Симуляция верности

—Субина бы отвезти к дедушке на неделю, пусть побудет с ним, — сказал Чонгук, откусывая от яблока кусочек.— Что скажешь на это, Бин-и? Мальчик удивился, а потом улыбка расцвела на его лице. —Ура! Я так хочу поскорее увидеть его. Знаешь, пап, твоего папу я уже много раз видел, а папу отца всего один раз. Вы же отвезёте меня к нему, да? Тэхён с Чонгуком переглянулись, а потом, подумав, альфа ответил: —Знаешь, Субин, когда-нибудь обязательно свожу тебя к нему в гости, а пока иди — тебе нужно собрать вещи, — мальчик ускакал к себе в комнату. —Тэхён, — позвал омегу альфа, щуря глаза, — когда там у тебя течка должна начаться? Не завтра ли? Он принюхивался, а сам Тэхён почувствовал свой собственный запах, но он был довольно слабым. —Вроде бы завтра, да… Запах очень сильный? Нужно найти таблетки, ты их не видел? Должны быть где-то тут, — омега стал осматривать кухонные шкафы, хлопая их дверцами. —Тэхён, таблетки тебе не нужны, ты же каждую течку их пьёшь, а твой организм ещё даже не полностью пришёл в себя, так что…не думаю, что тебе нужны блокаторы, — Чонгук остановил передвижения омеги по кухне, а тот пытался понять смысл слов альфы. —А как я должен прожить течку, Чонгук? Мне тут от боли умирать? А ты? Ты же можешь не сдержаться! Чонгук подошёл к нему и, заправляя прядь темных волос за ухо Тэхёна, огладил его лицо. —Всё будет хорошо, доверяешь мне? Тэхён прикрыл глаза и кивнул. Ему всегда хорошо и спокойно рядом с Чонгуком, не доверять ему он просто-напросто не может. Они оба — поддержка друг для друга. Омега обхватил поясницу альфы, прильнув к его груди, и головой облокотился на его плечо, а Чонгук поглаживая возлюбленного по спине, всё ещё сходя с ума от слабого запаха полевых цветов. —Отец, папа, я готов! — на кухню вбежал Субин с большим рюкзачком на спине и с игрушкой в руках. Выглядел он крайне мило — оба родителя не смогли сдержать улыбки, — Мм, пахнет цветами, вкусно. —Так, лисёнок, идём-ка к машине. Гук-и, поторапливайся, — Тэхён поднял сына на руки и вышел из дома, направляясь к машине.

***

—Пап, ты прости, что так вышло, сам понимаешь, — начал было оправдываться Тэхён, но старший омега остановил его, улыбнувшись. —Тэхён-а, я совсем не против. Просто проведите время хорошо, позвоните мне сами, как будете свободны, ладно? В ответ оба кивнули, помахали Субину рукой и пошли к машине. Чонгук сел за руль, а Тэхён — на переднее пассажирское сиденье. —Ох, Гук-и, надеюсь, у них всё будет хорошо, мы в первый раз так надолго останемся дома одни, вдруг что-то случится? —Тэхён, успокойся, всё точно будет хорошо. Уж твоему папе доверить сына можно без сомнений, — Чонгук сплёл свои пальцы с тэхёновыми, а взгляд его смягчился.— Не накручивай себя зря, хорошо? Омега кивнул и откинулся на спинку сиденья.

