Собиратель

Куромаку молчал, слушая как старые напольные часы в соседней комнате звонят. Этот звук был каким-то траурным, пустым и глухим, отдаваясь внутри клона странным ноющим ощущением. Он молчал. Опять молчал, пока шестой заливался слезами и продолжал корить себя в глупости, несамостоятельности, во всём, в чём угодно, срываясь на истеричные крики и сжимая тонкие холодные пальчики в кулачки и собиратель чувствовал вину, но не мог ничего сказать. Языка у него словно никогда и не существовало, как и голосовых связок. Второй не мог выдавить из себя ни звука, лишь с каким-то тихим ужасом и волнением наблюдал за бьющимся в истерике младшим братом.       Лицо Куро, обычно абсолютно спокойное и непоколебимое, но всё же живое теперь застыло абсолютно, словно белая гипсовая маска с прорезями для глаз. Руки сероволосого дрожали и уже даже немного ослабили хватку, но страх отпустить молодого художника всё ещё присутствовал. Он прислушивался к каждому его слову, всхлипу и крику и каждое это слово, всхлип и крик остро, словно лезвие бритвы, резало по сердцу второго. Сказать... он должен что-то сказать, утешить, помочь. Давай, Куромаку! Давай, давай, давай! Что же ты молчишь? Почему ты ничего не делаешь!? Ты же видишь, как ему плохо! Но... крестовый король не мог. Он не знал, что делать и что говорить. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы это всё оказалось дурацким сном или... или ведением и чтобы его брат не плакал от того, что больше не может выносить тяготы жизни, чтобы на его нежных тонких руках не было никаких порезов и чтобы он не жил в однокоматной квартире с крохотной кухней, перебиваясь с хлеба на воду. Если Куромаку попросит Зонтика переехать к нему, он не согласится. Это просто напросто втопчет в грязь остатки самооценки и без того пребывающего в ужасном состоянии клона. Деньги? Боже, да что могут решить в такой ситуации эти жалкие зелёные и коричневые бумажки? Зонтик их точно также не возьмёт. Да и грубо вот так просто швыряться в плачущего человека деньгами, но что еще он может сделать? Повинуясь каким-то абсолютно непонятным ему силам, собиратель отпустил руки брата и вышел из кухни, подходя к своему пальто, доставая оттуда кошелёк, отсчитывая купюры и складывая их на тумбочку в коридоре. Голубоволосый этого не видел. Как только его руки оказались свободными, паренёк с грохотом уткнулся лицом в стол, содрогаясь от плача и истерично вскрикивая. Как же плохо... как же плохо...Где же те таблетки, которые прописал ему доктор? Они кончились давным-давно, а новые он не купил... Как же хочется таблеточку. Это мерзкую на вкус, неприятную по текстуре, но такую нужную ему таблеточку. Она успокоит его... всегда успокаивала. После хорошей таблеточки Зонтику всегда очень хотелось спать. Он просто выпивал таблеточку и спал целый день. Без снов. Хорошая таблеточка, замечательная, вот только у него больше нет их, нет волшебных таблеток, которые спасали его, когда Зонтику было настолько плохо. И почему в тот раз он так понадеялся на то, что у него больше никогда не случится подобных истерик? Почему не купил их? Пребывая в истерическом состоянии, шестой даже не заметил, как тихо, ничего не говоря ушёл Куромаку.       А сероволосый сломя голову бежал по мокрой то ли от дождя, то ли от недавно расстаявшего снега, улице и старался ни о чём не думать. Ему было очень стыдно от того, что он не сделал абсолютно ничего и так убежал, но возвращаться было слишком позорно. Голубой Зонт его никогда не простит. Никогда. Засунуть родному брату деньги, вместо помощи и моральной поддержки. Молодец, Куромаку. Просто умница! И снова серое здание метро, тяжёлые дверь и душный жаркий воздух. Снова светлый вагон, не особо мягкое сиденье и практически полное отстутствие пассажиров. Второй тяжело выдохнув, устроился