Только не рыжая

      — Поторопись, сын.       Люциус поджал губы, сдерживая себя. Любой другой уже услышал бы много интересного о себе, но не Абраксас Малфой. Он был среднего роста, но даже взгляд удивительно высокого Дамблдора казался будто снизу, сочетая в себе уважение и явственную досаду. Что и говорить о Люциусе. Отца он перерос ещё в шестнадцать, но предпочитал никогда не смотреть ему в глаза даже в свои двадцать шесть.       — Абраксас! Старый друг, я всё думал, с кем же договорился Фанкур.       — Флимонт, рад встрече. Познакомься, это мой сын, Люциус. Вы ведь раньше не были представлены?       Люциус крепко пожал руку Поттеру. Седые кудри с редкими каштановыми прожилками он зачесывал назад, и Малфою-младшему это приглянулось. Поттер, как и Абраксас, носил habit à la française, темно-синий весткоут с золотой вышивкой, а палочку держал в ножнах, словно шпагу. На периферии промелькнула мысль о том, что Поттер вовсе им не рад.       — Всё готово?       — Нас уже ждут.       Абраксас направился вперед, вынуждая Флимонта и Люциуса поспешить следом. Их действительно ждали. У металлических вольеров, накрытых огнеупорной тканью, сновали хмурые волшебники в темных мантиях, а один и вовсе в плотной шинели. Он стоял чуть в стороне, наблюдая.       — Bonjour, месье Фанкур.       — Месье Малфой, месье Потте’г.       — Всё в порядке?       — Мои 'гебята уве’гены, что все особи здо’говы и готовы к упот’геблению.       Абраксас рассмеялся и перешёл на французский, а Люциус не смог оторвать взгляд от вольеров. Волшебники, завидев покупателей, сбросили накидки наземь. В каждой сидел дракон, не крупнее школьника, тела их были покрыты гладкой чешуей медного цвета, а на гребне виднелись черные отметины. Драконы скалились и рычали, но огня не выпускали.       — Перуанские змеезубы, — подошёл ближе Флимонт, поправляя маленькие забавные очки. — Эти не старше трёх лет, вот этот, — Поттер указал на самого маленького, не больше четырех футов в длину, — и того младше, возможно подросток. А что с тем?       Люциус проследил за направлением его взгляда. Самый крупный вольер занимал дракон размеров в футов четырнадцать, потерявший былой блеск чешуи и подтянутые мышцы — он был грузен и толст. Левый его глаз не открывался от старой раны — ожог, как от кислотного плевка, перемещающийся к серому гребню.       — Он не болен?       Флимонт Поттер озабоченно вытащил из нагрудного кармана платок, поспешив прикрыть им нос. Люциус не шевельнулся. Фанкур занимался контрабандой ещё до того, как младший Малфой появился на свет, и явно собирался дожить до сделки с его сыном или даже внуком.       — Нет, лишь ста’говат. Его списали вместе с потомством, как вы понимаете, и утилизи’говали.       — Понимаю, понимаю, месье Фанкур, но старый дракон…       — С аномально большим се’гдцем, месье Потте’г. Я буквально отбил его у своих коллег — такой экземпля’г интересен многим, и если вы не заинте’гесованы…       Флимонт в нетерпении обмахнулся платком и промокнул свой лоб.       — Вы правы, вы правы, месье Фанкур… Теперь я понимаю, о чем вы писали…       Люциус вновь повернулся к дракону. Флимонт Поттер мог продать душу за ингредиенты достойного качества и не казался ему интересным. А вот аномально большой змеезуб — очень даже.       — Ну и тварь. Насколько ты старый?       Охрово-болотные глаза дракона лениво переместились с коровьей туши на Люциуса. Вдруг что-то мелькнуло на периферии зрения — мимолетная вспышка. Люциус дернулся.       Вслед за молнией громыхнул гром, и мгновенно обрушилась стена ливня. Люциус взмахнул палочкой. Дракон на него больше не смотрел, но его взгляд, слишком человечный, мерещился Люциусу до самой ночи.

