Он будет наш

День был солнечный, но ветреный, поэтому, покормив жирных уток Сент-Джеймсского парка, привратник Восточных Врат и ответственный по искушению яблоками покинули территорию вылизанных газонов и направились бродить по улочкам города. За тихой неспешной беседой о том, что народец нынче пошёл унылый и безынтересный, ангел и демон добрели до тумб с афишами. — Да, ни религиозных фанатиков тебе, ни оголтелых грешников, — согласился Кроули, — все такие — серединка на половинку. Даже искушать стало скучно, предсказуемо. — И всё-таки есть ещё те, в ком горит искра божия, — как всегда мягко возразил Азирафаэль, читая плакаты с анонсами. — Кроули, — медленно проговорил Азирафаэль, рассматривая афиши, пока демон крутился в разные стороны. — Кроули, — повторил ангел, — посмотри сюда. — Нет, нет, нет, нет, — зашипел демон, — только не это. Зачем? Это же не еда. Давай лучше сходим и перекусим где-нибудь. — Да и ещё раз да! — воодушевился Азирафаэль. — Год русской культуры, ты знал? Балет, «Анна Каренина» в  «Prince Edward»: это недалеко от моего магазина, Эрмитаж, винный клуб в Пушкинском доме. — Только не балет и не театр, — стонал Кроули, волочась позади бодро вышагивающего в сторону билетных касс Азирафаэля, — я не вынесу этого ещё раз. Тихий, мягкосердечный и покладистый ангел проявлял просто ослиное упрямство в вопросах культпросвета. Демон содрогнулся, вспоминая лондонский год Японии и двухдневный спектакль театра Кабуки. А потом они дегустировали какую-то тошнотворного вида и вкуса сине-зелёную слизь, похожую на желированные холодные сопли. Вспоминая ощущения от поедания живого осьминога и эти резиновые щупальца с крошечными присосками, шевелящиеся где-то в горле, Кроули с трудом сглотнул ком вязкой слюны. Апофеозом всей этой мерзости было тёпленькое сакэ. — И балет, и в театр, и на приём к русскому послу сходим обязательно, — потирал мягкие ладошки Азирафаэль. — А то мы так и не узнаем, что значит эти слова «uhoo» и в «loskooti». — Почему же не узнаем, — обреченно бурчал демон, волочась по следу радостного Азирафаэля, — первое — рыбный бульон, а второе — маленькие тряпочки. — То есть мы были пьяны, как маленькие кусочки ткани? — Азирафаэль резко остановился, и демон чуть было не клюнул его носом в кудрявый затылок. — Точно, — прошептал Кроули в порозовевшее от ветра ангельское ушко, — как тысяча маленьких шматочков. Ангел стоял, задумчиво кусая губы и о чём-то думая. А думал он о том, как бы спросить, вернее намекнуть и вызнать, что помнит Кроули о завершении их алкоэпопеи в русском ресторане. — А кстати, Кроули, как ты себя чувствовал после водки? — Азирафаэль сделал невинные глазки и развернулся лицом к демону. — Начальство не прознало о твоих шалостях? — Ш-ш-шалости? — переспросил Кроули, испытывая прилив бурлящей, аки смола, радости. — О каких шалостях ты лепечешь, ангел господень? — мурлыкал демон, нарезая круги вокруг фигуры в кремовом пальто. — Я чего-то не помню? — Ну что ты, дорогой, — улыбнулся Азирафаэль, — ты же сам сказал, что вам нельзя пить водку, и если Ад узнает, то кары тебе не миновать. — Ну да, ну да, — сник Кроули, — нельзя. А вам разве можно? Мысль о том, что если ко всем его прегрешениям добавить ещё распитие водки, повергала в дрожь. Пронизывающие взгляды архангелов Михаила и Гавриила развоплотили Азирафаэля в его голове на атомы, электроны и фотоны. — Официального запрета нет, — нервно сглотнул ангел, — но кто знает? Я давно Там не был. Энтони Дж. Кроули с великой долей скепсиса наблюдал, как его оппонент на грешной земле покупал билеты на всевозможные мероприятия на ближайшую неделю.

