Великолепный век Эовин

Эовин очнулась в незнакомом помещении. Её укачивало, она слышала плеск волн. Она на корабле! Но как? Как это могло произойти? Девушка растерянно смотрела по сторонам. Рядом с ней находились другие девушки. Они о чём-то говорили, но Эовин ни слова не понимала из того, о чём шли разговоры. Видимо, они из каких-то других неведомых ей стран. У всех у них были странные наряды. Простые платья с красными или синими полосами. Необычное сочетание. Одна только Эовин была в своём любимом тёмно-зелёном платье с серыми рукавами. Девушки с подозрением и недоверием косились на неё, но девушке было всё равно. – Поднимайтесь! – властно сказал мужчина, но Эовин упрямо оставалась сидеть на полу корабля. – Эй, ты! Поднимайся! Я к тебе обращаюсь! Девушка посмотрела на него своими серо-голубыми глазами, но не ответила. Она не понимала его, хотя догадывалась, что их просят встать. Потому что остальные начали вставать. – А ну быстро встала, кому говорят! Ты что, не понимаешь? Или язык проглотила? – Да всё она понимает. Поднимите её! К ней подошёл мужчина и начал поднимать, но она резко вырвала руку. – Не смей прикасаться ко мне! – дерзко сказала она, но тот её не понял, потому что она говорила на своём родном языке. На языке Рохана. – Что ты сказала? Говори! – Отойди от меня! – Эовин резко оттолкнула незнакомца и вынула неизвестно откуда взявшийся меч. Наверное, его не заметили у неё. Хотя, как его можно было не заметить? Но, если честно, воительницу это не волновало. – Что ты делаешь, хатун? Отдай нам оружие по-хорошему! – сказал мужчина, но Эовин держала меч наготове, твёрдо и уверенно. В её глазах читалась решительность. – Только подойдите ко мне, и я убью вас! – громко сказала она, сверкая глазами. Девушки в испуге прижались к стенам и друг к другу. Они с ужасом смотрели на неё. Мужчина же скорее понял по её движениям, о чём она говорила, хотя сам не понимал ни слова из её языка. – Что ты себе позволяешь, мерзкая девчонка?! Быстро отдала этот меч! Никто не вправе носить оружие! Тем более женщина! Но Эовин его не слушала. Она отступила на шаг, едва к ней начали подходить. Один мужчина хотел подойти сзади, но она вовремя успела его заметить. Крутанувшись, она резко взмахнула мечом, и мёртвое тело с грохотом упало на пол. Девушки дико закричали. Кто-то плакал, кто прижимал рот рукой, но все они в страхе смотрели на эту чужеземку. Мужчина замер в ступоре, смотря на своего мёртвого товарища, и ещё не верил в то, что его убила какая-то мерзавка. – Да как ты смеешь?! – вспылил он, грозно надвигаясь на неё. – Ты хоть понимаешь, что подписала себе смертный приговор? Да что ты о себе возомнила! – Ещё шаг, и ты тоже будешь лежать здесь мёртвым! – воскликнула Эовин, выставляя меч вперёд. Мужчина снова понял по её движениям, что именно она хочет сделать. Он замер. Сзади подходили ещё двое. – Не смейте! – говорит она с расстановкой, но её не поняли. Снова. На неё набросились сразу двое, одного она успела пронзить мечом, а вот второй крепко схватил её. Меч выскользнул из руки и упал вместе с телом. Подбежали ещё несколько стражников. Девушка ругалась, брыкалась, кричала, кусалась. Ей удалось вырваться из рук мучителей. Одному из них она врезала кулаком, другого оттолкнула ногой, но её всё-таки удалось повалить. – Отстаньте! Отпустите! Я племянница конунга Теодена! Царевна Рохана! Вы не имеете права так со мной обращаться! Задев одного локтём, она почти вырвалась, но её ударили чем-то по голове, и она потеряла сознание. Один из мужчин схватил её за лицо и повернул, осматривая. Всё же это личная рабыня султана Сулеймана. И как бы то ни было, только он может решить её судьбу. А с ней он ещё расквитается. – Привяжите её верёвками, – приказал мужчина. – Слушаю, Ахмед ага, – сказал стражник, а мужчина тем временем подошёл к своему товарищу и вынул из него меч. "Надо же, какой странный, – изумлённо подумал он. – но всё же такой удобный и острый. Хороший меч. И как она так им хорошо орудует? Так, нет, нельзя так думать. Эта тварь убила моего друга. Она ещё пожалеет об этом. А этот меч я оставлю себе. Уж очень он хорош. И всё-таки...