***

      — Билл, Чарли! Вставайте, завтрак готов. Джинни!       — Хочу быть сиротой, — хрипло пробормотал Люциус, поднимаясь с закрытыми глазами.       Надежда выспаться хотя бы в путешествии разбилась о суровую реальность. Молли всегда вставала с петухами. И считала, что, конечно же, остальные должны поступать также.       — Доброе утро, — выдавил из себя Люциус.       — Не манерничай, Джин, становишься похожей на слизней, — хмыкнул Билл, тут же растрепав аккуратно расчесанные волосы.       Люциус заскрежетал зубами. Он тянул гласные с младенчества, и отучится от этого было практически невозможно. Впрочем, кроме Билла никто на это и не обращал внимание.       — Билл, у тебя же были друзья со Слизерина, — возмутилась Молли, но глаза её при этом искрились весельем.       На стол, повинуясь взмахам палочки, прилетели тарелки с сытным завтраком. Люциус покачал головой. Он не понимал, как Молли успевала готовить на всех своих домочадцев без помощи даже самого бестолкового эльфа.       — Мы до сих пор общаемся, — кивнул Билл. Он взялся за утреннюю корреспонденцию и казался настоящим главой семьи в сравнении с сонным улыбающимся Артуром. — Но даже они признают, что они слизни.       — Что нового в мире? — спросил Чарли, вставший позже всех. На его щеке остался след от зубной пасты. — Паркины вышли в полуфинал?       Чарли болел за Селькиркских скитальцев, которых фанаты звали по фамилии основателей — семерых братьев и сестер. И именно из-за него в Норе было шесть метел. Чарли мечтал о своей команде, но ни Билл, ни Перси не пожелали тратить на это своё время. Люциус отлично их понимал.       — Это международная, — покачал головой Билл. — Ничего себе!       — Что там, милый?       — Мам, Арктурус Блэк умер. Глава зельеварческой гильдии, Кавалер Ордена Мерлина первой степени, премия Роджера Бэкона… Надо же, приехал на съезд по колдомедицине сюда, в Румынию!       — Ушла эпоха, — со странной ностальгией произнесла Молли. — Сколько ему было? Всего девяносто? Мало для волшебника, но он пережил своего отца, мать, сестру, брата, жену, сына, невестку и второго внука… Тяжелая жизнь. А ведь он хотел даже с вами пообщаться.       — Это зачем? — моргнул Чарли.       — Он же ваш прадед, глупый. Ваша бабушка Седрелла ему кузина, а жена моего дяди Игнатиуса, Лукренция, родная дочь, — Молли задумчиво глянула в окно. Должно быть, решил Люциус, вспомнила, как отсылала открытки от дочери этим леди. Надежды на ответ не было — те успешно игнорировали остальных Уизли. — В вас мало от Блэков, и, поверьте, это к лучшему, но Арктурусу Блэку хватило бы и капли, чтобы называть вас внуками. Почти всех он потерял.       — Почему же мы с ним не общались? — не удержался Люциус. Из чистой вредности он продолжал тянуть слова.       — Незачем вам слушать пустые слова о превосходстве крови, — фыркнула Молли. — Принимайтесь за завтрак, да поживее! Билл, передай мне газету, будь добр.       Люциус поглядывал на Молли. Он не понимал, почему она решила сменить фамилию Пруэтт на Уизли, и ему казалось, что временами она сама задает себе этот вопрос. Люциус был младше её на четыре года. И отлично помнил бойкую гриффиндорку с короткой мальчишечьей стрижкой, помнил, как любой её однокурсник смотрел ей вслед, помнил свой собственный розыгрыш на день Святого Валентина, когда прислал ей огромный букет от таинственного незнакомца и запустил лавину подарков. День имени Молли Пруэтт. Таким было четырнадцатое февраля вплоть до её выпуска.       И Артур. Он был лучшим на своем потоке по успеваемости, это правда, но всё такой же тощий, несуразный, блеклый Артур. Против красавцев Рабастана Лестрейнджа, Тиверия Маклаггена и Филипа Пламли! Признанного мастера чар, главы отдела магических происшествий и катастроф и лучшего частного целителя. Люциус едва сдержал себя от расспросов. Не при Артуре и братьях.       