***

—Чонгук, пожалуйста, дай мне эту таблетку уже! Ты знаешь, как мне больно? — Тэхён лежал на кровати, обняв руками свой живот. Боли в течку невыносимые, желание почувствовать что-нибудь внутри себя — тоже. Пытаться достучаться до Чонгука не просто, как Тэхён понял. Раньше такого никогда не было — альфа пытался обеспечить омеге полный комфорт во время течки, да и без неё тоже. Но сейчас ситуация в корень изменена. Чонгук сидит где-то там, на первом этаже, пытается сдерживать себя, при этом оставив Тэхёна страдать от чувств и ощущений, переполняющих его сейчас. Внизу живота возбуждение невыносимое, а смазка сочится через нижнее белье и штаны. —Чонгук! Ты слышишь меня? Прошу, дай таблетку! Послышались шаги, открылась скрипучая дверь, а на пороге, как вкопанный, стоял альфа. В руках не было и намёка на какое-то лекарство от всего, что сейчас происходило с Тэхёном. Чонгук подошёл к кровати, на которой и лежал омега, сел на её край и с шипением произнёс: —Тэхён, ты загубишь свой организм. Он лёг рядом с возлюбленным, уткнув лицо того себе в шею. —Попробуй вдохнуть мой запах, помочь должно, — сказал он, копаясь в волосах омеги. Тёплое дыхание в шею щекотало кожу, но и Тэхёну помочь нужно, поэтому альфа терпит. А ещё он терпит своё желание овладеть омегой, но тут, как и было обещано, нужно держаться. Постельное бельё пропиталось смазкой Тэхёна, запах его заполнил, кажется, весь дом, и как быть Чонгуку? —Гук-а, ты так вкусно пахнешь.— прошептал Тэхён альфе в ухо, крепче сжимая талию Чонгука и прижимаясь к нему всем телом, — знаешь, это сложно… Чонгук затаил дыхание, боясь пошевелиться — малейшее движение может привести к тому, что альфа не сдержится. Тихий стон Тэхёна и копошение совсем вывели Чонгука из себя: омега ёрзал на кровати, тёрся о Гука изо всех, как казалось альфе, сил. —Тэхён, перестань ёрзать, прошу тебя! Я же не сдержусь, — попытка остановить омегу окончена неудачно. Тэхён развернул Чонгука на спину, усаживаясь на его бёдра, а потом, наклонившись, простонал тому на ухо тихое «Гук-а…», и это стало последней каплей. Чонгук резко сел, роняя теперь Тэхёна на спину. Он устроился между его разведенных ног, наклонился, соприкасаясь носами, а потом коснулся своими устами губ омеги, чуть покусывая их. Руками альфа сжал талию Тэхёна, а поцелуями он перешёл на шею, оставляя маленькие, еле заметные красные пятна. —Гук-и, — тянул Тэхён, томно вдыхая. А Чонгук, слушая звуки, что издаёт его возлюбленный, совсем голову теряет: руками пробирается под футболку, касаясь горячей кожи омеги под тканью, снова льнёт к его губам. Он аккуратно приподнимает верхнюю одежду Тэхёна, стягивая её с омеги и откидывая на пол. Переходит на ключицы, выцеловывая и покусывая их, слушая постанывания сверху. А Тэхён руками цепляется, пытается ухватиться за волосы Чонгука, за капюшон толстовки, сжимая постельное бельё и покрываясь крупной дрожью от переполняющих его ощущений—так приятно ему не было, кажется, ещё никогда, а ведь только ласки приводят его к такому состоянию. Чонгук, отрываясь от кожи возлюбленного, смотрит свысока, рассматривает и изучает. Омега под ним дышит тяжело, он открыт альфе. Чонгук сам стягивает с себя ткани, в которых рядом с Тэхёном душно невыносимо. Альфа снова склоняется к человеку напротив, наваливается на него, кажется, всем весом своим, но тот этого не чувствует: от тесного контакта с кожей Гука он совсем теряется, так тепло, так горячо. А Чонгук всё продолжает «терзать» кожу Тэхёна, сжимая его в руках крепко, целуя живот и оглаживая всё, к чему имеет доступ сейчас. —Ах, Чонгук-и…— снова стонет Тэхён, жмуря глаза и поджимая искусанные губы. Чонгук терпеть больше не может. Стягивает с омеги промокшие насквозь штаны с нижним бельём, руками обхватывает бёдра и притягивает его ещё ближе к себе. Тэхён в его руках плавится, будто тает на глазах, а ещё расслабляется и доверяет альфе. Чонгук одной рукой перекидывает тонкую ногу омеги себе через плечо, а вторую отводит в сторону. Выцеловывает внутреннюю сторону бёдер, кусает и зализывает, а Тэхёну всё приятнее с каждым действием альфы. Чонгук вновь распрямляется в пояснице, смотрит на лицо партнера, который глазами показывает своё обожание и доверие альфе, и Гуку от этого становится хорошо — его любимый человек полностью отдался чувствам, полностью открылся ему. —Тэхён-и, — снова наклоняется к лицу омеги Чонгук, — я, — целует его лоб, щеки, — люблю