Только не рыжая

      Сколько не жди, сколько не готовься, а любое долгожданное событие подкрадывается почти так же незаметно, как и неприятности. Вот и отложенная на Сочельник поездка застала Уизли врасплох. Ещё вчера Молли любовно упаковывала подарки, не забывая каждому ребенку написать что-то приятное, а уже сегодня суетно инспектировала чемоданы, не зная, что лучше взять в малознакомую далекую страну.       — Обязательно закрой все окна, Артур, — слышал Люциус. Его одолела невероятная усталость, и он бессильно лежал в кресле у камина, вещи все были собраны. — Ты написал Амосу? Нужно, чтобы кто-то покормил куриц и не оставил Перчик без внимания.       Артур преподнес Молли поистине странный подарок: тёмно-рыжую молодую бурёнку, названную Перчиком. К лету она должна была начать давать удой, Артуру обещали не меньше пятнадцати литров. Корова Люциусу не нравилась. Особенно тем, что пока братьев не было дома, часть работы по уходу за скотиной легла и на его хрупкие плечи.       В последнее время ему ничего не нравилось: приелась стряпня Молли, опротивело колдорадио, раздражали огоньки украшенного дома, омела, свечи на каждом окне и старые ёлочные игрушки на принесенной из леса ели, невыносимы были Уизли, что в разговорах, что в письмах. Хотелось другого Рождества. Тихого, почти незаметного. Пряный глинтвейн вместо опротивевшего чая, ворчание отца про христианский праздник и полузабытый Йоль, выкладки Драко, говорившего, что волшебники вообще не должны подобного праздновать, и все это от магглов, но всё равно сияющего от нескольких пестрых коробок под личной елью в своих покоях. Нарцисса. Со своими балами, смехом и невесомыми поцелуями. Нарцисса, расчесывающая его волосы после долгого дня, и не важно, Рождество ли, Пасха или пресловутый Хэллоуин. Она всегда была рядом.       Уменьшенный багаж Артур незатейливо бросил в карман пиджака, расцеловал в щеки Молли и придержал её за плечи.       — Не беспокойся, Моллипусечка, я обо всём позаботился. А нас ждут мальчики.       Молли действительно расслабилась, и все они камином переместились в атриум Министерства.       Сколь много воспоминаний! Люциус провёл здесь почти две трети своей жизни, переживая головокружительные взлёты и сокрушительные падения. Департамент магического транспорта находился на шестом уровне. Люциус довольно часто посещал его: работая с официальными поставками товарной продукции и официально препятствуя контрабанде сложно не завести приятелей из этого отдела.       Руководящий центр Сети летучего пороха, Сектор контроля за метлами, Портальное управление, Трансгрессионный испытательный центр и, конечно же, новейший Офис автобуса «Ночной Рыцарь». Они все делили один этаж, особо не утруждая себя монолитными стенами и одинокими каморками-кабинетами. Здесь же была зона отдыха, скрывающаяся в настоящих джунглях, и представительный кабинет для использования международных порталов.       Глен Бэзил лично встречал их. На нём был шотландский килт, будоражащий умы юных ведьмочек, и плотная рубаха. Почти полностью седой, с косматой бородой, он выглядел настоящим горцем, но Люциус знал, что полукровку Бэзила (раньше известного как Джон Смит) взяли под крыло МакМилланы, дали ему имя, как своему сыну, а фамилией он взял имя отца-маггла. Бэзил был хорошим главой отдела. Но, вот незадача, перешёл дорогу Малфоям.       — Друг мой, как поживаешь? Как дочери?       — Красавицы, все в мать. Твоим парням не нужны невесты?       — Ты же знаешь, они все в учёбе.       Люциус закатил глаза. Молли, в диалоге не участвующая, схватила его за руку, не намереваясь когда-либо отпускать, и широко улыбнулась.       — Придётся немного подождать, дружище, у нас небольшая проблема… сам знаешь с кем, всё расписание псу под хвост.       — Опять аферы?       — Кто их разберёт? По документам — чисто.       Люциус прищурился. Обычно подобное о себе мог услышать только…       — Мистер Бэзил, какая встреча! Вы-то мне и нужны, — напускное радушное благодушие мгновенно сменилось ледяным презрением. — Артур.       …только он сам.       Люциус обернулся. Кажется, Руквуд ему рассказывал об опасности Маховиков Времени и о встречах с самим собой, приводивших, как правило, к катастрофе. Но вот он — взрослый, высокий мужчина — и мир не спешит схлопнуться.       — Люциус.       Он и забыл об этой встрече. И о том, как Артур на него всегда реагировал.       — Мистер Бэзил, позволите Вас на пару слов, уточнить формальности?       — Конечно, мистер Малфой. Прошу, в мой кабинет.       Артур придержал Бэзила за локоть.       — Если у тебя будут доказательства…       — Не беспокойся, — кивнул Бэзил.       Но мистер Малфой это заметил и, конечно же, ни в какой кабинет не направился.       — Прошу простить мою бестактность. Вы, полагаю, куда-то желали отправиться? Или, что вероятнее, — он холодно улыбнулся, — наконец решили привести свой камин в удовлетворительное состояние?       Камин у Уизли был с сюрпризом: далеко не всегда доставлял в нужное место, но, пожив в Норе, Люциус уже знал, что причина крылась в небольшом конфликте двух мощных артефактов. И необходимости тратить гораздо больше дымолётного порошка даже на близкие расстояния. Старший Уизли постоянно вместо Атриума или своего отдела попадал на закрытые совещания или в запертые кабинеты.       — Нет, нет, Артур у нас отправляется в Румынию.       Бэзил едва ли не повис на Уизли, не дав тому ответить что-то едкое. Люциус хмыкнул, но никто этого не заметил.       — Вот как? Заложил свой, с вашего позволения сказать, дом?       — Нам не нужно от чего-то отказываться, чтобы проведать семью, — неожиданно для самого себя произнес Люциус, а рука сама потянулась к фантомной трости, которую неосознанно сжала ладонь.       «В отличие от вас», — так и повисло в воздухе. Ему казалось, что весь многочисленный отдел волшебного транспорта замер, мечтая о продолжении диалога. Он отлично помнил, что в прошлый раз Артур схватил его за грудки, после чего Бэзил разнимал их чарами. Но сейчас все взрослые маги замерли, обернувшись на него. Люциус расправил плечи. Мужчина перед ним, совсем не он сам, буквально недавно закрыл ферму, продав последнюю дедову мантикору, и всем это было известно.       — Что же, Артур, поздравляю, — едва справился с собой мистер Малфой, холодно улыбаясь. — Стоило завести столько детей ради одной лишь дочери.       Люциус не смог сдержать ухмылки. Пусть он видел себя, но это был другой человек. Тот, что привел к этой ситуации. Тот, кто оставил семью, милую Нарциссу и Драко, совсем одних. Тот, у кого сейчас проблемы с товаром и возможность получить срок вовсе не за художества на левой руке. Контрабандные яйца драконов. Как же он рисковал тогда! Но заработал много, и переменчивая удача была на его стороне.       Мистер Малфой удалился, жестом указав Бэзилу следовать за собой. Тот похлопал Люциуса по плечу.       — Молодец, милая. Эх, Артур, если и пацаны у тебя такие, то точно своим скажу, чтобы присмотрелись!       — Сэр, — по наитию произнес Люциус, удержав Бэзила за рукав. — Только не злите его сейчас. Чувствую, что он на Вас отыграется.       — А на тебе нет?       — Я же маленькая. Пока не вырасту — нет.       Бэзил рассмеялся и ушёл. Люциус всё смотрел ему вслед, не обращая внимание, что хлопочущие родители ведут его поближе к комнате перемещений. Он помнил, что с большим позором выгнал Бэзила. Кажется, тот начал свою карьеру с самого начала и самого дна, но теперь уже без каких-либо карьерных перспектив.       Сопровождал их неизвестный Люциусу новенький по фамилии Джонс. Он бодро зачитал меры предосторожности при использовании международного портала, выдал им серый галстук и только собрался начать обратный отсчет, как их всех словно крюком дернуло за живот; ноги оторвались от сияющего паркета; вой ветра, коловращение красок, вмиг заледеневшая рука прилипла к галстуку, как иголка к магниту…       Люциус едва сдерживал себя, лишь бы не вздохнуть. Он точно помнил, что международные порталы таких оплошностей не прощают. Томительные мгновения вскоре закончились. Ноги нашли опору в просторном темном кабинете, внутри круга из оградительных желтых лент, глаза с трудом заметили людей вдоль стен, а желудок рвался наружу.       