Auslaenderin (Иностранка)

***

      Липкая лента на губах неприятно стягивала кожу лица, и не давала возможности сделать глубокий вдох через рот, но это казалось ерундой в сравнении с пластиковыми стяжками, которыми крепко связали ее руки за спиной. Она провела в таком положении больше получаса, и лёгкий дискомфорт вначале, превратился в невыносимую боль. Казалось, что ей отпиливают кисти тупым ножом. В багажнике старой «BMW» воняло бензином, и от этого запаха к горлу подступала тошнота. Она слышала гул двигателя, ощущала равномерное движение, но понятия не имела, куда ее везут. Первая волна паники прошла, уступив место тупому безразличию. Наверное, так себя ощущали люди, которых вели на смертную казнь. Психика не выдержала напряжения и отключила все чувства и эмоции, превратив ее в равнодушную тупую скотину.       Хотелось в туалет, что было неудивительно, ведь ее схватили как раз в тот момент, когда она пошла в уборную. Сначала она испытывала просто неудобство, а сейчас это стало мучительной болью в переполненном мочевом пузыре, особенно когда машина подскакивала на кочках, и ее бросало из стороны в сторону внутри темного багажника. Вскоре, она не сможет сдерживаться и обмочится прямо тут. Интересно, что с ней, за это, сделают похитители?       Внезапно движение прекратилось, двигатель замолк, и стало очень тихо. Рами, которая минут назад была уверена, что ей уже все равно, ощутила, как липкие пальцы страха сжимают горло. Стало трудно дышать. Сердце стучало в груди с такой силой, что она буквально слышала его звук в тишине, и тут багажник распахнулся, и она увидела прямо перед собой суровое мужское лицо с окладистой бородой смоляно-черного цвета. У мужчины был орлиный нос, злые темные глаза и густые брови, сросшиеся на переносице. Он несколько мгновений смотрел прямо на нее, а потом повернулся назад и сказал кому-то:       —Хорошая, но это не та баба. Та была красивая, а эта так себе. Ну, ничего, и такая сгодится, не вести же ее обратно, — и громко заржал.       Рами резко села на постели и вскинув руки, дотронулась до губ. Никакого скотча. Это только сон. Она облегченно вздохнула. Кошмары вернулись, это следовало признать. Значит, терапия не помогла, хотя она надеялась, что все в прошлом. Когда год назад Рамиля решилась пойти к психологу, она не верила, что это поможет. Но, к ее удивлению, через десять сеансов, на которых, как ей казалось, она только и делала, что рыдала, закрыв лицо руками, ей стало лучше и ночные кошмары отступили. Доктор говорил, что рано останавливаться, и они только на пути к окончательному выздоровлению, но Рами все равно перестала к нему ходить. Во-первых, это было ей не по карману, а во-вторых, обнажать душу перед незнакомым мужчиной оказалось не самым приятным занятием, пускай он и доктор с дипломами и прочими регалиями. Теперь же приходилось расплачиваться.       Она скинула одеяло, спустила ноги на пол. В номере было холодно, и Рами зябко повела плечами. Она поднялась и, шлепая босыми ногами по шершавому ковру, подошла к окну. Ее привезли сюда поздно ночью, Рами засыпала на ходу, и вид из окна было последним, что ее беспокоило. Сейчас же она с любопытством раздвинула тяжелые шторы и выглянула наружу.       Солнце еще не поднялось, но непроглядная чернота за окном посерела, и Рами смогла увидеть пешеходную улочку мощеную булыжником, аккуратные невысокие домики с треугольными крышами, покрытыми черепицей, а слева широкую полосу песчаного пляжа и бескрайнее море, до самого горизонта. Похоже, вчерашнее недоразумение с бронью гостиницы в Ростоке нечаянно подарило ей пару дней в шикарном курортном отеле на самом берегу. Она никак не могла вспомнить, как именно называется это место. Что-то похожее на Кулунсбон, или Кельнунсборн.       