тебя, — заканчивает лёгким прикосновением к губам. А Тэхён хнычет, пытается ответить, но не выходит — слишком он расслаблен, и мышцы не хотят напрягаться вновь. Чонгук понимает, улыбается нежно, вдыхает любимый запах с упоением. И всё ещё держит себя в руках, потому что навредить очень боится. Тэхён, однако, сам начинает тереться о паховую область Чонгука своей промежностью, истекающей смазкой, пытается намекнуть, что пора, да только делает это слабо из-за понимания того, что будет больно с непривычки. Но он выдержит ради Чонгука. У альфы выдержка железная, крепкая. Он не понимает, зачем Тэхён трётся об него, а затем доходит. И он не медлит: стягивает с себя домашние шорты и боксёрки, садится у тэхёновых ног поудобнее, соприкасаясь обнажённой кожей, а головки членов потираются друг о друга, доставляя удовольствие обладателям. Тэхён сдавленно стонет, запрокидывает голову назад, открывая вид на изящную шею в мелких красных отметинах, но Чонгуку кажется, что не хватает на ней укусов и засосов. Пальцами альфа тянется к ключицам, легонько касается их и гладит, а у Тэхёна мурашки по коже из-за этого. Омега напрягает мышцы спины, принимает сидячее положение, оказываясь рядом с Чонгуком, касаясь оголённой грудью чужой, чувствует биение сердца альфы и поддаётся вперёд. Губами мажет по губам напротив, руки кладёт на шею Чонгука и стонет в поцелуй. «Тэхён очень тактильный, как оказалось», — отметил для себя альфа, обхватывая талию омеги снова. В его руках талия Тэхёна умещается прекрасно. Чонгук рукой скользит вниз по пояснице омеги, обхватывает ягодицу и сжимает, пробует на ощупь. Одним пальцем потирает ложбинку между половинками, находит дырочку, массирует сверху легкими движениями, а Тэхён от удивления глаза распахивает и дёргается. Чонгук смотрит осторожно и обеспокоенно, рукой всё ещё придерживая спину омеги. —Чонгук, я…— начинает омега, но продолжить ему не дают—затыкают рот новым поцелуем, а он и не против вовсе. —Приляг на живот, милый, — попросил Чонгук, на что Тэхён, конечно, согласился. Улёгся, как ему сказал альфа, ожидая следующих действий. Чон же подсунул руку под живот омеги, чуть приподнял того над кроватью, поставив на колени. —Вот так, тебе удобно? — Тэхён кивнул, только совсем немного меняя положение. Чонгук надавил на поясницу омеги, чтобы удобнее было растягивать Тэхёна. Альфа прошёлся одним пальцем по ложбинке меж ягодиц, нащупывая маленькое отверстие, поглаживая его совсем легонько, расслабляя. Тэхён сжался, но быстро понял, что от него требуется. Омега чувствовал, что Чонгуку терпеть уже надоедает, оно и правильно — так долго держать себя в руках не каждый может. С каждой минутой альфа всё сильнее давил на дырочку. —Ха… Чонгук-а, аккуратнее, прошу! — тихо попросил альфу Тэхён. Прижимающий его к кровати Чонгук, тем не менее, с абсолютной неумолимостью во взгляде сжал губы и продолжил разминать кожу вокруг плотно сжатого отверстия, постепенно увеличивая давление пальцев. До тех пор, пока напряжение не начало спадать и на месте плотно сжатой точки показалась маленькая розовая дырочка, которая, всё ещё сжимаясь, впустила в себя самый кончик фаланги пальца Чонгука. —Неужели ты, Тэхён-а… После меня у тебя никого не было? Смутившись вопроса альфы, Тэхён ничего не ответил, только чуть заметно мотнул головой. Чонгук вдохнул поглубже, удивляясь ответу Тэхёна, а движения пальцев его стали аккуратнее. Он медленно продолжал подготавливать омегу, стараясь не приносить тому лишнего дискомфорта, но выходило это из рук вон плохо. Но Тэхён держался, только пыхтел, судорожно вдыхая и выдыхая. Чонгук же поглаживал спину своего омеги, дабы отвлечь того от боли. Альфа подался вперёд, упёрся легонько на спину Тэхёна, наклонился над его ухом и тихо сказал: —Потерпи ещё чуть-чуть, милый. Ты у меня сильный. А у Тэхёна мурашки от такого Чонгука. Он так заботится о нём, говорит всякие нежности и успокаивает. Сдерживается и старается ради него. Любит и терпит таким, какой он есть. Продолжает быть с ним, зная, что раньше, когда-то давно, у омеги была разгульная жизнь, целая куча партнёров. От этих мыслей ком встал в горле, а слезы влагой своей смочили сухие глаза омеги, и щеки в придачу. Он всхлипнул еле слышно, но Чонгук, заметив состояние своего партнера, аккуратно повернул голову к себе, большим пальцем стёр мокрые дорожки с мягкой кожи лица и прошептал: —Тэхён-а, я люблю тебя. И буду очень осторожен. Он одной рукой