чуть ли не в самом конце вагона, подальше от других людей и опустил голову, глядя не то, что на свои ботинки, а даже как-то сквозь них. От бега он знатно вспотел, из-за чего белая рубашка клона неприятно липла к телу, а волосы растрепались. Как неопрятно он, наверное, сейчас выглядит. Надо привести себя в порядок, собраться, всё таки он тут не один, тут и другие люди есть и они наверняка смотрят на него, оценивают... Но у собирателя просто не было сил на это... Он и сам не знал, что с ним такое, но что-то глубоко в груди словно сжималось в тугой узел, не давая трефовому сделать и вдоха, а глаза сами по себе начали неприятно слезиться и щипать. Нельзя. Нельзя показывать свои эмоции. Здесь люди. Они тебя не поймут. Они подумают, что ты сумасшедший или больной или ещё что нибудь нехорошее. Нельзя, нельзя, нельзя! Сила воли у Куромаку была просто отменной. Он сдержался, лишь до боли в суставах сжав руки, находящиеся в карманах в кулаки. Тише, успокойся... Вдох, выдох, вдох, выдох. Виски у второго пульсировали, а щека, кажется, задёргалась от нервного тика, но не стоит придавать этому особого значения. Пройдёт. Всё пройдёт, главное сохранять спокойствие и нормальное выражение лица. На него же не смотрят, да? Его никто не видит? Спрятав лицо в высоком вороте пальто, клон сделал пару глубоких вдохов и выдохов через нос и прикрыл глаза. Ехать ещё долго. Может подремать? Вагон приятно (ну хоть что-то приятное во всей этой ситуации!) покачивался, громко, но привычно свистели тёршиеся о рельсы, железные колёса, с глухим стуком открывались дверь в вагон на станциях и гнусавый мужской голос из старого динамика извещал о названии станции и настоятельно просил не прислоняться к дверям, держаться за поручни и уступать места пожилым, инвалидам и беременным. В этом была какая-то своя атмосфера и Куро сам не заметил, как погрузился в тревожную дрёму.

***

Что происходит? Второй хмурит тонкие серые брови, не открывая глаз. Что-то изменилось. Он больше не слышит свиста колёс и стука дверей, да и пространстао вокруг него не ходит ходуном. А ещё что-то опять упирается в лопатку... Неужели он...? Да, снова это место. И в такой неподходящий момент. Чёрт бы побрал это идиотское пространство и его идиотских посетителей. Откуда вдруг в обычно спокойном Куромаку столько гнева и ненависти к этому месту? Он... он просто снова хотел жить как нормальный человек, делать нормальные вещи и не ждать постоянно какого-то подвоха. Не будь он собирателем, может быть, у него бы получилось помочь Зонтику? --Вы в порядке? Раздаётся из обволакивающей и даже будто бы слабо пульсирующей темноты мягкий голос. Он явно принадлежит мужчине, но звучит очень приятно и даже как-то успокаивающе. Второй нехотя приоткрывает глаза и видит перед собой юношу. Его бледная, молочно-белая кожа словно переливается в тусклом свете лампы, как поверхность какого-то необычного драгоценного камня, короткие пшеничного цвета волосы небрежно отстрижены, явно не парикмахером, а на лбу убраны при помощи тонкой красной ленточки. Одет он, мягко говоря, необычно. Длинная белая туника с красной вышивкой на вороте и рукавах, такого же цвета пояс-кушак с кисточками на талии, на ногах у него просто, как ни странно, абсолютно чистые белоснежные портянки без какой либо обуви. Но самым интересным в нём оказались две пары небольших белых крыльев, беспрестанно шевелящихся, открывающихся и закрывающихся. Крылья на спине этого юноши были точь в точь похожи на птичьи, только намного больше. Лицо его безмятежно и спокойно, на тонких розовых губах слабая полуулыбка, а глаза... глаз нет... в глазницах также копошатся будто крошечные пушистые крылышки. От него исходило какое-то странное приятное тепло и умиротворение и Куромаку сам не заметил, как сам потихоньку начал успокаиваться от присутствия этого молодого человека (или же не человека) рядом. Гнев, беспокойство за брата и желание что нибудь разбить или сломать покинуло клона и он наконец смог сесть ровно, перестать хмурить брови и достать из кармана пиджака блокнот.       