — никто в этом мире. Не смей говорить оскорбления в сторону моего омеги, иначе… — сила феромона усилилась. Мужчина, упавший уже на коленки, схватился за голову, опуская её вниз. С его рта доносилось только мычание. У Тэхёна перехватило дыхание, он следил за мужем, который в этот момент буквально защищает честь грязного омеги. Истинный подошёл к Чонгуку, обнимая его со спины, и уже через секунду феромоны перестали давить на соперника. Тело адвоката расслабилось, он нежно дотронулся до рук, которые обвили его. Внимания с учителя быстро перешло на другое. — Ты в порядке, солнце? — повернулся в омежьих объятьях Чонгук, смотря уже лицом в лицо истинного. Тэхён кивнул альфе, улыбаюсь. Глаза его блестели, он, будто хотел заплакать. Но совсем не от обиды, а счастья. Ему радостно, что теперь на его защиту встал любимый человек; Субин и он теперь, и правда, не одни… — Это ухажёр моего папы, но, видимо, теперь никто, — глянул омега в сторону своего офигевшего родителя, который до этого не мог остановить словесный поток своего нового «жениха». Сумин подбежал к мужчине в возрасте, хватая того от злости чуть ли не за шкирку. Напоследок, он кричит сыну: — Прости, Тэ, я перезвоню тебе! Родитель ушёл, оставляя пару стоять посреди двора. Двое тихо засмеялись. — Тебе нельзя сейчас волноваться, Тэ, — рука Чонгука оказалась в районе живота омеги. — Да как ты… — Мы же истинные, я сразу всё чувствую, — невесомый поцелуй в лоб, оставленный любимым альфой, вызвали у Тэхёна ухмылку. Хоть и эмоции сейчас шалят, учитывая беременность, Чонгук хорошо понимает, что омега, сын (а в будущем — ещё один малыш) любят его так же сильно, как и он их.