поглаживал спину, поясницу и живот омеги, дабы успокоить. Совсем скоро Чонгук убрал пальцы, всё ещё пытаясь помочь Тэхёну расслабиться, покрывая поцелуями его спину вдоль позвоночника. Альфа чуть шире развёл ноги омеги в стороны, а вместе с тем, тэхёновы ягодицы слегка раздвинулись, обнажая розовое отверстие в ложбинке между ними. Растянутое пальцами, оно уже слегка покраснело и припухло, при этом блестело от смазки. Чуть подавшись вперёд, Чонгук медленно вошёл в омегу, оглаживая бока и спину того, проникая глубже совсем на самую малость, ведь боль причинять возлюбленному совсем не хотелось. Но Тэхёну всё равно неприятно: внутри ужасное ощущение, которое вызывает слёзы. Снова глаза наполнены влагой, и Тэхён хватается за руку Чонгука, прося того остановиться хотя бы на чуть-чуть. И альфа выполняет просьбу, но ненадолго. Он положил руку омеги, которой ранее он вцепился в запястье Чонгука из-за боли, а потом сплёл пальцы вместе, массируя костяшки партнера. —Потерпи, милый, — нежно произнёс Гук, проникая ещё глубже.— Совсем чуть-чуть осталось. А Тэхён всё ещё терпит. Слёзы текут по щекам, капают на подушку под головой омеги. Но он терпит. Как только альфа до конца заполнил возлюбленного, из горла того вырвался крик, но тихий, будто омега боялся, что его кто-то услышит. Чонгук обеспокоенно рассматривал спину Тэхёна, а потом позвал его. —Тэхён-и, посмотри на меня, — сказал он, ожидая реакции. Тэхён осторожно повернул голову, глаза его были красными, а губа подрагивала. Чонгук развернул омегу на спину, не выходя из него, поэтому Тэхён снова взвизгнул болезненно, но теперь смотрел в глаза альфы с доверием. —Чонгук-а, — дрожащим голосом начал он, — ты можешь…начать? Думаю, я уже привык. Чон наклонился ближе к возлюбленному, покрыл всё лицо его лёгкими, словно бабочки, поцелуями, а потом начал двигаться. Сначала плавно и медленно, давая Тэхёну привыкнуть к наполненности, а потом чуть ускорил движения бёдрами. Толкаясь внутрь омеги снова и снова, с губ его начали слетать неконтролируемые тонкие всхлипы. С каждым движением Чонгука Тэхён расслаблялся и привыкал всё больше. Негромкие стоны срывались с губ омеги, а шипение Гука было довольно хорошо слышно. —Ох, Чонгук-а, быстрее, — прохрипел Тэхён, прикрывая лицо ладонями. Он подмахивает бедрами в такт толчкам альфы, покусывая губы, чтобы хоть как-то сдерживать звуки, вырывающиеся из его горла. Омега хватался за ткани постельного белья, пытаясь как-то держаться на месте. Периодически Чонгук полностью выходил и входил вновь, попадая прямо по чувствительной точке, заставляя омегу стонать от удовольствия. Тэхён тихо поскуливал, стиснув зубы, когда Чонгук целовал ключицы и оставлял маленькие укусы. Альфа спускался ниже, держа омегу за талию, крепко сжимая её. Лизнув сосок омеги, он прикусил его, но не сильно — ровно так, чтобы боли не было вовсе. Стон Тэхёна дал понять Чонгуку, что такое приносит огромное удовольствие его обладателю. Пальцами альфа сдавил другую бусину, поглаживая её, а сам Гук, вернувшись к лицу Тэхёна, поцеловал его нежно, совсем по-детски. Смазка не переставала сочиться из отверстия омеги, делая толчки плавнее и мягче. —Чонгук, — начал Тэхён, захлёбываясь в стонах, — я…мг…люблю тебя! Альфа улыбнулся омеге, смотря тому в глаза с любовью и нежностью, сплетая их руки в замок. Он наклонился над искусанной красной шеей, перешёл на ключицы, снова оставляя отметины, а потом Чонгук клыками своими прокусил нежную кожу Тэхёна в районе сгиба шеи и начала изящных косточек, — метка была поставлена только сейчас, спустя несколько лет любви к этому омеге. Кровь бордовыми бусинками скатывалась с ранки, а альфа вылизывал её, закрепляя свой след на своём Тэхёне. Омега чуть крикнул, но боль держалась недолго. —Ах, Гук-и-и, ты всегда будешь рядом со мной? Обещаешь? —Конечно, обещаю, Тэхён-и, всегда. Альфа всё сильнее вдалбливался в тело омеги перед приближением оргазма, а затем, кончив чуть позже возлюбленного, излился на живот Тэхёна. —Дадим твоему организму полностью восстановиться, нам пока и Субина хватит, — шептал Чонгук на ухо Тэхёну, обвивая руками талию последнего. Омега хмыкнул, растянув улыбку на лице, и кивнул. Всё-таки роды Субина дались ему с огромным трудом, и Чонгук знал об этом, поэтому сейчас, когда у Тэхёна была первая нормальная течка с альфой, нужно дать организму привыкнуть к постоянному партнёру и всем изменениям, что произошли с его обладателем.