Леди Тано?!

Мол прилетел только под вечер. Войдя в дом, усталый, в испачканной какой-то пахучей смазкой одежде и благоухающий топливными испарениями, но спокойный, он помахал рукой Асоке. Разумеется, Саважа и Лумии в обозримом пространстве не наблюдалось, и неудивительно: Мол вообще не сомневался, что братец, лишь оставшись наедине с девушкой, устроил ей секс-марафон длиною в световой день. Следом за мрачным Молом гуськом вошли сияющие клоны: они о чем-то шумно галдели, и настроение у них было куда лучше, чем у забрака. — Что за парень! — добродушно объявил Сил и хлопнул ситха по широкому плечу. Мол слегка хыкнул от такой нежности: все же клон был выше него на полголовы, да и мускулами пошире и поразмашистее — так что хлопок получился ощутимым. — Кэмер, в тебе пропадает талантливый механик! Асока хмуро прислонилась к дверному косяку и смотрела на то, как прилетевшие клоны наперебой расхваливают Мола. — Добрый вечер, — поприветствовала всех она. — А по какому случаю тут такой ажиотаж? Дарт Мол тщетно пытался вырваться из крепких рук Сила. Мужчина радостно доложился Асоке, что муж у неё — не мужик, а золото, с руками, растущими исключительно из нужных мест. И что такого славного парня как он в имперских ремонтниках с этими самыми золотыми руками так бы и оторвали. Воспылав к Молу братской любовью, по неясной никому (даже самому Молу) причине, клоны дружно пошли снимать доспехи. Но отдышаться ситху никто не дал. Едва он остался наедине с Асокой, как она стремительно подошла к нему и, подцепив его за руку, со взволнованным лицом увела в спальню. Клоны, очевидно, решили, что расхваленного перед женой Мола повели неистово трахать — так что засвистели им вслед и радостно принялись ждать ужина, искренно рассчитывая на очередное пиршество из-под руки Саважа. Асока же прижалась спиной к двери, гневно взглянув на Мола. Нет, даже не так. На раздевающегося Мола. — Что ты на меня так смотришь? — спросил он, снимая с себя футболку и доставая свежую одежду из шкафа. — Да вот думаю, идиот ты или как, — прошипела она, — переться вместе с клонами на их же корабль! А вдруг они тебя запалят?! А вдруг узнают, кто ты?! Или кто-то из них тоже видел тебя и в курсе, что ты — ситх! — Ничего такого не случилось. — Он вздохнул и подошел к двери, встав перед Асокой. Она немного смутилась, взирая на маленько чумазого после починки корабля Мола. Даже на лице его возле уголка губ были капельки темной топливной жидкости. — Пропусти, я в душ. — Не пущу, — заупрямилась Асока. — Пока ты меня не выслушаешь, никуда ты не пойдёшь! Закатив глаза, несчастный забрак осознал, что это надолго. Вздохнув и закинув на плечо полотенце, он слушал яростный монолог Асоки, ярившейся, что Мол делает все так, как хочет, а на остальных положил большой и татуированный хер, и что если бы его там повязали (в чем сама Асока сомневалась), каково ей было бы здесь. На этом моменте Мол приподнял на неё блеснувшие глаза. — Леди Тано, — низко мурлыкнул он, внезапно надвигаясь на неё, как тайфун, и обхватывая узкую талию рукой. — Я по твоему монологу понял две вещи. Первая. Так часто мой хер ты точно не стала бы упоминать, если бы на то не было контекста. Этим самым «контекстом» он уже деликатно прижался к ее бедру, притянув Асоку к себе ближе. — Вторая. Асока едва не спросила, что было первой, и невольно подставила губам ситха свою шею. Перед глазами так и встало перекошенное болью смуглое лицо Рекса… однако избежать соблазна и проигнорировать Мола было выше ее сил. Проведя ладонью по мускулистым, вздымающимся от дыхания бокам, Асока не воспрепятствовала Молу, когда он ловко приспустил с неё штаны и поднял тунику. — Мол… — шепнула она, вспыхнув. — Сейчас все всё поймут. — Да пусть, — пожал он плечами, сунув руку в Асокин бюстгальтер и высвобождая из него одну терракотовую