откуда он у неё? Наверняка у кого-нибудь украла. Хотя, с другой стороны, у кого она могла бы взять такой меч? Я до этого дня и не видел такого. Да и говорит она на непонятном языке. Чудачка". Мужчина вытер кровь с меча тряпкой, а потом унёс с собой. К тому времени нахалку уже привязали. Они надеялись, что всё уладится, и эта девчонка больше не доставит ему хлопот. Нужно поскорее от неё избавиться. А там уж пускай султан Сулейман решает, что с ней делать. *** Эовин очнулась в темноте. Её облили холодной водой, и теперь она стекала с ног до головы. Такого унижения девушка никогда ещё не испытывала. Но сейчас она думала не об этом. Она думала о двоюродном брате. О Теодреде. Боль снова вспыхнула с новой силой. Огонь пожирал её изнутри, хотя Эовин даже не замечала, что мёрзнет от ледяной воды. Теодред. Она помнила его похороны, помнила, как его тело погребли под холмом, помнила, как плакала над его трупом, смотря на его безжизненные глаза. Её брат погиб в битве, сражаясь с орками. Так почему же она не может умереть так же, как и он? Почему её семья должна платить жизнью? За что? В чём их вина? И в чём её? Где теперь дядя? Где её король? Что с её братом Эомером? Знает ли он о том, что с ней случилось? Ищет ли он её? Или её все забыли, и она осталась теперь одна в этом грязном мире? Нет, Эовин не хотела так думать, не хотела. Но мысли о семье и о братьях не давали ей покоя. Мысли о её народе, которого ждала война с тёмными силами. Она не должна была быть в стороне. Но как ей вернуться назад? Как? У неё ответа на это не было. *** Её привезли в какой-то дворец. Где он находится, она не знала. Да и не думала об этом часто, хоть и понимала, что нужно об этом узнать, чтобы знать, где находится, чтобы знать, как добраться до дома. Она даже пыталась сбежать, несколько раз придумывала план побега, и один раз ей это почти удалось. Вот только, её поймали почти у самых ворот, а потом сильно наказали. Вот только она ни разу не пискнула, ни разу не издала звука, пока её били. Потому что она ничего не боится и будет бороться до конца, пока смерть не настигнет её. *** Она прожила в этом дворце несколько месяцев. Ее заперли в покоях. Кошмар, которого она так в тайне боялась, вылез наружу. Она боялась этой золочёной клетки, ненавидела эти богато украшенные стены. Уж лучше бы Эовин оставалась простой бродяжкой на воле, чем царевной во дворце и уж тем более рабыней. "Нет, нет, я не рабыня, – говорила она себе. – Я свободная принцесса, рождённая в Эдорасе, и пусть здесь меня считают рабыней, дух мой свободен. Я должна стать умнее. Незнание убивает. Да и нет никому дела до моих чувств. Я стану умной, буду учиться, а потом сбегу отсюда. И когда мой брат найдёт меня или когда я найду его, то мы отомстим. Я отомщу за всё, что со мной случилось здесь". И Эовин стала заниматься. Она сначала с трудом учила язык турков, но благодаря своему труду и упорству, смогла уже говорить фразы и предложения, научилась понимать их речь. Но она не забывала и свой язык. Каждый день, находясь одна в своей комнате, она говорила на своём языке, пела песни Рохана, писала на бумаге, а потом сжигала, чтобы никто не нашёл её листы, исписанные на непонятном языке, чтобы никто не узнал этот язык. Она не допустит этого. Никогда. А еще она отомстит. *** Её привезли в столицу через несколько недель. Она не знала, но догадывалась, зачем. И она не ошиблась. Вон он, невольничий рынок, где торгуют рабынями. Как, как она докатилась до этого? Как это стерпела тогда, почему не сбежала? Неужели её дух недостаточно силён, неужели её сломали? Нет, это невозможно, этого просто не может быть. Так не должно быть! Она шла рядом с остальными и видела, как плачут девушки, как жмутся друг к другу, как зовут свою семью по имени, но никто не откликается. Сердце девушки сжалось. Даже без древнего врага зло уже распространилось повсюду. Люди, считающие, что жизнь ничего не стоит. Люди, считающие себя выше других. Она закрыла глаза, судорожно сжав