Чарли повёл их к драконам. Страшно представить, сколько бумаг он заполнил, чтобы получить эти разрешения, но Люциус был благодарен за каждую подпись. Перед каждым драконом домнул Робу рассказывал, что нужно и нельзя делать, насколько близко их подпустят к дракону и что они увидят. Люциусу понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что домнул — местный аналог мистера, и любые предупреждения о первом драконе он прослушал.       Румынский заповедник был в тройке самых больших в мире, и помимо своих родных драконов они разводили, изучали и продавали и прочих особей. Например, их экскурсия началась с Каталонского огненного шара, прибывшего из Испании. Это был красный дракон размером с карету, мордой очень схожий с испачкавшимся в саже морским коньком, а телом напоминавший ящерицу. Крылья у него были маленькие, едва ли больше коротких лап.       — Он не летает — крылья ему нужны, чтобы балансировать на горных склонах. Лапы короткие, но мощные, позволяют ему перемещаться достаточно быстро, чтобы нагнать дичь. Стой, куда!       Люциус вздрогнул, почувствовав тяжелую руку домнула Робу на своем плече.       — Пламя тридцать метров. Не подходи ближе, девочка.       — Тридцать три ярда, — перевёл тут же Чарли, поймав непонимающий взгляд Люциуса. — В Европе метрическая система.       — Я запомню.       Дракон, впрочем, и не собирался атаковать. Он со смешным стрекотом подпрыгивал, обнюхивая свой обед: свинину и ящик растения, похожего на мох.       — Этого дракона зовут Мануэль. Забрался на пик Ането, отлавливал рысь и прочую мелочь. А там его заметили магглы. У них сейчас стало популярно покорять горы, — домнул Робу хмыкнул, и Люциус уверовал, что он как минимум полукровка. Увлечения магглов ему явно были неприглядны. — Сжег всю группу.       — Долго кочевал по покупателям, — добавил Чарли. — Последний его хозяин получил пожизненное, и правительство выставило Мануэля на торги — дракона содержать дорого. Хорошо, что наш заповедник успел раньше прочих.       Люциус пожал плечами. Смешной дракон казался донельзя глупым — урчал, съев лакомство, улегся на спину, обнажая нежный живот, а после, заметив солнечный зайчик от своей чешуи, пытался поймать его на потолке вольера то хвостом, то короткими лапами.       — Заповедник же не только спасает? — уточнил Люциус. — Все ингредиенты в аптеках…       — Верно, — перебил Люциуса Чарли. Малфой готов был выдохнуть пламя, словно дракон. — У нас есть молодая самочка, Кармен. Все её дети идут на рынок — каталонский шар не редкий, восстанавливать популяцию нет необходимости, а продажи покрывают их содержание. Иногда даже приносят прибыль.       — Но как же жаль, — покачал головой Артур. — Это же маленькие дети!       Люциус закатил глаза. Даже удивительно, что это произнесла не Молли, что тихонечко промокнула глаза платком.       — Идёмте дальше.       — В нашем заповеднике девять видов драконов. Все они представляют одинаковую опасность для неподготовленного волшебника. Слева можете увидеть подружку Мануэля, Кармен.       И верно, по скале карабкалась серая тень, которую сложно было увидеть, если бы не похожий на плавник блекло-красный гребень. Возле дракона находились пятеро волшебников на метлах.       — Территория большая, как вы сами видите, — махнул рукой домнул Робу. — Это нужно, чтобы избежать борьбы драконов за территорию. Обычно мы перемещаемся на метлах — так мы мобильны и можем увидеть, что происходить вокруг. А ещё быстры.       — Но у вас летающие автомобили! — заметил Артур с такой интонацией, что Люциус не сомневался — Форд-невидимка в гараже покорит небо Оттери-Сент-Кэчпоул ещё до Пасхи.       — Драконы их считают за игрушки, — покачал головой домнул Робу. — Выше поселения драконологов летать на них запрещено. Только к базе, как вы, но это в порядке исключения.       — Но как же мы, — закудахтала Молли. Всегда от волнения её речь становилась торопливой. — Я так давно не сидела на метле.       — Когда-нибудь использовали ковры-самолёты? Не беспокойтесь, это просто. Ваш старший сын, полагаю, не откажется управлять им, а я и Чарли подстрахуем с мётел. Некоторых драконов выпускают на прогулку, и мы можем случайно попасть за их барьеры.       