Столица Румынии располагалась в Бухаресте, но международный портал от Бэзила должен был перенести их в Бузэу — румыны чужакам не доверяли после ошибок с Гриндевальдом.       Встречали их румынские пазники, — стражи или защитники, — одетые в белые рубахи навыпуск с алой наплечной вышивкой (у одного на плечи была накинута и серая плотная куртка с ярко-алыми узорами на плечах) и плотные серые брюки, даже женщины. Люциус на это смотрел скептически. Всё же он не разделял прогрессивных взглядов магглов на женскую моду, гораздо приятнее ему было смотреть на платья. Впрочем, сам оказавшись женщиной, он их терпеть не мог. Ни платья, ни юбки, ни выданный Молли бюстгальтер, мешавший Люциусу дышать и сковывающий движения, а сейчас и вовсе удушающий в своих крепких объятиях.       Пазники проверили портал и зарегистрировали их. Миловидная сотрудница с массивными бедрами и прямым носом выдала им специальные браслеты, вроде тех поделок, которыми украшали себя маленькие дети: на ярких нитках висели ракушки, камешки, деревяшечки с рунами и пара бусин.       — Если беда — сломать ракушку, — инструктировал их смуглый пазник. Нос у него был с ярко выраженной горбинкой. — Не снимать до прибытия в Бузэу на обратный портал.       Люциус с сомнением осмотрел украшение. Сломать ракушку казалось настолько просто, что он опасался даже спать с ним на руке.       — Вам есть где остановиться? Из-за съезда все гостиницы забиты.       — Да, конечно. Нас встретит сын, мы у него и поживём.       — Чарльз Уизли, — проверив документы, кивнул пазник. — Хорошего отдыха.       Люциус хотел было спросить про съезд и про то, откуда они знают про Чарли, но Молли потянула его на выход. В Бузэу не было ни Министерства, ни даже отделения. Только три комнатки: прибытие, отправление и зона отдыха для пазников, и раньше Люциус почти сразу же отправлялся камином или в Бухарест, или в Брашов, никогда не покидая этих помещений.       Город был невысоким и походил на игрушечный: такой же аккуратный и яркий. Полуденное солнце ярко освещало улицы, искрился в лучах снег, укрывший город мягким одеялом, и Люциус заметил, что здесь почти не было теней: простор и свет.       Артур, с абсолютно идиотской счастливой улыбкой, подошёл к белому квадратному автомобилю. Тот казался Люциусу совершенно несуразным, особенно на фоне казавшегося ненастоящим города. Из машины вышел Чарли.       — Доброе утро! Садитесь, доедем с комфортом.       Люциус взглянул на Молли. У той было тоже выражение лица, что и у него самого: маггловской несуразной коробке они не доверяли, как и навыкам Чарли. Но Артур уже лихо разместился на переднем сидении, и им ничего больше не оставалось.       — Недавно получил права.       — Что это за модель? Потрясающая!       — Внедорожник ARO, местная компания. Проедет по любым румынским тропам.       — А почему? — хотел было задать вопрос Люциус, кое-как сев на заднее сидение, между Молли и массивной сумкой с вещами, как Чарли его перебил:       — К заповеднику близко не аппарируешь, там защита. Добраться можно на машине. Или на велосипеде, я вам покажу парочку, но на них, конечно, дольше. Вот, отучился у магглов.       Дорога не обременяла. Весь путь Чарли рассказывал о том, что они проезжают, что их ждет на месте, завез по пути в кафе — самое обычное, маггловское, — где они попробовали местные блюда (Люциус взял фаршированные баклажаны и напиток из бузины), отвечал на вопросы — больше достопримечательностей Уизли интересовались, конечно, работой и окружением.       — Тебя не обижают? — был первый вопрос от Молли.       Люциусу казалось, что она и молчала весь путь от Норы до Чарли лишь ради этого вопроса.       — Нет, мам, ты чего, — рассмеялся Чарли. — Тут у меня много друзей. Я самый младший, со мной поступил ещё один новенький из Дурмстранга, но он прошлый год путешествовал по миру, только сейчас осел. Нам все помогают, подсказывают. Да и мы их не обижаем, слушаем всё внимательно. Не переживай.       