До сегодняшнего дня Рами не приходилось бывать на Балтийском море, похоже тут будет не жарко, даже сейчас в конце мая. Она видела, как раскачиваются на ветру аккуратно посаженные, словно по линейке, деревья. Но даже несмотря на это, вид моря сразу поднял ей настроение и прогнал остатки кошмарного сна. Ей очень хотелось выйти на улицу и отправиться на пляж, но сначала неплохо было бы помыться. Она скинула влажную от пота пижаму и направилась в душ.       Через полчаса, одевшись в мягкие спортивные штаны и серую толстовку с капюшоном, Рами вышла из гостиницы на улочку, ведущую прямо к пляжу. Было еще слишком рано и кроме нее тут не было ни души. Светало. Она прибавила шаг и через пару минут, оказалась на широкой набережной и замерла, завороженная открывшейся картиной. Бледно-серое небо светлело, и из-за горизонта не спеша выползал оранжевый диск солнца. Холодный ветер норовил сорвать капюшон с головы, но Рами потуже затянула тесёмки и по ступенькам спустилась на песчаный пляж, с наслаждением вдыхая резковатый запах морской соли и водорослей, знакомый ей с самого детства. Хотя, то море было совсем другим. Да и знакомые ей южные пляжи, покрытые крупной галькой, ничем не напоминали балтийские. Но разве сейчас это важно? Главное что она тут, живая, свободная и у нее есть как минимум два дня до того момента, когда придется вернуться в Росток и погрузиться в работу.       С начала гастролей прошло уже больше трех недель и Рами, наконец, привыкла к немного беспорядочному расписанию и постоянным накладкам. В ее новых обязанностях не было ничего особенного, это оказалось даже проще, чем работать в доме Аурманов. Из трех приемов пищи ей нужно было готовить только обед и очень редко ужин. Завтракали все в отелях, и потому утро принадлежало только ей. Саму Рамилю селили в скромных съемных квартирах, где имелось все необходимое для приготовления пищи.       Группу она почти не видела. Их познакомили в первый день, но это было минутным делом. К тому же она, увидев вокалиста среди остальных участников коллектива, так переволновалась, что стояла как истукан, уставившись в пол, и не смогла выдавить из себя ни слова. Она очень волновалась, как сможет обслуживать группу за обедом, если при виде Тилля ее руки тряслись как у древней старухи, но этот вопрос решился сам собой. От нее не требовалось подавать еду, а лишь готовить. Ближе к двум в квартиру приезжал помощник менеджера и, загрузив всю приготовленную еду в термосумку, увозил куда-то, где проходило застолье. Рами на застолья никто не приглашал, что, в общем-то, только радовало. Взаимодействовать с большим количеством незнакомых мужчин было бы для нее тяжело психологически.       Новая работа могла бы быть идеальной, если бы не постоянные накладки, которых она никак не ожидала от педантичных немцев. То оказывалось, что в арендованной квартире нет нормальной посуды, и помощнику администратора, приходилось, сломя голову, бежать в ближайший супермаркет, чтобы купить кастрюли и сковороды; то обед, по каким-то причинам, отменялся в самый последний момент, и Рами чувствовала себя полной дурой, потратившей несколько часов времени на никому не нужную готовку. А иногда, наоборот, ей сообщали о необходимости что-то сделать за полчаса до мероприятия, и она сходила с ума, стараясь успеть к сроку. Так было на прошлой неделе, когда в девять вечера ей позвонил Роберт, тот самый менеджер, который и давал ей задания, и потребовал быстренько приготовить что-то на банкет из пятнадцати человек, который начнется в десять. Что самое интересное — это было в воскресенье, когда все магазины не работали, и Рами пришлось импровизировать из тех продуктов, что остались с обеда. А их, было, прямо скажем, не густо. Но она справилась. По крайней мере, никто после не жаловался.       И сейчас снова накладка. Бронь квартиры в Ростоке, где послезавтра должен был пройти концерт, сорвалась. Быстро найти другое жилье не получилось. Перед рок-фестивалем, на котором и выступала группа, все отели и хостелы портового города оказались заняты. Роберт не нашел ничего лучше, как поселить Рами на пару дней в ближайшем к Ростоку курортном городке Кюлунгсборн, а за это время решить вопрос с жильем. Она вспомнила название, когда принимала душ, а сейчас, стоя на широком песчаном пляже, подумала, что если бы не разгильдяйство Роберта, то она могла бы никогда не увидеть всей этой красоты.       