грудь, увенчанную крупным торчащим соском с белой ареолой. Он пропустил его между пальцев и слегка оттянул. Настоящий ситх! Возбуждает — и не краснеет! — возмутилась Асока, толкнувшись грудью ему в ладонь и закидывая ножку на забрачью талию. — Но там… там… я должна тебе сказать… — она сбивчиво зашептала ему в губы, немного путаясь оттого, что к ней внизу уже подступился горячий и достаточно твёрдый член, готовый вот-вот войти. — Должна предупредить… — Ты это о своем коммандос, Рексе? — неожиданно ехидно прозвучало от забрака. Любовную пелену Асока беспощадно сморгнула, вскинув брови: — Ты знал?! Но, впрочем, возмутиться ей не дали. Мол резко вошёл на всю длину, отчего Асока громко охнула, подозревая, что это было слышно, в том числе — за пределами комнаты. — Знал ли я? — ухмыльнулся он, вжимая девушку в дверь и приподнимая ее за бедра. Дьявольская улыбка коснулась его губ. — Конечно, знал, с самого начала. А в противном случае разве я позволил бы тебе остаться с ним наедине и развести все эти нюни по поводу твоей беременности и наших отношений?! — Чтооооо?! — Асока замерла, уперлась руками в грудь Мола и вдруг возмутилась. — Ты! Да ты!!! Рогатая сволочь! Ты все подстроил!.. Рогатая сволочь и коварный махинатор темпа не сбавлял, вовсю вдалбливаясь в гневную, но влажную Асоку. — Что-то я не ощущаю сопротивления, которое достойно подкрепило бы твою ярость, которую ты пока источаешь только на словах, — стебал он тогруту, с умилением жаря ее в прежнем темпе. Зажаренная Асока понимала, что злость на Мола велика, но и остановить долгожданный секс-марафон не хочется. Что же делать? — Ненавижу тебя! — изрекла она, надменно прикрыв глаза веками и впиваясь ноготками в широкую спину Мола. — Ненавижу! — А потому расцарапаю. Нет, это было невыносимо! — Ну, я не могу заниматься любовью с женщиной, которая меня ненавидит, — благоразумно вздохнул Мол и подался назад. Асока возмутилась. — Что?! А ну иди сюда!.. Но уже посреди процесса Асоке стало казаться, что коварство Мола не знает границ и пределов. Секс был вопреки всем ожиданиям — на двенадцать из десяти! Асока, как ни сдерживалась, смолчать не могла, понимая разумом, что несчастным клонам не свезло аж дважды в сутки: ночью их мучили Саваж с Лумией, а вечером — получается, они с Молом. Но Мол, очевидно, именно сегодня открыл в себе неисчерпаемый сексуальный талант, поскольку срывал с губ Асоки исключительно густые и громкие стоны, которые она пыталась заглушить. Бесполезно, правда. Как только она вела себя тише, злобный нарушитель спокойствия (которому не хватало лишь зловещего хохота) делал так, чтобы девушка терзала своими покрикиваниями уши всех, кто находится в доме. Это была его маленькая, изощренная, темная месть этой белобрысой каминоанской сволочи, которая попыталась дважды — дважды! — увести у него Асоку. Она моя! — неожиданно ревниво — даже для самого себя — подумал Мол и утробно зарычал, подхватывая Асоку на руки и сажая поверх собственных бёдер… … минут двадцать спустя после публичного позора они устало валялись на кровати со смятыми после бурного секса простынями, в поту и мыле. Ситха подначивало выйти наружу в пику сопернику и показать ему всю силу Асокиной страсти. Асока мечтала остаться здесь и спастись от едких комментариев, надеясь, что до завтра все уляжется и о ее громком поведении все забудут. Так что, когда ситх пытался встать и рвануть к двери, Асока предпринимала новую попытку его задержать, и ей снова приходилось заниматься сексом. Этот круг постельных утех казался бесконечным. Уже вымотанный, Мол тихо взмолился: — Леди Тано, отпусти. Нельзя же навеки запереться с голой тобой в этой комнате! — и подумав, он добавил. — Как бы мне этого ни хотелось. — Ладно, — устало оповестила Асока. — Иди куда хочешь. Мне уже все равно. Посмеявшись, забрак легко взял