Молли будто выдохнула. И дальше кудахтала то про то, что Чарли похудел, то про то, что не написал об уроках вождения, то про то, как он там устроился в выделенном домике.       А Люциус зачарованно смотрел на величественные горные хребты. Автомобиль со скоростью профессиональной «Молнии» вёз их все выше и выше, и в какой-то момент у Люциуса мелькнула мысль, что им нужно доехать на самый пик, где властвовали облака. А там и драконы. Люциус давно не видел живых драконов, он пропускал контрабандой лишь яйца или составляющие, неплохо на этом зарабатывая. Всё живое им изымалось, выписывался штраф, подчиненные сажали неудачливого курьера, а МакНейр радостно точил свою секиру.       Всемирный драконоведческий заповедник раскинулся на горных хребтах. Магглы ни за что не смогли бы пробраться сюда; автомобиль Чарли взмыл над землей, стоило закончиться дороге, и его слегка качало от ветра. Артур был счастлив как ребенок. Люциус же хмыкнул, понимая, что автомобиль в его сарайчике дождался своего часа — до того Артур сделал его просто невидимым, после того как бобби из Оттери-Сент-Кэчпоул остановил его пару раз и выписал штраф.       Возле одного из деревянных домиков, отстоящих друг от друга на значительном расстоянии, Чарли припарковался. Машины виднелись не у каждого дома, и были среди них и совершенно дикой расцветки, и что-то громоздкое, и что-то очень маленькое, в которое вряд ли влезет больше двоих людей, и даже огромный странный автомобиль с длинной трубой (Чарли назвал его танком).       Домики выдавались сразу на семью, с тремя маленькими комнатами, небольшой кухней и гостиной, в которой едва помещались шкаф, камин и диван. Чарли уступил родителям хозяйскую спальню, сам поселившись в гостиной. Люциусу уступили вторую комнату, а третью должен был занять Билл — он обещал прибыть сам следующим утром.       — Как тебе дорога? — спросил Чарли, наблюдая, как Люциус раскладывает вещи.       — Всё бы отдала за портал, магглы тратят слишком много времени на перемещения, — ворчливо отозвался Люциус.       Чарли рассмеялся.       — Хогвартс-экспресс идет весь день.       — Потому что Отталин Гэмбл обожала магглов, а не из-за какого-либо удобства, — Люциус повернулся к брату, заметив мелькнувшее в его глазах удивление. — Спросила у Перси, что лучше почитать. Это было в…       — Пойдем пить чай.       Люциус устало прикрыл рот и кивнул. Привычка Чарли переводить тему и перебивать собеседника вымораживала его.       — Мы тебе много чего привезли, дорогой. Вот, смотри, варенье, мой фирменный пирог, носки, колдографии, как ты и просил, а вот тут у нас…       Люциус цедил чай, мечтая про себя о чашечке кофе, и смотрел в окно на однотипные домишки с одинакового размера участками. Видно было, что в большинстве своем здесь обитали холостяки. Семейные домишки обзавелись деревьями и клумбами, на некоторых участках были качели или даже детские квиддичные ворота, не выше метров трёх, и были в явном меньшинстве. У Чарли было пустынно. Пара рисунков на столе в спальне родителей, колдография с Биллом над камином да кактус на окне. Ни рождественских украшений, ни ели, ни даже полки с книгами — те наверняка хранились в сундуке.       — Не обжился ещё, — мотнул головой Чарли. Старшие Уизли тоже это заметили. — Я почти постоянно на работе или в штабе, вот там всё заставлено. А здесь я только сплю.       Ель Чарли всё же принес к ужину. Маленькую, с мягкими пышными веточками, и украсил её лишь наколдованными огнями. Родители положили под неё подарки.       А с утра Люциус впервые встретился с самым старшим братом.       Такой же высокий и худой, как и его отец, и если бы не рыжие волосы и россыпь веснушек, то Люциус принял бы его за Сириуса Блэка. Те же длинные волосы, собранные в конский хвост, блэковские черты лица, серебряное кольцо в ухе, маггловская одежда, больше похожая на обноски бродяги из Лютного (и как ему было не холодно по колено в снегу? Согревающие чары мгновенно слетели бы от влаги), клык дромарога на цепочке и шальная улыбочка. Но вот взгляд. Серьезный, цепкий, внимательный. Он взял от Блэков даже больше, чем ему самому казалось. Взгляд Ориона Блэка. Проницательный, пронзающий.       