кулаки. Нет, её народ не такой. В её стране никогда не было рабов. Она знает это наверняка, потому что часто выезжала из столицы в другие деревни, смотрела на свою страну. И везде, где бы она не была, все были свободны. Потому что люди ценили свою свободу превыше всего, хоть и служили своему королю. Но они служили не от того, что их заставляли, а от того, что они верили своему королю. Даже тогда, когда её дядя изменился, они оставались ему преданы. Даже несмотря на то, что он изгнал её брата Эомера, но потом брат вернулся. Тогда король уже пришёл в себя благодаря Гэндальфу Белому. Но даже тогда её брат и его отряд оставался свободным, пусть и изгнанным. А тут, тут боль, страх, плачь. Всё то, что она видела когда орки разоряли их деревни. Её сердце сжалось ещё сильнее, когда она увидела, как какой-то господин бьёт маленького мальчика, согнувшегося пополам. Услышав его стон, девушка не выдержала. – Что вы делаете! – воскликнула она. – Ему же больно! Как вы можете бить детей ни за что? – А тебе-то какое дело, хатун? – раздражённо спросил мужчина. – Или тебя тоже побить? Ты ведь простая рабыня. Нам нет дела до того, что ты думаешь. И этот мальчик тоже раб. Вы все вещи, – он замахнулся, чтобы ударить его хлыстом, но девушка в два шага оказалась рядом с ним и налету схватила хлыст. Он замер в воздухе так и не успев достигнуть своей цели. – Только попробуйте его ещё раз ударить, эфенди, и вы пожалеете. – Ты мне угрожаешь, жалкая рабыня? Да кто ты вообще такая? – мужчина дёрнул руку, но Эовин сильнее сжала хлыст. Она скорее почувствовала, как он впился в её руку. На ней показалась кровь. – Не смейте так обращаться с ребёнком. Он ни в чём не виновен. – Замолчи. Этот воришка украл мой хлеб. Он сполна заслужил всё то, что с ним сделали. Он вырвал хлыст и, замахнувшись, ударил её по лицу. На щеке образовалась тонкая красная полоса. Девушка стойко выстояла удар, даже не пошатнувшись, даже не пискнула. – Ты жалок, эфенди. Насколько же низко надо пасть, чтобы бить детей. В тебе нет чести. – Да что ты знаешь о чести? У тебя её нет, рабыня. Ты вещь, а у вещей нет эмоций. – Даже рабыня лучше тебя, эфенди! – услышала она голос какого-то мужчины и резко обернулась. К ней приближался какой-то господин, судя по его богатой одежде. Он посмотрел на неё своими карими глазами, под его глазом была какая-то ямочка. В довершение всего у него была короткая борода. Эовин показалось, что она не очень ухожена, но тут же про неё забыла. – Что тут происходит, эфенди? – Это рабыня хотела помешать мне наказать воришку, господин. – Вот как? – с интересом спросил господин. – И что же? Где эта рабыня? – Вот она, господин, – кивает эфенди на Эовин. Господин поворачивается к ней и смотрит оценивающим взглядом на девушку. Она стоит прямо, расправив плечи с гордо поднятой головой. Её русые волосы, отливающие золотом, струились до пояса, а серо-голубые глаза смотрели с вызовом и вместе с тем со скрытой печалью. "Красивая девушка, – думает он. – и стоит, как настоящая госпожа. Уверен, она понравится повелителю". – Как тебя зовут, хатун? – спрашивает он, но незнакомка молчит, словно могила. Ему это не очень понравилось. – Я задал вопрос. Назови своё имя, хатун, – властно сказал он. – Сначала сами назовитесь, господин, – с вызовом говорит она. Мужчина слышит сильный акцент, но говорит она неплохо на их языке. Для рабыни, недавно оказавшейся здесь. – а потом и я отвечу. – Что за дерзость, рабыня?! Да как ты смеешь так говорить с господином?