Уизли покорно согласились. Люциус жалел, что не настоял на покупке добротных брюк — в горах было холодно, ветер то и дело норовил сдернуть тонкую ткань, ещё и ковёр-самолёт, красивый, персидский, с золотыми нитями, но Молли быстро исправила ситуацию незнакомыми чарами. Юбка потяжелела, будто сама держась за ноги, и по телу растеклось тепло.       Драконы действительно летали. Валлийский зеленый красовался перед ними (Билл слишком близко подлетел к барьеру, и дракон захотел опробовать их на вкус), встретились в воздушном танце белые опаловоглазые антиподы, выпуская с небо слившуюся струю ярко-алого пламени, имитировал охоту венгерский хвосторог. Многие драконы отсыпались в вольерах. Украинский железнобрюхий, например, и вовсе впал в спячку, а китайский огненный шар приболел. Его смотрели на особенно дальнем расстоянии.       — Ну, и жемчужина нашего заповедника, — домнул Робу порядком устал расписывать каждого дракона и отвечать на многочисленные вопросы. По его взгляду было понятно, что Чарли в неоплатном долгу. — Румынский длиннорог. Сейчас, пролетим мимо Перуанского змеезуба и…       — У вас есть перуанский змеезуб? — дернулся Люциус.       Тварь эту он помнил хорошо, даже слишком. И то, что произошло от встречи с ней, ещё лучше.       — Я вызову Пламли. Чем бы ни болела эта тварь, старые методы не помогают.       — Мне не нужна помощь сопливого мальчишки.       Люциус дернулся. Здесь, в спальне отца, он бывал всего трижды за свою жизнь. Окна в пол, океан света, воздушные тюли и кровать посреди комнаты, не упирающаяся ни в одну из стен — максимальная прозрачность. Люциус ощущал себя препарированной лягушкой, полностью обнаженным и незащищенным.       Абраксас казался собственной тенью; весь зеленый, изнеможенный, он потерял в весе и взгляд его был усталым, больным. Люциус уже заходил. И после каждого посещения принимал противоядие от драконьей оспы, не зная, есть ли в этом смысл.       — Сыворотка тебе не помогла. Не помогли и примочки, и кровопускания, и даже лох-несские пиявки. Пора перейти к методам, которые ты отвергаешь, отец.       — Пора тебе пригласить Нотта. Он составит завещание. И решит, что делать с твоей непроходимой тупостью.       — Дело Лорда может принести нам!..       — Неприятности, — Абраксас Малфой не нуждался в повышении голоса, чтобы заставить замолчать своего отпрыска. Один только взгляд мог напомнить ему о манерах. И уважении. — Твоя авантюра ставит под удар положение нашего рода. Хорошо, что твой недалекий Лорд посчитал меня своим сторонником, иначе не удалось бы прикрыть тебе тыл.       Люциус поморщился. Ежедневно отец накладывал на него Империо и стирал незначительную часть воспоминаний, а Нотт проверял исправность артефактов для защиты разума. Хотел бы Люциус знать, за что отец держит старого друга, если тот принял Метку по одной лишь его просьбе. И в каком неоплатном долгу он теперь перед ним.       — Наш род вернет себе былое величие с моей помощью, — тихо, но твердо произнес Люциус. — Потому как я не чураюсь новшеств.       — И чем ты лучше грязнокровки, не считающейся с нашими традициями? Тем, что убьешь её? Но ты продолжаешь губить наработанное предками, топчешься грязными сапогами по истории, возомнив себя интриганом.       — А ты продолжаешь губить себя из-за сомнительных авантюр. Зачем тебе эти драконы? Поттеры в могиле, и хорошо, что никто не догадался связать тебя с ними.       — Никто этого и не сможет, — самодовольно заявил Абраксас.       На его зеленом от болезни лице расцвела улыбка.       — Я всё равно вызову Пламли. Хочешь ты того или нет, но ты доживешь до рождения внука.       — Нарцисса беременна? Что же, это нам на руку. Сейчас ты покинешь меня, примешь сыворотку и до выздоровления не зайдешь в эти покои. Не за чем по твоей глупости потерять потомка. Я оставлю Нарциссе пару строк, пусть считает это моей последней волей. И вызови Нотта.       — Нужно снижаться, — недовольно крикнул Робу. — Уверены, что вам так интересен змеезуб?       Люциус лишь кивнул.       Билл повёл ковёр-самолет к глубокой расщелине, на которую указывал Робу. Румынские холодные скалы вдруг сменились настоящими джунглями, сокрытыми в ущелье магией. Сменился и климат. Температура резко возросла до такой, какой Люциус не чувствовал и самым жарким летом, а влажный воздух сковал легкие.       У змеезубов не было вольеров. Магия в артефактах, создающих барьер, и поддерживающая тропический лес, не позволяла им вырваться отсюда, а дежурный драконолог — всего один на семь особей! — отслеживал обстановку.       — У всех драконов, которых заповедник не внес в список на продажу, есть свои имена, — Чарли грустно улыбнулся. Казалось, что имена он хотел дать каждой чешуйчатой твари на земле. — Из всех змеезубов только у одного есть имя — Сирруш.       — Их называют уже в заповеднике? — спросил Люциус, осматривая самых обычных маленьких змеезубов, подобно ящерицам шустро бегающих по ветвям и скрывающихся в листве.       — Когда как, — Робу оглянулся. — Этому имя дали перевозившие его волшебники. Сказали похож на кого-то. Многих называли тут.       — Какой большой! — вдруг выпалил Артур, до того с восторгом оглядывающийся.       — Вот и он. Сирруш стар, но магозоологи считают, что он переживёт ещё своих правнуков.       Люциус сам не знал, что он чувствовал. Туша в четырнадцать футов, потерявшая былой блеск чешуя, слишком большие и толстые лапы и туловище. Левый его глаз не открывался от старой раны, ожога, как от кислотного плевка, что рассекал чешую от морды к серому гребню. Это был тот дракон. Тот, что привёз в Британию драконью оспу.       — Откуда его?..       Люциус не смог закончить вопрос. Слишком умные глаза твари уже поймали его собственный взгляд.       — Из Уэльса. Отчаянный делец продал всех его детей, а его не успел. Сирруш приметный дракон, его никак не скроешь, сколько не пытайся.       Змеезуб действительно был крупнее остальных втрое. Люциус прикрыл глаза. Значит, отец проводил дела через посредника. Что же, это было умнее, чем проверять любой товар самому, опасаясь, что новая контрабанда заберет ещё кого-нибудь, кем Люциус… тем, кто нужен ему.       — Скоро здесь будет ливень, — заметил Робу. — Насмотрелись на него? Поспешим.       Билл повёл вверх, а Люциус всё смотрел в глаза дракона. «Интересно, — вдруг мелькнула в голове мысль, — он меня узнал?» Дракон, будто услышав, выпустил густой пар из широких ноздрей и лёг на своё ложе, а в зачарованном ущелье упали первые теплые капли дождя.       Румынский длиннорог жил только в этом заповеднике, и, конечно, Робу и Чарли говорили о нём больше всего. Их было две дюжины особей. Огромные твари в сорок футов длиной сияли длинными золотыми рогами в лучах рыжего заката, переливалась изумрудом темно-зеленая чешуя, и Люциус мгновенно… устал. Он насытился видами драконов на ближайшие годы, и длиннороги казались достойным завершением дня.       — Их почти не осталось, — говорил родителям Чарли. — В зельеварении используются только рога, мы их аккуратно срезаем после первой линьки. После вырастают новые — их снимают уже после смерти, иначе не восстановятся.       — Рога как зубы?       — Что-то вроде того, — рассмеялся Чарли, растрепав волосы Люциуса.       Он хотел было возмутиться, но смолчал.       — Держи чай, пап. Сейчас посидим с бутербродами и обратно — ковёр-самолёт нуждается в перерывах.       — Да, чудесная вещь, чудесная!       — Как жаль, что в Англии они запрещены, — вздохнула Молли. — Джинни, держи, поешь.       Люциус с непередаваемым выражением лица взял сэндвич и вздохнул. Видел бы его отец! Есть еду, держа её в руках, словно нищий грязнокровка, в горах, рядом с драконологами и Уизли. Люциус удержал улыбку. В любом случае это лучше, чем прописать в завещании условие обязательно назвать внука Драконом и смеяться при этом!