Родители тут же взяли братьев в оборот, расспрашивая о работе и невестах, юноши лишь смущенно отмахивались.       — Куда, мам? Мне здесь только на меня хватает, а девочкам подарки нужны, внимание. Да и семья… пока обременительно.       — Мам, времени нет, — улыбался Билл. У него проскальзывал легкий восточный акцент, он явно приспособился к иной речи и повадкам. — Обучение, работа. И у нас в основном мужчины работают.       Люциус хмыкнул. Долгий путь карьерных лестниц и неизвестное будущее — то, что ждало его самого, и было так пугающе-непривычно. Его место канцлера казначейства магической Великобритании было наследным. Отец служил в этой должности, совмещая с должностью члена Визенгамота и одного из членов судебной верхушки, Палаты Лордов; дед совмещал с разведением мантикор, как и все Малфои до него. Люциус прекрасно знал, кем он должен стать, когда придёт время, и он принял это бремя. Он взял на себя и должность Главы Попечительского Совета Хогвартса, но только из-за просьбы Нарциссы, не более. Помнится, отец хотел передать ему и место в Палате, но подмоченная репутация и интересный узор на коже не позволили. Удивительно, что планы отца позволили ему потерять совсем немногое. Его вводили в курс дела любых экономических и финансовых аспектов страны с тринадцати лет, и отец сделал всё, чтобы демарш Люциуса не отнял у Малфоев законный хлеб.       И одна мысль жениться по любви вызывала смех. Нет, он любил Нарциссу. Как любил её в школьные года, как любил в период договоров с безумными Блэками, увлекая её на балах в оранжереи и парки, как любил после рождения Драко и после падения Лорда. С каждым разом всё сильнее, будто вновь. Но Абраксас Малфой изначально смотрел именно на сестричек Блэк; достаточно далёкое родство, чтобы это не сказалось на потомстве.       — Тебе прочили Меду, — смеялась после свадьбы Нарцисса, не в силах оторвать от него взгляд.       Люциус усмехался, покрывая её нежную кожу поцелуями.       — Я счастлив, что удача свела нас тогда.       — Твои пакости — не удача, Люций. Как и то, что ты свёл мою сестру с этим хаффлпаффским грязнокровкой. Скажи спасибо, что об этом никто не узнал!       — Мне нравилось, как ты меня назвала тогда.       — Мой Луша.       Люциус с огромным трудом заставил себя открыть глаза, убирая столь яркие воспоминания как можно глубже.       На следующий день Чарли возил их по окрестностям. Люциус, едва влезая на одном сидении с Артуром и Биллом, всё смотрел на смутно знакомые места, пробовал местную еду, до которой сам в свои командировки не добирался, и всё не знал, как ему поступить.       Он не был хорошим человеком. Мерзавец Люци. Ему это даже нравилось — смотреть, как люди сдерживают своё отношение за дрожащими лицемерными улыбками, как смотрят ему в спину, пытаясь найти слабое место. Он сделал много зла. Не для потехи, конечно же, к седьмому курсу он немного повзрослел. Сначала в пику отцу, чтобы тот знал, что над конкретно этим Малфоем у него нет полной власти, потом нашел в своем поступке утешение — жених с антимаггловскими убеждениями ценился Блэками более, да и рейды помогали унять исследовательский зуд и раздражение от семейной должности. Что толку знать Тёмные Искусства, если их не применить?       — Чарли, скажи, а как можно…       — Что, Джин?       — …вернуть мертвых?       Чарли едва не выронил кружку.       — Рон писал, что профессор Снейп собирается что-то украсть и возродить Того-Кого-Нельзя-Называть, но как? Рон не пишет про способ, и я…       — А тебе зачем?       — Помешать Снейпу, конечно же! Знаешь, он писал, что Снейп…       Чарли явно расслабился.       — Я такой мерзости не знаю, Джин. Но я знаю тех, кто может что-то подсказать. Спрошу.       — Спасибо. Ты — лучший брат!

