Собиратель

Неожиданно Зонтик... расплакался. -Я больше так не могу, Куромаку! Пролепетал трефовый валет дрожащими бледно-розовыми, словно у антикварной фарфоровой куклы, губами, даже не пытаясь остановить поток слёз. -Я больше не могу так жить! Я никому не нужен, мои работы-всего лишь жалкие размалёвки, они никому не нравятся! Почему заказчики только и делают, что кидают меня в чёрные списки? Почему, почему, почему?! Его голубые глаза цвета морской волны метнулись на лицо сероволосого, будто умоляя его сказать что-то утешающее. Куромаку опешил от такого всплеска эмоций. На его лице словно маска застыло весьма странное выражение то ли удивления, то ли волнения. Что он должен делать? Может быть, сказать что-то?.. Но что? Что же сказать, чтобы утешить несчастного художника? На секунду собирателю показалось, что в его голове будто всё остановилось, а винтики мыслей просто приржавели друг к другу и никак не желали двигаться. Боже, нельзя так долго молчать, это может его обидеть! -Твои рисунки прекрасны, Зонтик. Хриплым от волнения голосом произнёс крестовый король, машинально поправив очки строгой формы, даже не смотря на то, что они всё ещё плотно сидели на его переносице. Клон всегда делал так, когда волновался. Должно быть, в его голове это прозвучало и уверенно и возможно даже подбадривающе, но на деле эта фраза прозвучала так, словно была брошена для того, чтобы хоть чем-то унять плачущего и была абсолютно неубедительной. Но кажется, Зонтика это нисколько не утешило, а даже наоборот, слёзы потекли по его разрумянившимся впалым щекам ещё обильнее, капая на поверхность стола, на рукава его мятого свитера, даже попадая в тот мерзкий травяной чай "для успокоения". -Все так говорят. И... и что в и...итоге? Голос брата срывался от плача, а всё его худое неказистое тельце, скрытое под похожим на балахон обтрёпаным коричневым свитером, дрожало. Молодой художник закрыл лицо руками с длинными и тонкими пальцами с бледно-розовыми коротко остриженными ногтями и вцепился в свою нежную бледную кожу, царапая её. Казалось, он просто хотел сорвать её с себя, словно это могло как-то помочь несчастному клону. -Зонтик! Куро дёрнулся, срываясь с неудобного стула и хватая валета за запястья тонких хрупких рук, силой убирая их от его лица, на котором уже виднелись красные царапины. -Что З..Зонтик? ЧТО ЗОНТИК!? Истерично вскрикнул он, заглядывая в глаза крестового короля и шмыгая маленьким коротким носиком, раскрасневшимся от слёз. Кажется, у него снова истерика... Куромаку и раньше замечал, что у брата есть проблемы с контролем своих эмоций, но это не проявлялось настолько... сильно. Зонтик мог просто безутешно плакать час или два из-за какой-нибудь незначительной мелочи или наоборот быть чересчур аппатичным и вялым в течении нескольких дней, но до такого никогда не доходило. Неожиданно взгляд собирателя упал на запястья худощавого художника. На них были... шрамы. Небольшие светленькие шрамы покрывали практически всю поверхность кожи паренька и были бы практически незаметными, если бы не их количество... Боже, он что занимается самобичеванием? Поняв, что его руки обнажены в том самом месте, Голубой Зонт с ужасом в глазах застыл, ненадолго перестав рыдать и упёр свой взгляд в лицо сероволосого. Его узкие искусанные губы беспрестанно шевелились, словно клон пытался что-то сказать, но не мог, а большие, как у лемура голубые глаза смотрели на Куро с таким немым страхом, будто он ожидал от него удара по лицу. -Что это такое, Зонтик? Тихо спросил Куромаку, чувствуя, как его сердце начинает медленно проваливаться в желудок. -Что это? Еще раз тупо повторил крестовый король, всё так же не отпуская руки парня, словно боясь, что как только он отпустит их, то Зонтик сейчас же кинется за лезвием и... От этих мыслей у клона начала кружиться голова. Как он мог об этом не знать? Что упустил? В какой момент состояние его брата так ухудшилось настолько радикально? Но художник упорно молчал, лишь шевеля влажными губами и беззвучно хныкая. Он не знал, что ответить. Что сказать? Что сказать ему, чтобы... чтобы он просто успокоился. Голубой Зонт прекрасно понимал, что узнав о его занятиях, Куро не оставит его в покое, пока не выяснит отчего и почему это происходит. Но он не хотел этого... Он просто хотел побыть один... В комнате... В своей комнате. -Зонтик... почему ты молчал об этом всё это время? Глухо из-за комка в горле произнёс клон, опустив взгляд куда-то на стол. И что же, всё это время он думал, что с его братом всё хорошо? Как обычно писал ему по праздникам поздравления, а по будням спрашивал как дела, нужны ли ему деньги, интересовался насчёт заказов и... и не знал об этом... -Я не х...хотел. Я не хотел, чтобы ты об этом знал... Очень тихо, осипшим от плача голосом произнёс он, прикрыв глаза и раскачиваясь из стороны в стороны. -Прости меня. Прости меня. Прости меня. Я такой слабый. Я такой трусливый и тупой. Бормотал Зонтик, продолжая раскачиваться и тихо хныкать. Где-то в квартире прозвенели старые напольные часы...