***

Кроули примерял одну за одной чёрные рубашки и пиджаки и недовольно отшвыривал чем-то не угодившую ему одежду. Фикусы боялись шелохнуться, пышный спатифиллум от страха зацвел раньше срока. Bolshoy. Они идут в Bolshоу Театр, и это придурошное, дьявол его задери, Лебединое озеро! Демон в раздражении содрал с себя очередную рубашку и скосил глаза в экран плазменного телевизора, висящего на стене в гостиной. Там в гостях у известного шоумена сидел смазливенький красавчик, сыгравший Тора в очередном выдуманном людишками кино. Кроули фыркнул и рассмеялся. — Тёмный владыка! Да чтоб вы знали, Тор был огромный рыжебородый мужик, сморкающийся в два пальца и воняющий козлами, а не это нечто в песочных лосинах, изображающих костюмные брюки. — И молот у него был, — Кроули передёрнул плечами, вспоминая, что легендарное оружие было призвано гонять нечистую силу, — хороший такой боевой молот, а не это недоразумение с распродажи в Икее. — Кроули, сукин ты сын, — внезапно рявкнул ведущий голосом Хастура, — Вельзевул ждёт тебя с докладом, а ты не выходишь на связь! — Что за доклад? — демон застыл с шелковой сорочкой в руках. — Квартальный отчёт, червей тебе в брюхо, — булькнул герцог Ада, — ты там совсем отуземился что ли? Азирафаэль, стоя у зеркала, не спеша застёгивал жилет для торжественных выходов, прислушиваясь к бормотанию старенького, в деревянном корпусе радио. В эфире молодой визгливый и, честно сказать, придурковатый (ангел одёрнул себя: просто модный молодой человек) вещал о «суперской, самой ожидаемой кино новинке этого сезона». Ведущий верещал о лихо закрученном сюжете, невероятных спецэффектах и о гениальном актёре, сыгравшем красавца Тора. Ангел прыснул от смеха, вспоминая заросшего жёстким медным волосом балагура и выпивоху, любившего поддразнивать завистливого братца, что он даже ветра пускает громче и музыкальнее, чем Локи поёт свои висы. Жилет подтянул мягкое округлое брюшко, и Азирафаэль со вздохом повернулся в профиль. — Азирафаэль, — внезапный глас Метатрона заставил вздрогнуть, — тебя ждут с объяснительной. Стоя в облаке торжественно-сияющего света, Азирафаэль переминался с ноги на ногу и, что греха таить, обмирал от страха. — Во славу Божию, — льдом прозвенел сзади бесстрастный холодный голос архангела Михаила. Бедный ангел почувствовал, как взмокли его кудряшки, и медленно обернулся, повторяя приветствие. Ему сразу же пришлось зажмуриться от невыносимого благодатного излучения, мощным потоком изливающегося от стоящих рядом шестикрылых серафимов. «Мне конец, — мысли испуганными белыми кроликами метались в голове, пытаясь укрыться от исходящего потока силы многокрылых. — Как это смертные выдерживают их явления?» Грозный архистратиг Михаил, выбравший сегодня женский образ, сурово смотрел на несчастного Азирафаэля, держа в руках фотографию. — Ты пил водку, Азирафаэль, — спокойно проговорил архангел, протягивая несчастному фото, — и ты пил её вместе с демоном. Негоже ангелам потеть, но он слишком долго пробыл в человеческом теле и все земные реакции стали присуще и ему тоже. Капельки пота бежали по спине, и Азирафаэлю казалось, что от него валит пар, а предательски вспыхнувшие щёки и уши выдают его с головой. — Мы ждём объяснений, — лиловые молнии, полыхающие в глазах архангела, вызывали толпы мурашек, табуном пробегающих по смертному и, надо отдать должное, очень любимому телу ангела. Всё, о чем мог сейчас думать Азирафаэль, это зачем здесь серафимы — Высшие чины — и то, что Кроули, наверное, ждёт его у театра, а он скорее всего никогда больше не вернётся на Землю, а значит, надо сказать правду. Ну или почти правду. — О, видите ли, я узнал, что демонам нельзя пить водку, — срывающимся от волнения голосом протараторил Азирафаэль, — от этого в них просыпается любовь и благость. По лицам шестикрылых понять что-либо было невозможно, а Михаил всё так же стоял с насупленными бровями. — И-и я решил, почему бы не попробовать? — заикаясь, продолжил ангел. — Перетянуть демона на нашу сторону. Это был бы такой удар по престижу Ада, разве нет? Азирафаэль вымучил лучезарную улыбку и сглотнул.  — Ну и как? — гулким, как звон колокола, голосом спросил один из Высших. — Пробудилась в Тёмном любовь-то? — Я-я-я думаю, да, только у меня слишком мало практики, — пухлые ручки судорожно мяли друг друга и беспрестанно одёргивали жилет и полы пиджака. — Мы быстро захмелели и вот… Азирафаэль ещё раз взглянул на фото. Снимающий запечатлел их в тот момент, когда они наслаждались соленьями, и руки обоих лежали на столе. «Слава богине, — мысленно поблагодарил ангел. — Надеюсь у них нет фото, где Кроули щиплет меня за задницу». — Потому что закусывать лучше надо было! — рявкнул Михаил, а Азирафаэль унизительно дёрнул коленями, приседая.  — И на такие мероприятия следует получать санкцию, а не устраивать самодеятельность. Ангел помертвел и мысленно распрощался со всеми земными привязанностями: с любимой лавочкой, набитой редкими книгами; суши и соевой соус канули в Лету в воображении Азирафаэля; нежнейшие блинчики в Ритц; прогулки в парках; настырные утки и уютные вечера с язвительным демоном за бутылочкой коллекционного Мутон Ротшильд. — Ладно, — неожиданно сменил гнев на милость Михаил, — в целом, инициатива хорошая. Хвалю, продолжай, но поаккуратней с водкой. Архангел развернулся и пошагал в сияющую синь, а растрёпанный и потрясённый Азирафаэль остался один на один с двумя серафимами. — Вы с грибочками попробуйте, — неожиданно доброжелательно проговорил один из шестикрылых, подходя ближе, — а ещё кулебяки и рассольник с потрошками. — А картошка со шкварками! У меня один безбожник за неё праведником стал, — подхватил второй Высший чин, — а котлетки щучьи с окрошечкой холодненькой и блинчики с припёком! Азирафаэль чувствовал, как каждое крошечное пёрышко в его крыльях поднимается, наэлектризованное мощной всеблагой силой, исходящей от коллег по небесному цеху. — Не робей, ангел, — хлопнул его по плечу серафим, и бедного Азирафаэля пригнуло от невыносимого прикосновения, — демон будет твой — ещё и премию получишь к новому году.