***

      А ночью, когда затихли звуки в родительской спальне, да и Чарли точно-точно спит…       — Билл.       — Джин, ты меня напугала!       Шепот у старшего был громкий, даже ярче обычного спокойного голоса.       — Скажи, а может ли Тот-Кого-Нельзя-Называть вернуться?       — Кошмар? Иди сюда, садись, — Люциус осторожно присел на самый край. — Помнишь, папа читал нам сказку о Трёх братьях?       Люциус едва сдержался, чтобы не поморщиться. Чарли застал «повзрослевшую» версию сестрёнки и лишь немного боялся расспросов Люциуса да имел дурную привычку перебивать собеседника, но Билл его явно держал за очень глупую девчонку.       — Всё это сказки. Чтобы дети знали, что нужно бояться своих желаний и думать о последствиях. Рон писал, что профессор Снейп хочет его возродить! И угрожает профессору Квирреллу.       Билл притянул Люциуса к себе, обнимая.       — У Рона с детства хорошее воображение. Но не перебивай. Эта сказка — вовсе не сказка, понимаешь? В истории остались следы братьев и их потомков, видна долгая история Старшей палочки, переходящей победителю, сохраненная в семье мантия-невидимка, не утратившая с годами своих свойств. И, конечно же, камень.       — Воскрешающий камень, — кивнул Люциус. — Но средний брат вызвал призрака. Привидение — не волшебник, опасности не представляет, а полтергейст сразу бы появился бы, а не спустя года.       Люциус помнил это из книги Перси, когда искал хоть что-то про уизлевского Упыря. Мысль породила другую.       — А кто такой Упырь? Дома.       Билл рассмеялся. Смена темы его изрядно обрадовала, и Люциус раздраженно прикусил губу. В теле Джиневры он часто сбивался с мысли, иначе реагировал, нежели раньше. Например эти совершенно неосознанные улыбки при виде семейства. Ужасно раздражали.       — Наследство отца. Бабуля Седрелла из Блэков, её выставили из дома за брак с дедулей, но полностью отреклись, когда папа стал хорошо отзываться о магглах. Всё её приданное, которое она и подарила нам — Упырь.       — Злой дух? Но почему…       — Нет, малышка. Упырь — его имя. Это домовой эльф, сошедший с ума от того, что его сослали в Нору. Он иногда приходит в себя и помогает по дому, но большего от него не дождешься. Всё воет по своей судьбе и ленится. А от нас запирался, сколько себя помню. И от отца. Он только маму признает. Она у нас терпимая, но не настолько…       Люциус кивнул. Его удивляло, как со своим воспитанием Молли выдерживала… всё это.       — Иди спать, Джин. Завтра у нас драконы.       — Но…       — Спокойной ночи.

***

      — Ты мог бы меня разбудить, — в голосе Рона слышалась обида.       Они сидели в Большом зале и завтракали — точнее, завтракал Рон, а Гарри только что закончил свой рассказ о ночных похождениях.       — Можешь пойти со мной сегодня вечером, я хотел бы показать тебе это зеркало.       — С удовольствием встречусь с твоими родителями, — радостно выпалил Рон.       — А я бы хотел увидеть всю твою семью, всех Уизли. Ты мне покажешь своих старших братьев и всех других родственников?       — Ты можешь увидеть их в любой момент, — пожал плечами Рон. Его уши слегка покраснели, и он отвел взгляд от Гарри. — Приезжай к нам погостить этим летом — и все дела. Кстати, может, это зеркало показывает только тех, кто уже умер? А еще жаль, что ты не нашел ничего про Фламеля. Возьми бекон, чего это ты ничего не ешь?       Гарри не хотелось есть. Он увидел своих родителей и обязательно увидит их снова сегодня вечером. Теперь он мог думать только об этом, но никак ни о еде и ни о чем другом. Если честно, он даже удивился, услышав от Рона про Николаса Фламеля. Лаванда и Гермиона уехали на каникулы домой, наказав найти все его достижения. После неудачного ночного похода в Запретную Секцию Гарри и не пробовал дойти до библиотеки даже днём. Он уже почти забыл это имя. Теперь ничего, кроме встречи с родителями, не имело для Гарри абсолютно никакого значения. Какая разница, кто такой этот Фламель и что он сделал помимо знаменитого философского камня, о котором много знала Лаванда? Зачем ему знать, что охраняет трехголовый пес? И какое ему дело до того, украдет Снейп то, что охраняет пес, или нет?       — Ты в порядке? — озабоченно спросил Рон. — Ты так странно выглядишь…       — Да, всё хорошо, Рон.       Они отправились сразу же после отбоя, надеясь, что никто не заметит их отсутствия. Больше всего Гарри боялся, что не сможет этой ночью найти ту комнату с зеркалом. Сегодня под мантией их было двое, поэтому двигались они гораздо медленнее, постоянно оглядываясь и замирая в тенях между загорающимися факелами. Они пытались повторить тот путь, который проделал Гарри, выбежав из библиотеки, и около часа бродили по темным коридорам.       — Я просто умираю от холода, — пожаловался Рон. Он был в одной пижаме, как и сам Гарри. — Давай забудем об этом и вернемся в спальню.       — Ни за что, — возмущенно прошипел Гарри, — Я знаю, что комната где-то рядом.       Они прошли мимо привидения высокой женщины, плывшего в противоположном направлении, и, к счастью, больше никого не встретили. И как раз в тот момент, когда Рон снова начал стонать, что у него заледенели ноги и он уже их не чувствует, Гарри заметил знакомые доспехи.       — Это здесь… точно здесь… да!       Гарри открыл дверь и, сбросив мантию, метнулся к зеркалу.       Они были здесь. Они ждали его. И просияли, увидев Гарри. Мама была очень красива. У нее были темно-рыжие волосы и ярко-зеленые глаза, и разрез у них был такой же, как у Гарри. Она плакала, как и в их первую встречу. Улыбалась и одновременно плакала. Стоявший рядом с ней высокий и худой черноволосый мужчина, папа, обнял ее, словно подбадривая. Мужчина был в очках, и у него были очень непослушные волосы, торчавшие во все стороны, как у Гарри.       Все Поттеры и Эвансы, с такими же как у их потомка глазами, носами и коленками, за спинами его родителей улыбались и махали Гарри руками, а он жадно смотрел на них.       — Видишь? — шепнул Гарри, повернувшись к Рону.       — Ничего я не вижу.       — Да посмотри же! Смотри, вот же они — родители и другие…       — Я вижу только тебя, — отозвался Рон.       — Посмотри внимательнее, — не успокаивался Гарри. — Подойди поближе, встань сюда, рядом со мной.       Гарри чуточку подвинулся, но теперь, когда перед зеркалом оказался Рон, он больше не видел в нем свою семью, только отражение Рона в пестрой пижаме.       Рон застыл перед зеркалом, зачарованно вглядываясь в него.       — Только посмотри на меня! — воскликнул он.       — Ты видишь вокруг себя родителей и братьев? — спросил Гарри.       — Нет, я один. Но я другой… повзрослевший… И… И я первый ученик школы! Я… У меня на груди значок — такой же, какой был у Билла, когда он стал лучшим учеником Хогвартса. И у меня в руках Кубок победителя соревнования между факультетами и еще Кубок школы по квиддичу. Я еще и капитан сборной, представляешь! И…       Рон с трудом оторвал глаза от так восхитившей его картины и взволнованно посмотрел на Гарри.       — Как ты думаешь, зеркало показывает будущее? — в голосе Рона звучала надежда.       — Не может быть! — тихо возразил Гарри. Весь тот комок чувств, которые поддерживали его эти дни, вдруг распустился, словно непрочный узел, оставив после себя удушающую пустоту. — Вся моя семья давно умерла. Причем тут будущее? Отодвинься, я хочу еще посмотреть…       — Ты вчера всю ночь в него смотрел, — горячо возразил Рон. — Подожди немного, я быстро…       — Ну на что тебе смотреть — ты ведь всего лишь держишь в руках Кубок школы по квиддичу, что тут интересного? — возмутился Гарри. — А я хочу увидеть своих родителей.       Внезапный звук, донесшийся из коридора, заставил их замолчать. Они только сейчас осознали, что слишком громко препирались и наверняка подняли жуткий шум.       — Быстро!       Рон схватил мантию. И они успели накрыться ею, когда из-за двери, поблескивая глазами, появилась миссис Норрис. Рон и Гарри замерли, стараясь не дышать и думая об одном и том же — распространяется ли действие мантии на кошек? Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем миссис Норрис развернулась и вышла обратно в коридор.       — Здесь опасно — возможно, она пошла за Филчем, — шепнул Рон. — Бьюсь об заклад, что она слышала наши голоса и знает, что мы здесь. Уходим.       И Рон вытащил упирающегося Гарри из комнаты.       Всю оставшуюся ночь Гарри бежал в сновидениях к комнате с зеркалом, избегая Филча, Снейпа и миссис Норрис, он даже скрывался от Рона в темных ледяных нишах, но всё никак не мог добраться к своей семье.       — Хочешь сыграть в шахматы? — спросил Рон на следующее утро, когда они вернулись с завтрака.       — Нет, — коротко ответил Гарри.       — Тогда почему бы нам не выйти из замка и не навестить Хагрида?       — Да нет, — Гарри пожал плечами, — Если хочешь, лучше сходи один…       — Я знаю, о чем ты думаешь, Гарри, — на лице Рона было понимание. Гарри с трудом удержался от колкости. — Ты думаешь об этом зеркале. Не ходи туда сегодня.       — Почему?       — Нехорошее предчувствие. Я слышал про проклятые зеркала, некоторые из них могут поглотить волшебника в себя обманом, а другие сводят с ума. Мне снилось оно сегодня, будто звало, — Рон поморщился. — К тому же ты уже слишком много раз был на грани провала: Филч, Снейп и миссис Норрис рыщут по всей школе, надеясь тебя поймать. Да, они тебя не видят, но ведь они могут с тобой столкнуться. А что, если ты во что-нибудь врежешься или что-нибудь сшибешь — они ведь сразу все поймут…       — Ты говоришь прямо как Лаванда, — отрезал Гарри. — Ещё сходи, как Гермиона, в библиотеку и принеси мне свои исследования.       — Я серьезно, Гарри, — взмолился Рон. — Не ходи туда.       Но Гарри мог думать только об одном — о том, чтобы снова оказаться перед зеркалом. И ничто не могло его остановить — и никто, включая Рона.       Рону, однако, не спалось, и Гарри весь извелся в кровати, посматривая на друга. Тот всё вертел в руках подарок сестры — очень красивую открытку с объемным забавным снеговиком.       — Ты хочешь туда пойти, — заметил его метания Рон. — Это опасно.       — Откуда тебе точно знать?       Рон поджал губы.       — Джинни раньше очень плохо рисовала. Близнецы над ней смеялись, а она кричала на них, её защищал Чарли. Он всегда её защищал. И учил нас рисовать. У меня получалось, представляешь? Я так радовался, что… но Чарли рисовал лучше. А у Джинни даже он признал, что нет ни вкуса, ни меры. И вот.       Рон приподнял открытку. Когда Гарри её увидел, он подумал, что она покупная — настолько хороша.       — И тут в этом зеркале… я всё умею лучше. Но я не хочу, понимаешь?       Гарри нахмурился.       — О чём ты?       — Я не хочу с ними соревноваться. Я всю жизнь это делаю и проигрываю. Билл — лучший ученик с максимально возможными «Превосходно» по экзаменам. Чарли — капитан сборной, приносивший нам победу. Перси делает всё, чтобы факультет получил Кубок Школы впервые за восемь лет. Близнецы талантливые изобретатели. Джинни научилась рисовать. И, наверняка, как она пойдет в Школу, у неё всё будет лучше, чем у меня. Даже если я что-то сделаю, я буду вторым, третьим или даже пятым, кто это смог.       Гарри неосознанно кивнул. Они с Роном получали «Удовлетворительно» и «Выше ожидаемого» на всех занятиях, кроме полётов на метле. Рон ещё сильнее помрачнел.       — Я всё равно пойду, — решительно сказал Гарри, поднимаясь с постели. — Ты можешь добиться всего того, что ты хочешь. Но моя семья…       Рон вздохнул.       — Будь осторожен. Если спросят, я прикрою.       — Спасибо.       Когда за Гарри закрылась дверь, Рон и вправду положил подушки с соседних кроватей и накрыл их одеялом.       — Если не вглядываться…       Рон лёг. Открытка лежала на тумбочке, среди прочих подарков (где-то там была и новая семейная палочка, которую Рон пока спрятал), но ему не надо было открывать её, чтобы знать каждое написанное слово. Красивый почерк с непривычным наклоном и завитками на заглавных буквах. Доброе пожелание. И воспоминание о его собственном подарке — конфетах, купленных в последний день (Перси согласился дать немного в долг).       В проклятом зеркале он был не просто лучшим. Признанным.       Рон хмыкнул, выключая свет. Сестра его, кажется, признала и так. Просто Рона. И в этом было особое счастье.