– заводится эфенди. – Господин, позвольте наказать эту дерзкую мерзавку.... – говорит он, но мужчина властно поднимает руку, и эфенди замолкает. – Ты и, правда, очень дерзкая, хатун. За такое тебя бы точно высекли на площади, – начал говорить мужчина, стараясь внушить страх девушке, однако она даже не вздрогнула. – однако тебе повезло, что сегодня я в хорошем настроении. Меня зовут Ибрагим паша. Я великий визирь этой Османской империи. И тебе не стоит так дерзить. Впредь остерегайся дерзких слов. А теперь назови своё имя. Девушка промолчала несколько минут, осваивая информацию и задумчиво внимательно смотря на Ибрагима, а затем сказала: – Меня зовут Эовин. Я Ристанийская царевна, племянница короля. – Вот, значит, как? – с интересом спросил он. А эта девушка его очень заинтересовала. Она, действительно, выглядела, как госпожа внешне, если не считать её наряда. Хотя это неудивительно, учитывая её положение. – Ристанийская царевна? И что же это за страна такая? – Она находится далеко отсюда, господин. За морем. – Интересно. Даже очень. Так выходит, тебя зовут Йовин? – спросил он. – Э-о-в-и-н, – поправила его хатун, медленно и с расстановкой повторяя своё имя. – Эовин, – повторяет имя Ибрагим, словно пробуя его на вкус. – Красивое имя. Звучное. Скажи, почему ты заступилась за воришку? – Я не знала, что он вор, господин. Я видела лишь то, что этот человек жестоко избивал маленького испуганного мальчика. Так нельзя. – Но ведь это не тебе решать, хатун. Твоего голоса здесь нет. Ты рабыня. – Может, для Вас я и рабыня, но духом я свободна, – дерзко отвечает она. Ибрагим испытывает смешанные чувства. С одной стороны она дерзкая, что не подобает себя так вести с великим визирем огромного государства, а с другой она ему очень понравилась. "Вот она, Ристанийская царевна из далёкой, неизвестной страны. Эовин. Ты станешь моим оружием против Хюррем. Свободолюбивая и дерзкая. Но я подчиню тебя себе. Ты будешь служить мне, нашему повелителю и поможешь раздавить змею, одурманившую разум нашему государю. Эовин, ты будешь нашим спасением". – Может, и так, но ты должна подчиняться здешним правилам. – Даже если и так, так жестоко относиться к ребёнку бесчеловечно. Он голоден и беден. Для Вас он всего лишь раб, господин. Но он также и человек. Неужели он должен страдать за то, что не может съесть даже корку хлеба? Как можно быть таким жестоким? Как может так человек ненавидеть человека? Эта девушка права. Никому не стоит пренебрегать своим положением и наказывать насколько жестоко. Пусть этот мальчик вор, но он своровал хлеб для того, чтобы выжить. Ибрагим когда-то и сам был таким, когда только попал сюда. В глубине души он понимает это, но сейчас он великий визирь. Он не должен давать поблажки рабам. Хотя сам он раб. Только выше положением. Ладно. Пожалуй, тот эфенди и, правда, перегнул палку. – Эфенди, – строго говорит он. – Слушаю господин. – Это твой мальчик? – Да, господин. Вот документы, – эфенди показывает какие-то бумаги. Ибрагим смотрит, проверяя достоверность. – Хорошо. Я покупаю этого мальчика. Теперь он будет принадлежать мне. Вот деньги, – Ибрагим показывает достаточно увесистый мешок с деньгами. Эфенди не хочет отдавать воришку, но видит мешок с золотом и соглашается. Это даже лучше, чем он мог себе представить. Хоть какая-то польза от этого раба. Другой бы и грош за него не отдал. А тут целый мешок золота. Да и потом. Кто он такой, чтобы перечить великому визирю? Повезло ещё, что тот был благодушен. Эфенди ушёл довольным, тут же позабыв о своём бывшем рабе. Ибрагим видит, как девушка подходит к мальчику и бережно приподнимает ему голову. Она смотрит на него своими прекрасными глазами. – Спасибо Вам, госпожа, – слабо говорит мальчик, улыбаясь, но Эовин лишь качает головой. – Не меня тебе надо благодарить. Тебя господин выкупил. Мальчик приподнимается и смотрит на Ибрагима. – Спасибо, господин. – Не стоит благодарности, мальчик. Теперь ты будешь служить мне. Надеюсь, я не зря тебя выкупил, – говорит он. Эовин становится больно от этого. Само слово "раб" ей противно. Но сейчас лучше промолчать, лучше помочь ребёнку. – Как тебя зовут? – мягко спрашивает она. – Алексей, госпожа. Это имя кажется ей странным, новым, чужеродным, как и Ибрагим. Но это их имена, и не ей осуждать их. В конце концов, для них и имя "Эовин" чужеродно. – Алексей? – переспрашивает Ибрагим. – Так ты русский? – Да, господин. Я из Крыма. Мужчина не удивлён. Многих рабов привозят именно из Крыма. Даже Хюррем Султан попала к ним оттуда. – Хорошо. Хатун, помоги ему встать и идите за мной. Кстати, где твой господин, Эовин? Он заметил, как