Как же это изнурительно... Признать честно, ему уже порядком надоела эта работёнка. А главное... зачем? Что если они не выполнят своё обещание? А если и выполнят, то когда? До того момента, как Куро состарится, утечёт много воды, да и перед этим ему придётся встретиться с ещё множеством и множество различных существ, пережить множество перемещений... --Здравствуйте, меня зовут Куромаку. Я некий человек, а вернее сказать, клон, назначенный собирателем и сегодня, раз уж мы с вами встретились, вы могли бы рассказать мне о себе или о вашем мире, пожалуйста? Заученным текстом произнёс крестовый король, открывая блокнот на пустой странице и готовя карандаш. --Меня зовут Кирилл. Я-ангел счастья. Тихо отозвался юноша, продолжая также слабо и дружелюбно улыбаться. Куромаку казалось, что он слышит его равномерное успокаивающее сердцебиение и дыхание. Отчего-то присутствие Кирилла его очень успокоило. --Ангелы счастья это существа, которые способны дарить любому, абсолютно каждому человеку беспричинное счастье, подстраивать события так, чтобы всё кончалось хорошо, защищать от невзгод. Продолжал он. Крылья... Они так странно приятно шуршат. Сероволосый наслаждался этим звуком. Наверное, так должна звучать медитативная музыка, ведь чтобы прийти в гармонию с собой и своим телом, нужно успокоить свой разум, а шуршание крыльев как раз таки невероятно успокаивало. Ангел счастья обхватил свои ладошки и сцепил их в замок, сложив на столе. У него были невероятно красивые ладони с вытянутыми пальцами и бледно-розовыми ногтями. Он был идеален. Хотя наверное ангелы и должны быть идеальными? --Я так рад, что смог вернуть вам хорошее расположение духа, Куромаку. Видя, что клон, кажется заслушался и впал в состояние, схожее с абсолютным блаженством, Кирилл не настаивал на разговоре, а лишь смотрел на него глазами, скрытыми глубоко в его светлой душе и улыбался, даря крестовому положительные эмоции при помощи своей, можно сказать, ментальной силы. Куромаку и сам не заметил, как медленно начал погружаться в глубокий и спокойный сон. Шуршание... оно заполнило его разум, сглаживая все негативные эмоции и мысли... Шурх, шурх, шурх, шурх... Проснулся он уже... дома?! Причём не просто дома, а на диване и под одеялом! Вскочив с постели, сероволосый схватил с кофейного столика перед диваном очки и надел их на переносицу. Что? Но он же только что был ТАМ, разговаривал с Ке... Кири... Кириллом, вот! Тот принялся рыться в карманах пиджака, но поняв, что блокнота там нет, чуть ли не вцепился в свои волосы. Где? Где же? Где же блокнот? Где одна из самых важных вещей в его жизни? Не сразу клон заметил, что блокнот, как и карандаш были заботливо сложены на кофейном столике тоже. И кто это сделал ему такое добро? Неужто Кирилл? Да нет же, бред какой-то... Существа из других миров не могут попасть в тот мир, в котором живёт собиратель. Или же... или же нет? Куро принялся быстро листать уже пожелтевшие от времени мелко исписанные страницы, ища самую последнюю запись. Есть. "Кирилл. Ангел счастья. Может дарить счастье, приятные эмоции и успокение абсолютно любому человеку, уберегать от невзгод. Крылья за спиной, примерно 2-3 метра, есть крылья в глазницах, светлые волосы, бледный, кожа сияющая, одет, предположительно, как древний славянин." Значит, ему это не привидилось и не приснилось?.. Привычным жестом положив блокнот обратно в карман, Куромаку вздохнул и сел обратно на диван. Это всё, конечно, хорошо, ангелы счастья и всё такое... Вот только в этой реальности их очень и очень не хватает...