Auslaenderin (Иностранка)

***

      У нее перехватило дыхание, и Рами застыла, не в силах пошевелиться. В голове набатом стучала одна единственная мысль: «Я сплю. Этого не может быть», но время шло, а она все не просыпалась. К тому же, если это и был сон, то очень реалистичный. От Тилля резко пахло алкоголем, а его пальцы довольно болезненно впились в ее спину, и все это совсем не походило на приятную эротическую фантазию, а скорее на довольно неуклюжую попытку овладеть ей, причем без разрешения.       Рука Линдеманна скользнула ниже по спине и легла на ее обнаженные ягодицы. Он сжал ладонь и притянул еще ближе, так что ей в живот уперлась металлическая пряжка ремня его брюк. А еще в нее упиралось кое-что другое. Тилль был возбужден, и если она сейчас ничего не сделает, то, похоже, он и правда трахнет ее прямо здесь — в темном коридоре съемной квартиры.       Он все еще целовал ее, правда, теперь губы спустились ниже к шее. Было горячо, влажно и щекотно, но Рами больше не ощущала возбуждения, напротив ей вовсе не хотелось заниматься с ним сексом. Внезапно для себя Рамиля ясно поняла, что больше не испытывает влечения, а все ее фантазии, сны, тайные желания не должны были выходить за пределы иллюзорного мира в собственной голове. Ей абсолютно не нужен настоящий Тилль: из плоти и крови, с грубыми руками, запахом алкоголя изо рта и большим членом, упирающимся в ее живот. Тут он чуть отстранился, взял ее ладонь и положил на свою ширинку. Ткань его джинсов была неприятно шероховатой, и как только он отпустил, она тут же убрала свою руку.       Линдеманн был намного выше и, наверняка, в два раза сильнее. Рами подумала, что если сейчас он захочет взять ее силой, она вряд ли сможет что-то сделать. И тут ей стало по-настоящему страшно. Живот скрутило судорогой. Он чуть повернул ее и вжал спиной в стену, она ощущала его вес, запах, жар, идущий от тела, влажный язык на собственной шее. При этом сама она стояла словно кукла, даже боялась пошевелиться. Но, кажется, Тилля это ничуть не смущало, он сделал полшага назад, посмотрел на нее взглядом полным вожделения и принялся стягивать ее толстовку.       «Сделай уже что-нибудь, пока он тебя не отымел!» — внутренний голос буквально кричал в ее голове. И Рамиля, наконец, очнулась.       —Стой, не нужно, — сказала она тихо и, прижав ладони к животу, не позволила ему снять с себя кофту.       Тилль поднял на нее изумленный взгляд, кажется, он совсем не ожидал, что она не покориться его напору. Первое мгновение ей казалось, что он не остановится. Но вот его блестящих глазах с расширенными зрачками что-то вспыхнуло, и он отпустил Рамилю и отступил. Тилль выглядел смущенным и немного растерянным, молча смотрел ей прямо в глаза. Рами тоже хранила молчание. Пауза затягивалась.       —Прости, — он, наконец, отвел взгляд. — Я пойду. Похоже, я тебя неправильно понял, и вышло глупо.       Тилль повернулся к ней спиной и медленно пошел к дверям. Рамиля молча смотрела ему вслед. Если он сейчас уйдет, то никогда уже не вернется, неужели она так просто отпустит его?       —Постой, — окликнула она, но когда он остановился и обернулся, добавила. — Извини, я не могу так.       —Это ты извини, — отозвался он и, открыв замок, вышел в темноту.       Рамиля некоторое время стояла, не шевелясь. Сердце колотилось в груди. Она все еще ощущала его запах на своей коже — чужой, неприятный. С чего Рамиля решила, что любит его? Она ведь даже не знала этого человека. Какой он? Похоже довольно грубый в сексе, не отличающийся ни порядочностью, ни чуткостью. Он пришел пьяный, посреди ночи лишь потому, что… А почему, собственно он пришел к ней? Она никогда ничего не говорила Тиллю, и с чего он сделал вывод, что она безропотно примет его в своей постели? В груди начал закипать праведный гнев. Единственной причиной могли послужить слова Миа, но Флаке уверял, что девушке никто не поверил. Похоже, Лоренц плохо знал вокалиста, и Тилль не просто поверил, он решил, что теперь может получить от влюбленной дурочки что угодно, стоит лишь появиться у нее на пороге.       —Да пошел ты на хрен! — зло произнесла Рамиля вслух, заперла дверь на все замки, а потом отправилась спать.       К ее удивлению, она уснула сразу же и спала спокойно до самого утра.