Асоку на руки и вместе с ней встал с постели. — Ужин в кругу семьи, леди Тано, — нравоучал он, — укрепляет отношения. И хоть наши с тобой чувства подобны железобетонным столбам, все равно, пойдём — Саваж старался и опять наготовил кучу всякой муры. — Я растолстею! — капризно сказала Асока. — И перестану тебе нравиться! — Тебе нужно нормально питаться, — возразило исчадие зла и нежно приникло ладонью к животу смутившейся от такого жеста Асоки. — Мол… — Что? Ты носишь моего ребёнка, — возмутился он. — Дай хотя бы изредка проявить свою малоизвестную сторону и предаться нежности. Глядя в его полные укора глаза, трудно было поверить, что этот мужчина — настоящий матёрый ситх. Асока хмыкнула. — Ладно, — сдалась она. — Нежничай. — Каждый день? — восхитился забрак, снова от радости такой подхватывая на руки обнаженную девушку и опуская ее в кресло. Асока смутилась, когда присевший на одно колено грозный темный лорд нежно прижался губами к ее абсолютно плоскому животу, обдавая кожу тёплым дыханием. — Что это ты делаешь, Мол?.. — Как что? — не отрываясь от своего увлекательного занятия, пробухтел забрак. — Конечно, делаю так, чтобы ребёнок почувствовал себя нужным и любимым. — Пфффф! Тогрута прыснула. — Мол! Он пока ещё размером с горошину. Или с фасолину. Он тебя не слышит, не видит и не чувствует! — Ошибаешься, — обиделся забрак и в пику Асоке пробормотал, обращаясь к ее же животу. — У тебя глупая мамочка, зато папа вполне хороший. Асока рассмеялась и неожиданно даже для себя, с нежностью опустила руку на рогатую голову, а вторую, пока она ласкала его шею, Мол поймал и прижал к губам. Взгляд из острого стал просящим. И он, глядя на девушку снизу вверх, вдруг покорно попросил: — Пожалуйста, что бы ты ни придумала — леди Тано, не улетай. Асока замерла. — Если ты хочешь лететь на поиски своего любимого учителя, я могу отправиться с тобой. Но не делай этого одна и исподтишка. Я не хочу заснуть с тобой, а проснуться одному. К тому же, если придётся кого-то убить, равных в этом мне нет. Асоке стало вдруг стыдно — за все. За то, что попыталась втихую от Мола улететь с Рексом, за свой первый побег, за спидер разбитый, за то, что не поблагодарила за спасение в день исполнения приказа. Оказывается, благодарить было за что — набрался целый небольшой список. Леди Тано с Шили застыла, приподняла его голову за татуированный подбородок, заставила взглянуть себе в глаза. Голубое и безмятежное встретилось с пламенеющим ало-золотым. Асока приложила ладонь к его щеке: — Я никуда от тебя не денусь!

***

— Это месть — нам? — со стыдом уточнила Лумия, поручая раскатку теста сильному Саважу. Асока весело и ритмично покрикивала на весь дом. По обыкновению, Мол молчал и вёл себя крайне тихо. Саваж мурлыкал что-то себе под нос басовитым голосом, и Лумия узнала ту пошлую датомирскую песенку. Щечки ее стремительно зарделись, потому что одно дело — если поёт наглый Мол со своей бандитской ухмылкой, другое — когда слова льются с губ милого Саважика. Девушка краснела все стремительнее. Начиняя тесто под пельмешки птичьим мясом и луком, замешанным в фарш, она вдруг ощутила к талии прикосновение присыпанных белой мукой рук, и ее прижали к мускулистому торсу и стремительно твердеющему прямо между ягодиц нечто. Лумия кратенько охнула. — Радость моя, — нежно отозвался любвеобильный Саваж. — Я завидую брату. Хотелось бы точно так же отомстить с тобой всему миру. Лумия тихо млела, покуда вторая рука Саважа перебирала ее фиолетовые локоны и поглаживала шею, мягко перебираясь к груди. Сердцу стало больнее биться. — Мой путь не подразумевает месть, — пропищала она, яростнее закручивая пельмешек. — Какая жалость, — проурчал Саваж. Он склонился ближе к девушке и, отпустив ее, но все ещё приобнимая, помог быстренько налепить из теста и мяса симпатичных