Вообще Роберт Раненнбаум, один из администраторов группы, был неплохим парнем: дружелюбный, вежливый, тактичный, готовый прийти на помощь, но очень уж рассеянный, из-за чего и случались все эти сбои в четко отлаженной схеме организации гастрольного тура. Рамиле страшно было подумать, что бы было, если бы Роберт отвечал не за питание и размещение группы, а за порядок на сцене. Но для этого были другие люди, и потому концерты всегда проходили без накладок, а публика была в восторге, по крайней мере, насколько она могла судить из отрывочных видео в социальных сетях. Ей бы очень хотелось лично попасть на шоу, но Рами решила, что попросить о таком было бы невиданной наглостью, а сам Роберт ничего похожего не предлагал.       Тем временем солнце поднялось из-за горизонта. Несмотря на пронизывающий ветер, стало довольно тепло. Рами сняла капюшон и, сцепив пальцы, потянулась вперед, выгибая затекшую спину. Уехав из Берлина, она бросила регулярные занятия тайским боксом и кажется, ее телу это не понравилось. Она буквально физически ощущала потребность в хорошей разминке и тренировке. Интересно, а можно ли найти здесь что-то похожее на берлинскую школу боевых искусств? Хотя, зачем ей школа?       За год занятий Рамиля выучила основные удары и вполне могла составить тренировку самостоятельно, только вот надо найти место. Она огляделась по сторонам. Широкий безлюдный пляж, довольно мягкий, но при этом плотный песок. Чуть поодаль пожилой мужчина в тренировочном костюме делал зарядку прямо на пляже. Что же, это чудесная идея. Тренировки на свежем воздухе — роскошь, которую она не могла позволить себе раньше. Рамиля отошла чуть в сторону, повернулась лицом к морю и принялась выполнять разминку.       Она закончила тренировку через час с небольшим, ощущая приятную усталость во всем теле. Все же не зря Рами, год назад, воспользовалась прощальным советом психолога и пошла на занятия по тайскому боксу. Активное движение и правда помогало избавиться от навязчивых мыслей и поднимало настроение. Пожалуй, снова стоит сделать тренировки регулярными, тогда может и кошмары отступят. Сделав пару глубоких наклонов, чтобы хорошенько растянуть мышцы ног, Рами выпрямилась, и собралась было уходить с пляжа, но испуганно замерла на месте.       На безлюдной набережной она увидела мужчину. Он сидел на лавочке, нахохлившись, словно замерзший воробей, и внимательно смотрел прямо на нее. Она была довольно далеко и не могла в подробностях рассмотреть его лицо, но все же кое-что смогла подметить. Худой, одет в старую куртку-бомбер горчичного цвета, грязно-синие джинсы, кеды; на голове объемная желтая шапка, не по сезону. Гладко выбритое лицо, на носу очки, в которых блестит отражающееся утреннее солнце. Ничего опасного, никаких магометанских бород или чего-то похожего. Скорее всего, обычный европейский турист, вышедший на утренний променад.       Рами собралась отвернуться и пойти прочь, когда мужчина поднял руку и приветливо помахал ей, словно старой знакомой. Рамиля встала в боевую стойку и замерла на месте, размышляла что будет делать если это человек вдруг решит напасть на нее. Будет ли преступлением ударить его ногой в пах и убежать? Ей совсем не хотелось попасть в полицию, ведь ее документы могли вызвать у служителей закона много лишних вопросов, и оборвать только начавшуюся карьеру повара при известной группе. Тем временем мужчина поднялся и направился в ее сторону, и тут она поняла, что они и правда знакомы. Пускай и очень поверхностно. Это был клавишник группы — Кристиан Флаке Лоренц, и она понятия не имела, что он забыл в этом Богом забытом курортном городишке в тридцати километрах от Ростока.       —Привет, — поздоровался он, подойдя ближе и улыбнулся. — Ты ведь наша новая сотрудница, правильно?       Улыбка у него была мягкая и немного извиняющаяся, и Рами почему-то сразу успокоилась. Флаке не выглядел опасно, напротив он сам казался напуганным, и готовым убежать в любой момент, если Рами вдруг окажется агрессивной собеседницей.       —Да, все верно, — она кивнула и улыбнулась ему в ответ. — Я готовлю для вас еду.       —Точно, я помню, — он протянул руку. — А я клавишник группы, и ты можешь звать меня Флаке.       Рами вынуждена была ответить на рукопожатие. Ладонь у Кристиана была твердой и очень холодной.       —Я знаю, кто Вы, герр Лоренц, — ответила она, чуть сжимая его тонкие пальцы. — И очень удивлена, встретить вас тут в Кюлунгсборн.       —Я тоже был удивлен, — она отпустила его пальцы, и Кристиан тут же убрал руку в карман. — Мне казалось, что весь персонал селят в гостинице в Ростоке, хотя я не очень-то разбираюсь в таких вещах.       —Вышла небольшая накладка, — объяснила Рами. — Ночью меня привезли сюда, но уже завтра после обеда Роберт обещал переселить в город.       —Ясно, — кажется, его не очень заинтересовал ее рассказ, он перевел взгляд на море за ее спиной и умолк.       Рами ощутила неловкость. Пожалуй, надо вежливо попрощаться и идти к себе в отель. У нее не было никаких общих тем для разговора с Флаке и было удивительно, что он вообще к ней подошел. Она уже набрала воздуха в легкие, чтобы сказать что-то вроде «Было приятно вас встретить, но мне пора», когда Флаке внезапно широко улыбнулся и предложил.       —Раз мы оказались в одном месте в одно время, предлагаю вдвоем позавтракать. Я вообще довольно легко переношу одиночество и мне совсем не тяжело поглощать пищу одному, но если есть возможность разделить трапезу с кем-то, то всегда готов ей воспользоваться.       Рами нерешительно улыбнулась, пытаясь найти разумную причину для отказа, но ее не было. Чтобы она сейчас не сказала этому человеку, все бы прозвучало довольно обидно и ей ничего не оставалось, как кивнуть головой и произнести:       —Хорошо, только мне следует переодеться, я немного вспотела после тренировки.       —Конечно, — Флаке понятливо покивал головой. — Я буду ждать тебя тут, на лавочке. Приходи, как сможешь.       И он повернулся к ней спиной и направился на свое прежнее место. Рами проводила его глазами и, накинув капюшон, побежала в гостиницу. Раз уж приняла это неожиданное приглашение, то не следует заставлять Флаке ждать.       Она быстро приняла душ, радуясь тому, что короткая стрижка позволяет не тратить уйму времени на сушку и укладку, переоделась в свободные джинсы и серо-зеленый свитшот, на ноги надела удобные кожаные мокасины и отправилась на набережную, где уже появились первые прогуливающиеся туристы. Рами машинально взглянула на часы. Восемь сорок утра, самое время позавтракать.       Флаке на лавочке не оказалось. Рамиля остолбенело, остановилась на месте, уставившись на пустую скамейку. Может у нее поехала крыша, и он ей вообще померещился? Ведь она все еще не могла понять, каким невероятным образом Флаке Лоренц, вместо того чтобы жить в комфортном пятизвездочном отеле в Ростоке, очутился здесь.       Она все еще раздумывала над собственной адекватностью, когда кто-то легонько коснулся ее плеча. Реакция оказалась молниеносной, Рами развернулась на сто восемьдесят градусов и приняла боевую стойку еще до того, как поняла что происходит.       —Эй, это всего лишь я. Не надо меня бить, я мирный,  — Флаке испуганно смотрел на нее, подняв ладони.       —Простите, герр Лоренц, — Рамиля смущенно покраснела. — Я просто испугалась.       —Не, все нормально. Я сам всего боюсь, но только у меня никогда не было такой хорошей реакции, — он рассмеялся. — Я с детства довольно неуклюж. И прошу, давай без этого вот всего — герр Лоренц, и тому подобных расшаркиваний. Просто Флаке, мне так привычнее.       —Хорошо, — Рами кивнула, хотя все внутри нее противилось этой фамильярности. Называть мужчину по имени, значит сблизиться с ним, а Рами это вовсе не желала.       —Ты уже умираешь с голода, или можешь потерпеть минут двадцать? — спросил он.       —Могу, — осторожно ответила Рами, не понимая, к чему он клонит.       —Тогда давай прогуляемся по набережной, — он махнул рукой влево, — чуть подальше есть славное кафе с видом на море, и там намного дешевле, чем здесь.       Рами согласилась, но была удивлена. Похоже, герр Лоренц был тот еще скряга. Имея доход его уровня беспокоиться о паре евро, как минимум, странно. Правда ей его скупость была только на руку, ведь она пообещала себе, что не станет транжирить деньги, заработанные в туре, чтобы по окончании контракта, иметь возможность снять хоть какое-то жилье и не остаться без гроша.       —А что случилось, и почему Роберт привез тебя сюда? — спросил он, когда они быстрым шагом пошли по набережной.       —Я не знаю точно, — ответила Рами, — но, похоже, хозяйка квартиры, которую забронировали для меня в Ростоке, в последний момент отказалась.       —И почему он ничего не нашел в Ростоке, а повез тебя в такую даль? — он повернул голову и взглянул на нее дружелюбно. Яркое утреннее солнце отражалось в стеклах очков Флаке, и казалось, будто в его глазах пляшут солнечные зайчики.       —Не было мест, — Рами развела руки в стороны, — все занято фанатами перед фестивалем. Мы приехали в город около часа ночи, и Роберт сказал, что не сможет ничего найти в это время, а тут у него вроде как знакомые.       —Да, знакомые, только это не у него, а у меня, — Флаке улыбнулся. — Значит вот для кого я ночью номер искал. Роберт позвонил мне, когда я уже спал, напустил туману, я даже сразу не понял, чего он хочет. Решил, что парень привез на концерт свою подружку и пытается найти ей местечко.       —О, простите, я не хотела, никого утруждать, — Рами испуганно прижала ладони к груди. — Если бы знала, что это все так сложно, то попросила бы его оставить меня в автобусе.       —Ой, да ладно, что ты, — он легонько похлопал Рами по плечу. — Это было совсем не сложно, а спать в автобусе самое неприятное, что с тобой может случиться, уже поверь мне. На утро разбитый как старая ваза, и все тело ломит, словно палками били.       К удивлению Рами, его прикосновение не вызывало волну паники, как обычно бывало когда до нее дотрагивался мужчина. Может, потому что Кристиан выглядел совсем безобидно? В любом случае, это ее порадовало. Она поймала себя на мысли, что ей комфортно, вот так, идти рядом и обмениваться ничего не значащими репликами. Не хотелось бы напугать его своими нездоровыми реакциями.       —А вот и то самое место, — он остановился и указал рукой на небольшое одноэтажное строение красного цвета с острой черепичной крышей над ней.       К кафе вела узкая тропинка, упирающаяся в низкий белоснежный заборчик с калиткой. Перед зданием, на выложенной тротуарной плиткой площадке, была организованная уютная уличная веранда. Вдоль заборчика росли цветущие герани в больших напольных горшках, к стеклянным столам придвинуты светлые плетеные кресла, с которых открывался потрясающий вид на пляж и балтийское море, сверкающее в лучах яркого солнца.       —Сегодня довольно прохладно, но я все равно бы сел на веранде, — сказал Флаке, остановившись перед входом. — Если ты, конечно, не умираешь от холода.       —Я не против, — Рамиля чуть улыбнулась ему. — Мне вовсе не холодно.       —А я мерзну постоянно, — он прошел внутрь и присел за один из столиков. — Видимо это потому, что я очень худой. Особенно ноги замерзают, у меня такое с детства. Сколько себя помню, все время стучал зубами от холода и всегда радовался возможности согреться. Ты не против, если я закурю?       —Пожалуйста, — она равнодушно пожала плечами.       —Тоже вот, дурная привычка. Никак не могу от нее избавиться, — он вынул сигарету из пачки и покрутил в тонких пальцах. — Я ведь бросал, и вполне успешно, а сейчас снова курю. И страшно заболеть раком, но второй раз бросить никак не получается.       —У меня отец умер от рака, когда мне было десять, — сказала Рами и сама опешила от того, что произнесла это вслух. Не в ее привычках было рассказывать посторонним такие личные вещи.       —О, сочувствую, — сказал он с печалью в голосе. — Мне повезло, мой отец жив и, надеюсь, еще долго будет здравствовать. Родители — это …       Он хотел еще что-то сказать, но тут из дверей кафе вышел официант с широкой улыбкой на румяном лице, и Флаке ответил ему тем же.       —Рад сегодня снова увидеть Вас в нашем скромном заведении, герр Лоренц, — Официант вынул из широкого кармана форменного фартука блокнот с ручкой, вопросительно посмотрел на Рами и добавил. — Доброе утро, чем я могу вас порадовать?       Рами растерялась от его вопроса, но Флаке, похоже, заметив ее смущение сказал:       —Мы будем комплексный завтрак, Томас.       —Отличный выбор, — официант еще мгновение улыбался им, а потом развернулся и скрылся в дверях заведения.       —Похоже, мы тут единственные посетители, — заметила Рами.       —Да, сезон пока не начался. Слишком холодно для купания, — он прикурил от зажигалки и выпустил в небо плотную струю дыма. — Хочу заметить, что тут, в общем-то, всегда довольно холодно, по крайней мере, для меня. Да и вообще, не большой я любитель плавать. Еще в школе это было настоящим мучением.       Появился официант и молча поставил на центр стола керамическую пепельницу. Флаке стряхнул пепел, сделал глубокую затяжку, а потом внезапно сказал:       —Ты ведь, наверное, хочешь знать, что я тут делаю, и почему не поехал как вся группа в Росток.       Рами и правда было это интересно, но она сама никогда бы не стала спрашивать, считая такие вопросы неприличными, потому сейчас лишь неопределенно пожала плечами. Но он понял ее жест как согласие и продолжил.       —Мне очень нравится это место. У меня тут знакомые отель держат, и когда появляется возможность, всегда приезжаю хотя бы на денек. В моем детстве, если я не болел на каникулах, отец возил нас с братом в отпуск к морю. И это место всегда напоминает о тех днях. А знаешь, что самое смешное, — он затушил сигарету. — Я никогда не возил сюда своих детей. Странно это, конечно. Почему так?       Рами не знала, что ему ответить и промолчала. Снова появился официант с подносом. Он расставил перед ними тарелки с жареной яичницей, кружки с дымящимся черным кофе и тарелку с аппетитными пшеничными булочками. Только сейчас Рами поняла, как сильно проголодалась.       —Что-то еще? — вежливо осведомился официант, а когда Флаке отрицательно покачал головой ушел, унеся с собой грязную пепельницу.       —Вообще-то курить тут нельзя, — сказал Флаке с таким видом, словно Рами его спрашивала об этом. — Но когда нет других посетителей, они ничего не имеют против. Порой нужно нарушать правила, чтобы жизнь казалась не такой скучной.       Рами вздрогнула и подняла на него взгляд. Он произнес почти те же слова, что говорил Тилль в ее недавнем сне. Но Флаке не заметил ее реакции, он был поглощён поеданием яичницы, и Рами решила последовать его примеру.       К ее удивлению, Флаке не позволил ей оплатить счет. Это внезапное проявление заботы насторожило ее. С чего бы ему делать такие широкие жесты, и нет ли в этом подвоха? Но Кристиан, по дороге назад, вел себя также непринужденно как и раньше. Сама того не желая, Рами расслабилась, даже получила удовольствие от приятной прогулки и его постоянной болтовни.       —А ты давно этим занимаешься? — спросил он внезапно, и Рамиля удивленно подняла брови.       —Чем, этим? — переспросила она.        —Спортом, — он указал рукой на пляж. — Я утром наблюдал за тобой, и это было очень красиво. Словно танец. Это что за боевое искусство?       —Тайский бокс, — она усмехнулась. — Мне никогда не казалось, что мои удары ногами можно принять за танец.       —Ну как же, знаешь, есть же такое искусство в Бразилии — называется капоэйра. Вот и тут очень похоже. Так как давно ты этим занимаешься?       —Около года. Когда жила в Берлине ходила на тренировку каждое воскресенье. А до этого я никогда спортом не занималась. В детстве не любила, а потом это было под запретом, — произнеся последнюю фразу Рами, испуганно умолкла, но, кажется, Флаке не обратил внимания на ее последние слова.       —Ничего себе, всего год и только раз в неделю, — он покивал головой. — Это же всего пятьдесят два занятия. Никогда бы не подумал, что за такой короткий промежуток времени можно научиться, вот так ловко управляться с собственным телом. Хотя мне вообще все это сложно представить, у меня хорошо только пешие прогулки получаются. Хотя ты итак это знаешь.       —Откуда я могу это знать? — спросила Рами, радуясь, что он перевел разговор на себя.       —Ну, так ты же видела на концерте, как я вышагиваю по беговой дорожке, со временем я стал делать это даже грациозно, — он рассмеялся. — Хотя поначалу все время боялся что упаду, убьюсь насмерть, и из-за меня придется прерывать концерт.       —Я никогда не была на концерте, а по видео, которые выкладывают фанаты в социальных сетях, сложно судить насколько это грациозно, — Рами улыбнулась. — Но я поверю на слово.       —Что значит, никогда не была? Это ведь потрясающее шоу, — он остановился и уставился на нее круглыми глазами, которые из-за очков казались еще больше.       —Как-то не довелось, — она виновато улыбнулась. Похоже, ее ответ ненароком задел его самолюбие и она добавила. — Это слишком дорого для меня, а так я бы с радостью сходила.       —Так почему Роберт не внес тебя в списки? — он нахмурился.       —Я его не просила, решила, что это не очень прилично, — она пожала плечами. — Да и сейчас так считаю.       —Так ты хочешь сходить на концерт? — он смотрел пристальным взглядом.        Рами стало немного не по себе. Она потупила взор, подумав с горечью, что этому ублюдку Мансуру все же удалось сломить ее волю и превратить в затравленную и пугливую овцу, которая уже никогда не может смотреть мужчине прямо в глаза.       —Хочу, — ответила она. — Но просить Роберта не стану.       —Да и не надо, я сам впишу тебя в список своих гостей послезавтра. Мне только нужно будет знать твое полное имя и фамилию.       —Нет, что Вы, герр Лоренц, — она так разволновалась, что забыла, что Флаке просил обращаться к нему на «ты». — Это совсем лишнее. У меня могут быть неприятности из-за этого.       —Не говори ерунды, — он махнул рукой. — Какие еще неприятности. Тилль на каждый концерт приглашает по десять женщин и всем плевать. Нет ничего дурного в том, чтобы ты посмотрела шоу. К тому же, мне будет интересно поболтать с тобой об этом после. Всегда любопытно как разные люди воспринимают наше выступление.       Рами промолчала. Фраза насчет Тилля и его женщин больно резанула по сердцу, но она постаралась отогнать от себя эти глупые мысли. Что еще за неразумная фанатская ревность, на которую она не имеет никакого морального права.       —А сейчас я думал прогуляться в ту сторону, — он указал рукой куда-то вдаль. — И если хочешь, можешь составить мне компанию. Ведь, насколько я понял, у тебя сегодня выходной, а нет ничего лучше, чем провести его за долгими пешими прогулками по новой местности.       —Я согласна, если только это тебя не обременит, — Рами к ее удивлению очень обрадовалась предложению Флаке, ведь у нее действительно не было никаких дел, а сидеть в одиночку в пустом номере гостиницы в такой солнечный день показалось довольно печальным занятием.       —Не обременит, если не придется тащить тебя на себе. Ты хоть и миниатюрная, но я слишком худой, и такое я не осилю. — пошутил он, и Рами рассмеялась.       Пожалуй, это был первый раз за многие годы, когда она по собственному желанию пошла куда-то с мужчиной, и при этом не боялась, что это кончится плохо. Может, все же у нее получится забыть прошлое, победить страхи и ее жизнь, наконец, станет нормальной?