Луна

Остановка первая: Стамбул.       Мама часто говорила, что Стамбул — самый романтичный город Турции. За исключением Мидьята, конечно. Звёздные ночи, лунный свет, освещающий влюбленных и храня их самые сокровенные тайны.       Здесь можно было без осуждения бродить по городу, любуясь красивыми улочками и бушующим морем.       Море.       Мама говорила, что море чувствует тебя, чувствует твое настроение и бушует, если в душе твоей смятение, и тихо колышется, когда твое счастье настигло тебя.       Ярен хотелось бы приехать в Стамбул одной.       Пройтись по магазинам, паркам, изучить местный колорит, еду, местность. Посмотреть, как живут люди, как работают, о чем мечтают и как одеваются, как радуются жизни и о чем печалятся. Она была бы наедине с собой, гуляя по набережной и размышляя о себе, о своих поступках, о том, как она могла бы жить и как стоило бы поступить дальше. Ведь до начала всей этой чертовой кровавой мести, у нее были совершенно иные взгляды на жизнь и ее реализацию.       Переезд, вступительные экзамены в университет, работа и возможность обеспечивать себя самостоятельно, окончательно забыв о любимых, но обременяющих родственниках, врагах, проблемах и прошлом.       Не подумайте, Ярен любила семью. Но после всего произошедшего, некоторые их поступки и неосторожно брошенные слова просто напросто убили в ней маленькую хорошую девочку, ту девочку, которая хотела лишь любить, и быть любимой. И на место мечтательницы, пришла демоница.       Она ведь ещё так молода.       Теперь обо всем этом стоит забыть, ведь её молодость, её красота, её жизнь в руках этого мужчины. Называть его своим мужем Ярен ещё не готова.       На дороге столкнулись два велосипедиста, заставив ее дернуться в сторону от резкого звука. Громко ругаясь, они собрали толпу вокруг себя, что заставило и их машину остановиться. Харун взглянул на нее, но звонок вновь заставил его отвлечься и он, причитая и шумно вдыхая воздух, ответил.       Все то время, что они провели в машине, его телефон звонил не переставая. И это хорошо, ведь спроси он у нее что-то, она бы не смогла вменяемо ответить.       Как она должна вести себя с ним в новом статусе? Как они вообще могут быть вместе, если совершенно не знают друг друга? Что за дурацкая турецкая традиция, выдавать девушек замуж за тех, кого они не знают? И ведь и развестись так просто нельзя. Нужна очень уважительная причина, дающая право, желательно женщине, аннулировать брак без всяких проблем. Иначе позор, позор тебе, позор семье твоей, и позор на всю оставшуюся жизнь твою, впридачу с клеймом падшей женщины.       Нужно найти в нем такой недостаток, чтобы он смог стать спасительным кругом в этом круговороте обмана. Вот только, она совсем его не знает. У них даже не было времени узнать друг друга. До свадьбы у них было лишь сватовство, помолвка да треклятая ночь хны.       Воспоминания заставили вздрогнуть. Флэшбэк.       Она сидела на заднем сиденье авто, силясь представить, что все это какая-то шутка уж очень сильно разыгравшегося, после весёлых танцев с матерью, воображения. Но нет. Её жених действительно сидел за рулём машины вполоборота и смотрел прямо в глаза своим бешеным взглядом. Ухмылка на его лице ничего не значила, и Ярен довольно быстро поняла почему. Харун был в бешенстве. — Как ты..? — Как я что, любимая? Как я смог догадаться, что твой гениальный план состоял из бегства? Или как я понял, что весь этот разыгрываемый спектакль перед моей семьёй не в твоём стиле, и почему вдруг женщины стали очарованы твоей покладистостью? — Я... — Ты, моя дорогая жена, слишком сильно заигралась. Игра стоила свеч, и мне понятно, насколько сильно тебе хотелось избежать нежелательной свадьбы. Но ты сильно увлекалась, что не заметила, как я все это время был рядом с тобой. Конечно, не в том смысле, что я ходил за тобой попятам, но достаточно пристально следил за манерой твоего поведения. А поговорив с милой Мелике, так безропотно отвечавшей на все мои вопросы о тебе, я окончательно убедился, что ты, моя прекрасная любимая, не станешь молча принимать свою судьбу и свяжешься с единственным, кто ещё не был полностью отвергнут тобой. Достаточно обеспеченный, чтобы смог тебя вывезти, и достаточно жалкий и глупый, чтобы не смог понять твой план и повестись на байку про несчастную одинокую девушку, которую никто не любит. И ради тебя же самой, тебе лучше никогда не знать, где сейчас Фырат. Забудь о нем.       У Ярен бешено колотилось сердце, а и без того бескровное лицо покрылось испариной. Он что, сразу ее раскусил? Она ведь была достаточно осторожно, даже наедине с собой старалась играть в ту легенду, придуманную для других, ведь глаза и уши есть даже у стен.       Харун все смотрел на неё, изучая ее прекрасное лицо и думал, насколько же она прекрасна. Она даже не представляет, как его пленяет лишь мысли, на что она способна. Умна, хитра, красива. Зла. Обижена на мир. О, да. Ярен стоила всех изощрений, на которые он пошёл, чтобы жениться на ней. В голове мелькнула мысль об этих притягательных сладких губах, но он отогнал эту мысль. Ещё рано. Он будет ждать ее согласия. Он будет ждать, пока она полностью не окажется в его власти.       Ярен закусила губу, задумавшись, как поступить. Этот жест не остался без внимания, и Харун пододвинулся ближе, но она словно окаменела, замерла, со страхом следя за его действиями. Он прижался к её щеке щекой, щекоча ухо своим дыханием. — Ярен. Тебе не убежать от меня. Можешь пытаться снова и снова, но я найду тебя. А пока...       Она почувствовала его улыбку. И крепкий поцелуй в висок, заставивший зажмуриться от пронизывающего страха. Он же не сделает то, о чём она думает?       Харун отстранился, выходя из машины. Он обошел её и, открыв дверь Ярен, предложил ей руку. Отвергать было страшно, так что она, несмело тронув ее похолодевшей ладонью, вышла из машины. — ...тебе нужно возвращаться на праздник. Такая красавица должна быть окружена вниманием. Тем более, это твоя последняя ночь в отчем доме. Наша жизнь на одной подушке ждёт нас. *конец Флэшбэка.       Ярен не смогла узнать, что случилось с Фыратом. Он больше не выходил на связь, да и она боялась, что этот чокнутый выкинет ещё что-нибудь.       Она повернула голову в сторону, и из-под длинных ресниц, слегка щурясь, взглянула на него. Он был красив. Его красота заставила бы многих пасть к ногам, как бы вы не закатывали глаза. Этот греческий профиль, янтарные волосы, горящие глаза, губы, что с такой нетерпимостью терзали ее. Воспоминания пугали отчетливостью. В тот раз её спас случай, но сколько ещё у неё времени перед тем, как Харун вспомнит о ее долге перед ним и не завершит начатое? Говоря честно, она знает, что мало.       Ярен прикрывает глаза, и погружается в спасительные объятия Морфея, но сон длится всего пару мгновений.       Машина мягко останавливается у врат отеля. Они приехали. Глаза открывать не хотелось. — Ярен.       Ради всего святого, почему все это не может быть просто сном? Хотя, какой уж здесь простой сон. Скорее, самый страшный ночной кошмар.