пельменей. Находясь в тёплых объятиях забрака, Лумия с искристой улыбкой подумала, что это самая эротичная и счастливая готовка ужина из всех возможных, так что в знак благодарности повернулась к мужчине и поцеловала его в щеку. Асока подозрительно вскрикнула. — Что это с ней? — нахмурился наивный Саваж и выпрямил могучую спину. — Слушай, а вдруг ей нехорошо?.. — Что ты! — улыбнулась мириаланка, ластясь о плечо мужчины и снова привлекая его к себе. — Ей очень хорошо. Так же, как, надеюсь, будет и мне сегодня… — и взгляд ее стал тёплым и многообещающим. Между этими двумя не то чтобы искрило — пылало и плевалось огнём! Ещё немного, и Саваж бы дал фору Молу с Асокой прямо на кухне и показал бы, как надо на самом деле удовлетворять свою любимую… но в этот самый момент на кухню порхнул один из клонов. Смутившись, парочка отскочила друг от друга, клон сделал вид, что ничего не заметил, а Лумия принялась собирать пельмешки (в невероятном количестве), чтобы запустить их в кипящую воду. — Мы с ребятами там, в саду, вам грядочки вскопали, Иоко, — скромно сказал он девушке. — И клумбочку, как вы и хотели. — Ой… Мириаланка опустила синие глазки, прикрыла их ресничками, глядя смущённо на высокого и смуглого клона. Тот расплылся в улыбке, готовый ради такой вот девушки вскопать хоть гектар леса в одиночку, но жгучий взгляд Саважа стёр улыбку с лица, и клон торопливо добавил: — Мы там это… мы там ещё прудик заканчиваем… — он запнулся. — А ужинать скоро? Ребята спрашивают. — И клон смутился и покраснел. — Вы уж простите их, Тадеуш, но вы так готовите!.. Мы тут точно за эти два дня по паре килограмм прибавили. Мы прям живем от завтрака до обеда, от обеда до ужина. И клон рассмеялся, весьма довольный своей шуткой. Польщенный Саваж пообещал, что вскоре все будет готово, и можно сесть вообще в саду, куда парни натаскали цветов из пролеска, так что клоны пока могут отнести все из дома на природу. Пообещав Саважу, что щас «все будет», клон порысил к товарищам, и предложение Саважа за стенкой было встречено громогласными «Ураа!», «Конечно» и «А ну, ребята, за работу». Лумия рассмеялась, уткнувшись в широкую грудь Саважа, покрытую тканью цвета хаки, лицом: — Как ты их воодушевил. Откуда в тебе столько терпения и доброты, Саваж? — А тебе нравятся добродушные мужчины? — гипнотически блистая светло-желтыми глазами, спросил он. С его точки зрения, это была идиллия! За спиной в большущей кастрюльке варится штук триста пельмешек. В духовке дозревает пирог. На кухне тепло и пахнет всякими вкусностями, а в приоткрытое окно проникает ночная прохлада. Гомон веселых мужских голосов во дворе напомнил Саважу те дни, когда он жил среди братьев ночи на Датомире. А ещё — любимая теперь была в его объятиях. Саваж просиял, улыбнулся. Он так давно ее ждал! Ласково проведя тыльной стороной ладони по копне густых волос, он заметил: — Так хорошо мне, Лумия… очень хорошо. Я будто бы снова обрёл то, чего лишился, и даже то, чего никогда не имел. Теперь брату я не могу позавидовать. Пожалуй, кроме одного… Лумия намёк его поняла и сверкнула белоснежной улыбкой. — Но мы же будем над этим работать, мой милый? — уточнила она кокетливо, синие глаза чарующе смотрели из-под густых ресниц. Хотелось ее взять прямо здесь, развернуть к себе упругим задом и, срывая крик за криком, наконец ощутить единство их тел и душ. Правда, на кухонной двери не было замка, и кто угодно может войти сюда в любой момент. Вот номер будет! Лумия ощутила, как нечто твёрдое и длинное недвусмысленно уперлось ей в бедро, и, привстав на цыпочки, прислонилась к груди Саважа щечкой: — Потерпи. Скоро мы останемся одни. Терпеть Саважу не хотелось, но что поделать? Он умиротворённо кивнул и поспешил, поцеловав девушку в лобик, скорее поставить чайник. Судя по довольным разговорам в саду, стол уже накрыли.