она дёрнулась от того, что он спросил о её "господине". Он уже понял, что та никого не признает господином над собой в душе, даже если и будет называть "господином" тех, кто её пленил. – Так, где он? – Не знаю, – пожимает плечами она, придерживая мальчика. – Кажется, был на корабле. – Отведи меня к нему. Девушка вздыхает, но слушается. Она не может бросить Алексея и помогает ему. Она отводит его к кораблю. – Ах вот ты где, жалкая рабыня?! – закричал мужчина, замахиваясь хлыстом, едва её заметив. – Как ты посмела уйти? Жалкая тварь! Тебя ждёт наказание! – Спокойно, эфенди, – властно говорит Ибрагим. – Она со мной. – Ай, Аллах, Аллах, господин. Благодарю Вас, что вернули эту мерзавку. Давно от неё нет покоя. – Как тебя зовут, эфенди? – Ахмед, господин, – говорит мужчина. – Давно она у тебя? – Да уже несколько месяцев. Взяли её с какой-то неизвестной земли. Там целый поток людей шёл. Вот мы их и схватили. Во дворец сначала привезли. А потом и в столицу. Очень от неё хлопот много. – Что за земля не знаешь? – Да мне-то откуда знать, господин? Никогда раньше не видел. Степь какая-то. Мы не сразу их увидели, сначала исследовали земли. А потом и нашли. Лучше у неё сами спросите. Эта информация очень заинтересовала Ибрагима. Он кивнул. Теперь он точно захотел её купить. – Я беру её, эфенди. Она теперь будет служить мне. – Как пожелаете, господин. – Держи, – он кладёт один увесистый мешок Ахмеду эфенди на руку. Тот берёт и махает рукой рабыне "мол, свободна теперь". Они уже собирались уходить, когда Ибрагим замечает меч на поясе у эфенди. – Что это за меч, Ахмед эфенди? – с интересом спрашивает Ибрагим. Мужчина поворачивается. – А, этот-то? Нашли у этой рабыни, господин. Она им двоих моих товарищей убила. Такой шум был. Мы её потом к столбу привязали. Уж очень она буйная. Ибрагим изумлённо посмотрел на Эовин. – Ты убила тех людей? Почему? – Они были жестокими, господин. Они заслужили смерть. – Но ты же сама говорила, что жестокость – это плохо. – Да, но особенно плохо, когда так обращаются к ребёнку. А они плохо обращались со мной и с другими девушками. Били нас, наказывали ни за что. Обращались с нами как с вещами. Я тогда этого стерпеть не смогла. – Ахмед эфенди, покажи этот меч, – потребовал Ибрагим. Ему стало очень интересно. Всё же эта женщина его смогла поразить. Он посмотрел на протянутый меч, и взял его в руки. Хороший меч, добротный. Его рукоять простая, но прочная, а сам меч острый. – Откуда он у тебя? – обращается он к Эовин. – Женщины нашей страны исстари воины. У кого нет меча, тот погибнет в бою. И я уже говорила, что я царевна. Ибрагим поражённо выдохнул. Выходит, есть страна, где женщины бьются бок о бок с мужчинами? Уму непостижимо. Как такое вообще возможно? Ни одна мусульманка не имела права владеть оружием и уж тем более владеть мечом. И уж тем более даже задумываться не имела права о том, чтобы идти на войну и воевать вместе с ними. Ни в Европе, ни в Азии Ибрагим Паша ещё не встречал такого. Как мужчины этой неизвестной дикой Ристании смогли допустить этого? Наверное, это ведомо одному Аллаху. – Я беру этот меч, – говорит он эфенди. – Но, господин, этот меч хорош. Я и сам хотел его носить. Он очень дорого стоит. – Отдам за него два мешка золотом. Этого будет достаточно. – Но, господин... – Вполне достаточно, эфенди. Или я его так заберу. Это теперь подарок нашему повелителю. – Хорошо, господин. Я согласен, – широко открыв глаза, сказал Ахмед. – Два мешка так два мешка. В конце концов, это для повелителя. А мне и денег достаточно. Он понял, что ему не стоит спорить с этим господином. – Вот и хорошо, – Ибрагим забирает меч, и поворачиваясь, говорит: – Идёмте, нам надо идти во дворец. Эовин и Алексей последовали следом за ним. Девушка с грустью думала о том, что позволила отдать меч этому человеку. Это оружие её народа, и оно принадлежит ему. Но уж лучше меч будет у Ибрагима, чем у этого жесткого Ахмеда. Вздохнув, Эовин смотрела вперёд. Вскоре они прибыли на место. Именно так Ристанийская царевна Эовин попала во дворец самого султана.