***

В фойе прозвенел уже второй звонок, а белокрылый так и не появился. Кроули переживал и нервно прохаживался вдоль зеркал, обмахиваясь программкой с либретто. — Где тебя черти носят? — прошипел демон, когда какой-то непривычно бледный и взъерошенный Азирафаэль быстро вошел в холл. — Я тут уже полчаса загораю ради твоих лебединых причуд. Демон буйствовал и сыпал претензиями, а Азирафаэль думал только о том, что теперь ему надо оправдывать высокое доверие, оказанное начальством, и взрастить в падшем любовь с помощью крепких алкогольных напитков и русской кулинарии. В кои-то веки Азирафаэлю было не до действа, творящегося на сцене. Кроули уже на двадцатой минуте привычно привалился к плечу и посапывал носом, время от времени причмокивая во сне, а ангел даже ни разу не ткнул его локтем под рёбра. Кроули, чтобы не вызывать подозрения, изображал сладко спящего, а сам вспоминал свой визит в Преисподнюю. Вонь из аварийной канализации выжимала слёзы из змеиных очей, а мрачные хари, встречающиеся по пути, — желание протереться спиртовой салфеточкой. — Кроули, Кроули, Кроули, — обманчиво нежно промурлыкала Вельзевул, отгоняя тучку дрозофил, кружащихся вокруг головы, — от тебя пахнет Водкой! Энтони Дж. Кроули сморщился и сунул руки в карманы неприлично узких, даже для демона, джинс. — Статья 13 подпункт 1.2 Тёмного Кодекса, — торжественно зачитал Дагон, стоящий справа от кресла Повелителя Мух, — чертям, демонам и шайтанам категорически, под страхом развоплощения святой водой, запрещается пить водку. — Ребята, — демон оглядел мрачный зал с тусклым подземным светом, — ну не думаете ли вы, что я просто так от нечего делать решил жахнуть aqua vita? По суровому осуждающему молчанию присутствующих можно было сделать вывод, что именно так все и думали. — Я искушал ангела, — Кроули расхлябанной походочкой продефилировал по залу и, подойдя к возвышению, на котором сидела правитель Ада, бесстрашно поставил ногу на ступеньку. — И мне почти удалось, но, из-за того что нам запрещено пить водку, я быстро опьянел и не довел начатое до конца. — А Светлый? — заинтересованно спросила Вельзевул. — А они там крепкие парни в Раю, — Кроули сжал пальцы в кулак и пристукнул себя по колену, — им-то похоже Гаврила с Мишаней наливают сорокаградусную время от времени. Короче, пока один ноль в их пользу, но я не сдался, и если бы вы меня не дёрнули… Демон многозначительно помолчал и с некоторым осуждением покивал всем присутствующим. — Ладно, — кивнула Вельзевул, — разрешаю, действуй. Ангел должен быть наш. Таким образом, фирменная карточка Большого Театра прошла в этот раз мимо внимания тёмных и светлых сил, потому что каждый из них был занят исконно русскими вопросами: как быть, что делать и кто виноват.