***

Сонно позевывая, Мол вышел из комнаты вместе с Асокой и невольно ощутил, что в доме существенно похолодало. Причина была проста: клоны носили бесконечные блюда и тарелки с кухни, потому, чтобы по сто раз не открывать-закрывать входную дверь, попросту распахнули ее настежь. Асока, будучи в тоненьком платье на бретельках, обняла себя за плечи руками, и Мол наскоро скрылся в спальне, чтобы взять ей что-нибудь тёплое. Сам же он — дело поразительное — даже не поёжился. — Какие лююююди! — протянул Коста, тот самый клон, что носил на шее ожерелье. — Что, мисс Акира, вас все же выпустили из заточения?! Идущий следом товарищ прыснул в тарелку с салатом. Асока же покраснела. — Ээээ, а куда вы все несёте, ребята? — вместо ответа спросила она. — Так в сад! Тадеуш сказал, там будем ужинать. — На, — явился пред ясны очи клонов и сам рогатый хозяин дома, вручив Асоке тёплую курточку. В руке он также держал плед, в который явно намеревался укутать на улице девушку. Ехидно кашляя, клоны удалились, косясь на Мола, а Асока неожиданно покорно взяла его за руку. — Ну, пойдём? — миролюбиво спросила она. И Дарт Мол, конечно, сразу последовал за ней. Какой может быть разговор! Теперь он твёрдо знал, что это его женщина, банту раздери, и никому ее уступать не желал. … Ужин выдался на редкость замечательным. Сидя под звёздным небом в окружении высоких деревьев, клоны в количестве восьми штук, братья-забраки, тогрута и мириаланка мирно общались, невзирая на то, что где-то вдали Империя устраивала охоту на скрывающихся одарённых, уничтожала джедаев, убивала и пленяла несогласных. Здесь же все было тихо и спокойно. Пельмешки мирно плавали в красивых расписных тарелках, Мол и Саваж на правах хозяев разливали всем чаёк, и невооруженным глазом было видно, что эти парни не притворяются, что любят своих женщин. Они на самом деле их любили. Потому и причин не верить им у клонов не было. Печален среди всех оставался лишь Рекс, его коробило от одного вида сладкой парочки — но все же он держал себя в руках ради того, чтобы не выдать Асоку и не подвергнуть друга опасности. А спустя два часа посиделок он осознал, что уже и не злится так сильно… Ещё бы! Саваж абсолютно всех клонов напоил волшебным эрогенным чаем — прекрасным средством против депрессии, нервозности и печальки — и теперь, поражаясь боевому настрою и весёлым стоякам, клоны наперебой рассказывали забавные истории из своей службы. Саваж в тему гыгыкал от смеха, обнимая за плечи Лумию, которая изящно ела пальчиками пирог. Мол расслабленно откинулся в кресле и зорко за всем бдил. Асока была рядом, тепло кутаясь в курточку, однако ближе к концу ужина, уставшая, все же уснула. Голоса клонов стали звучать потише. — Может, пойдём? — Спросил Сил. — Неудобно так… — Да ладно. Мол вышел из положения, тихонько взяв на руки Асоку и закутав ее тоненьким, но тёплым пледом. — Давайте ещё посидим. — Вдруг добавил он. — Когда так снова получится?.. Он мягко прислонил Асоку к плечу, придерживая ее одной рукой за спину и плечи и второй осторожно поднимая кружку с чаем, от которой парило в холодный воздух. Девушка в этот момент заворочалась (все смолкли, боясь ее разбудить), тихонько уткнулась носом в тёплую грудь забрака, и, вздохнув, продолжила себе мирно посапывать. — Вы так ее любите, Кэмер, — покачал головой один из клонов, парень с маленькой татуировкой II на руке. — Вообще, честно сказать, я лично никогда ещё не видел такой дружной семьи, как ваша. Мол поднял на него взгляд. — Мне очень приятно это слышать, — сказал он и медленно взглянул на Рекса. — Я действительно сильно ее люблю. Никогда бы не сказал это вслух. И ей — в том числе не скажу. Но, раз уж она без сознания… Клоны расхохотались, а Саваж, поняв, что брат совершенно не шутит и говорит сейчас по максимуму серьезно, нахмурился. В широкой груди доброго Саважа ёкнуло, поскольку он знал, что обычно из молчаливого младшего брата и слова клещами не вытащишь. А тут он так легко сознался в своих чувствах! Значит, на то есть очень веская причина. — Значит, она о ваших чувствах не знает? — с улыбкой спросил Коста. — Не думаю, — ответил Мол. Это клонов явно изумило, как и Рекса, который не заметил, как его лицо вытянулось. — Я в это не верю! — покачал головой Сил. — Поступки порой говорят больше слов. Акира все знает, ну не может же женщина забеременеть от нелюбимого мужчины — тем более, такая, как она. — Я должен вам признаться, парни, — вдруг заявил забрак, спокойно отпив из чашки ещё раз. Лумия нервно посмотрела на него, Рекс выжидающе нахмурился. — Брат… — Да ладно, — Мол пожал плечами, взглянув на Саважа. — Что в этом такого? На деле, наши отношения и начались по-настоящему с ее беременности. Немного стыдно было сознаться в этом, Акира очень гордая девушка… не хотелось ее унижать. Рекс замер, опустив карие глаза в стол и понимая, что грудь сдавило, как тисками. — Кэмер, — Сил налёг грудью на стол и вдруг протянул руку Молу. — Вы с вашим братом — одни из лучших людей, что я видел. А потому давайте договоримся. Переждите здесь года три или больше, не рискуйте своей чудесной семьей. Времена темные и неспокойные, и я — как и мои ребята — очень огорчился бы, узнав, что с вами случилось что-то неладное. Повода для этого не нужно, особенно сейчас. Мол кивнул. — Ну так что? — рука Сила дрогнула. — Договорились?… Мол крепко пожал ее. — Да.