***

      «Лето в этом году не заладилось», — думала Рамиля, поглядывая в окно микроавтобуса на серый дождливый город. Июнь начался с резкого похолодания и ливней. Рами надеялась, что это ненадолго, но прошла неделя с начала месяца, а погода стала лишь хуже.       Сегодня вечером пройдет первый концерт в Праге, а завтра второй. Ей нравилось, когда давали сразу два шоу подряд, у нее появлялась возможность погулять по городу, но, похоже, сегодня прогулки не получится. Слишком мокро, серо, неприятно и совсем не хочется выходить на улицу.       —Чертов ливень, — Роберт, сидевший рядом, тоже смотрел в окно и, по всей видимости, так же как и Рамиля был недоволен капризами погоды. Он некоторое время молчал, а потом произнес с чувством:       —Доигрались, черти!       Рами удивлённо взглянула на него, не понимая, чем провинилась группа, и какое отношение их концерты имеют к плохой погоде. Роберт заметил ее взгляд, повернул к ней лицо и объяснил:       —Люди доигрались с климатом. Все думали это шуточки, а вот оно происходит. Глобальное потепление: активное таяние ледников, истончение морского арктического льда, — он откинул с лица прядь смоляно-черных волос и продолжил. — Мы катимся в пропасть, моя дорогая. Уверяю тебя, скоро нас всех ждет то, о чем мы могли читать лишь в книгах Стивена Кинга. Знаешь такого? — Рами кивнула, и он продолжил. — Нас, черт меня побери, ждет апокалипсис! Землетрясения, аномальная жара, холодное лето, бесконечные войны. Экологический кризис. Конец мира. Летим на всех парах к финалу!       Он ещё несколько секунд прожигал ее сердитым взглядом карих глаз, а потом резко отвернулся и снова уставился в окно. Рами промолчала, откинулась на спинку сиденья, прикрыла веки. Роберт был импульсивным и очень эмоциональным. Рами успела привыкнуть к его резким высказываниям и понять, что они не всегда требуют ответа. Пускай ворчит, хоть про тот случай с Тиллем не вспоминает и ладно. Если вокалист сказал правду, и он ночью узнавал ее адрес у Роберта, то скорей всего шеф может подумать, что у них что-то было. А ей совсем не хотелось выслушивать нравоучения о недопустимости личных отношений на работе.       Кстати, сам герр Линдеманн больше не объявлялся. Рами это устраивало. То ночное посещение оставило у нее в душе неприятный осадок, и Рамиля не хотела больше видеть вокалиста, по крайней мере, лично. К музыке это не относилось. Она по-прежнему с удовольствием слушала его альбом, а так же, подумывала о том, чтобы попросить у Флаке внести ее в списки и сходить на шоу. Но не сегодня. Слишком мокро и холодно.       Она встала очень рано, чтобы успеть собраться, а сейчас глаза сами собой закрывались. По крыше микроавтобуса барабанил дождь. Из колонок журчала спокойная музыка. Роберт тоже помалкивал, и Рами задремала, проснувшись лишь тогда, когда автобус остановился перед домом, где ей предстояло провести ближайшие пару дней.       Дождь еще усилился, теперь он стоял плотной стеной, и Рами с тоской подумала о том, что сейчас ей придется выходить на улицу, но к ее радости водитель повернулся к Роберту и спросил равнодушно:       —Тут можно заехать на подземную парковку, хотите?       —Конечно, да, — кивнул Роберт. — Чего ты меня спрашиваешь, сам не видишь какая погода.       Водитель никак не отреагировал на грубость Роберта и свернул направо, на парковку расположенную прямо под домами. Из-за дождя и плохой видимости Рамиля не успела разглядеть, где ей предстоит жить, но судя по тому, что она успела заметить, это был новый современный жилой комплекс и это ее обрадовало. В Венгрии она снова жила в каком-то старом доме, в полуподвальном помещении, где от сырости разбухли спички, а постель к ночи становилась ледяной и отвратительно влажной.       Водитель запарковался. Рамиля вылезла наружу и потянулась. От долгой дороги спина затекла, а ноги были словно чужими. К ней подошел Роберт.       —Бери вещи и пошли, времени совсем нет, — сказал он, огляделся и, заметив табличку «выход», направился туда. Рами кивнула и, взяв из салона свой небольшой чемодан, последовала за ним.       Они поднялись по лестнице, ведущей на первый этаж и оказались в светлом просторном холле, похожем на гостиничный. Тут стояли мягкие кресла, живые цветы в больших напольных горшках, а на полу лежал ковер с коротким ворсом. Людей почти не было, кроме одного мужчины лет пятидесяти с темными волосами, зачесанными назад, который сидел в кресле и читал газету. Завидев их, он широко улыбнулся, положил газету на столик, и поднялся навстречу.       —Доброе утро, вы, видимо, ко мне? — спросил он по-английски, и когда Роберт удивленно поднял брови, добавил. — Я Томас, хозяин апартаментов на шестом этаже. Вы сегодня утром сказали, что приедете в начале девятого, и я вас жду.       —Здравствуйте, — ответил Роберт и нахмурился. — Видимо да, но вы общались с моим помощником.       Судя по всему, он не ожидал этой встречи. Томас, продолжая лучезарно улыбаться, протянул Роберту руку и тот крепко пожал ее.       На Томасе были надеты светлые вельветовые брюки, шерстяная кофта на пуговицах, а на ногах кожаные ботинки с острыми носами. Он был высок, худощав, но при этом с начавшим намечаться животиком. И от него очень сильно пахло туалетной водой. Резкий, неприятный запах, похожий на освежитель для туалетов. Он перевел взгляд на Рамилю и произнес немного томно:       —А Вы, как я понимаю, и есть та самая очаровательная девушка, которая будет у меня жить? — кажется, он собирался протянуть ей руку для рукопожатия, но Рамиля отступила на шаг и кивнула головой.       —Здравствуйте, так и есть, — сказала она без улыбки, отметив про себя, что впервые с начала тура хозяин квартиры лично пришел их встречать. Видимо, он жил тут же, в доме или где-то поблизости. В общем-то, ей было все равно, главное, чтобы этот Томас не мешал ее уединению.       Томас повел их к лифтам. Клаустрофобия Рамили тут же дала о себе знать бешеным сердцебиением. Чтобы успокоиться сделала несколько глубоких вдохов через нос. Роберт удивленно покосился на нее, но ничего не сказал, хозяин же похоже даже не заметил ее волнения.       Втроем они поднялись на шестой этаж, и Томас жестом руки указал на нужную дверь.       —Студия чистая, светлая, там все есть. Только ваш помощник по телефону предупреждал об одном госте, — он взглянул на Роберта. — Я как-то не рассчитывал на семейную пару. У меня там довольно тесно, к тому же кровать узкая.       Он перевел взгляд на Рамилю и так плотоядно улыбнулся, что она передёрнула плечами. Ей все меньше и меньше нравился этот Томас. Было в его облике что-то зловещее, словно за улыбкой прятался злобный оскал опасного хищника.       —Она будет жить одна, — ответил Роберт сухо и, дождавшись, когда хозяин откроет дверь, вошел первым. Следом зашел Томас, а последней, сама Рамиля.       Хозяин щелкнул выключателем на стене, и квартиру залил яркий электрический свет из множества потолочных светильников, расположенных по всему периметру. Студия представляла собой светлое просторное помещение без перегородок, поделенное надвое высоким деревянным стеллажом, наполненным различными предметами декора. Перед стеллажом расположилась небольшая кухня, а сразу за ним стояла узкая кровать, прикроватная тумбочка и бра на ней. Напротив: пара кресел обтянутых серой кожей, и стеклянный столик на колесиках, между ними. Справа от входной двери разместились: калошница, напольная вешалка для одежды, а слева небольшая деревянная дверь, ведущая, судя по всему, в уборную.       —Что-то слишком маленькая квартирка за такие деньги, — недовольно пробурчал Роберт, оглядевшись вокруг.       —Здесь еще прекрасная терраса и на ней шезлонги, — Томас пересек комнату, подошел к плотно зашторенному окну и, раздвинув занавески, распахнул балконную дверь. В помещение ворвались звуки улицы и свежий запах дождя.       — А еще кофемашина и отопление, — добавил Томас указав рукой на батарею на стене.       —Хорошо, нас устраивает, — Роберт покивал головой, снова откинул непослушные вьющиеся волосы с лица и, указав на Рами рукой, добавил. — Ей нужен ключ.       Перед уходом Томас снова как-то нехорошо посмотрел на Рамилю, но ничего не сказал. Рами думала, что Роберт уйдет вместе с хозяином, ведь он говорил, что опаздывает, но к ее удивлению шеф задержался.       —Надо поговорить, Рамиля, — сказал он и, сняв обувь, босиком прошел к креслам. — Давай присядем.       —А что случилось? — Рамиля насторожилась, но тоже разулась и прошла за ним следом, оставив чемодан у дверей.       —Сядь, — Роберт указал на кресло напротив, и Рамиля опустилась в него, с испугом поглядывая на начальника.       —Рамиля, твоя личная жизнь меня не беспокоит ровно до того момента, пока она не создает проблем, — произнес он и чуть скривил лицо.       Роберт не отличался красотой: впалые щеки, крючковатый тонкий нос, глаза чуть навыкате, густые сросшиеся на переносице брови, но все же в этих резких чертах был особый шарм, и Рамиле нравилось наблюдать за его живой мимикой. Но только сейчас он, судя по всему, очень сердился, и это делало его лицо похожим на жутковатую маску аборигенов Австралии, которые она видела в доме отца Мансура.       —Нет у меня никакой личной жизни, — поспешно сказала Рами и переплела руки на груди. — Не понимаю о чем ты, вообще.       —Мне пришла жалоба от хозяина квартиры в Вене, говорят, ночью кто-то очень шумел, и это вызвало недовольство соседей, — Роберт пристально смотрел на Рамилю немигающим взглядом.       Она сглотнула, почувствовала как краска заливает лицо, но ничего не сказала.       —Повторю, это не мое дело, ты можешь заниматься чем угодно. Только давай, в следующий раз делай это чуть тише, договорились?       —А давай, в следующий раз ты не станешь раздавать мой адрес направо и налево, — ответила Рами с легким вызовом. — И тогда, я буду тихая, как церковная мышь.       Роберт усмехнулся, поднялся и направился к дверям. Уже надев ботинки, он взглянул на Рамилю и сказал:       —Я и не раздавал, думаю, это был Ганс. Он молодой и глупый, не смог устоять перед напором. Линдеманн может быть очень настойчивым, если ему что-то нужно. Хотя ты, похоже, это и без меня знаешь, раз он тогда тебя все же нашел.       Рамиля снова залилась краской смущения и потупила взгляд. Нужно было ответить ему что-то, как-то оправдаться, но Роберт уже хлопнул дверью. Она тяжело вздохнула и осталась сидеть в тишине пустой квартиры, раздумывая над его последними словами.       Рамиля взглянула на часы на руке, было только начало десятого. У нее есть еще час свободного времени, а потом можно погрузиться в работу и, наконец, забыть о том, что теперь о ней думает шеф. Рами встала и принялась разбирать вещи.       К пяти дождь закончился, и выглянуло солнце. Рамиля вышла на просторную террасу и с удовольствием втянула носом свежий воздух пахнущий дождем. Она захотела прилечь на пластиковый шезлонг, потрогала его ладонью, но он был совсем мокрый, и она не стала. Рами прошлась по балкону, подошла к парапету, посмотрела вниз на улицу. Звеня, по рельсам, прошел трамвай. По мокрому асфальту шелестели колесами машины. Из-за розовых облаков робко выглянуло солнце, и влажная еще улица засверкала, словно драгоценный камень.       Чешским фанатам повезло, дождь не помешает представлению. Она, внезапно, вспомнила, как на концерте во время исполнения песни «Sonne» в небо взметнулись столбы пламени. Интересно, а если будет идти ливень, это не помешает огненным спецэффектам? Рами нестерпимо захотела увидеть это снова: почувствовать жар от огня, услышать любимые песни, стать частью грандиозного шоу.       Она некоторое время раздумывала над этим, прислушиваясь к звукам проезжавших машин на улице, а потом решилась, взяла телефон и набрала Флаке. Кажется, в прошлую встречу он сказал, что она умеет находить проблемы там, где их нет, и, похоже, был прав. Она почти месяц избегала группы и отказывала себе в удовольствии сходить на концерт просто потому, что решила, будто ей следует держаться подальше от Рихарда. Этот месяц она прожила как в аду. Сейчас, когда прошло время она, наконец, смогла признаться, что страдала вовсе не по Тиллю, а по начинавшейся было дружбе, которую так внезапно пришлось прекратить. Каким-то невероятным образом Круспе смог стать тем человеком, которому она начала доверять и с которым могла поговорить по душам, и ей очень этого не хватало.       Она долго держала телефон у уха, но Флаке ей так и не ответил. Рами набрала еще раз, постояла с телефоном полминуты, а потом отключила вызов и задумчиво провела рукой по лицу. Можно было ждать, когда Лоренц перезвонит, если он вообще сделает это, а можно было найти визитку Рихарда и набрать ему. Но как только Рами подумала о звонке Круспе, ее сердце сжалось от страха. А вдруг он обиделся на нее и не захочет говорить? Похоже, она снова создавала проблемы на пустом месте, но ничего не могла с собой поделать. Она постояла на улице еще минут десять, с надеждой поглядывая на телефон и надеясь, что Кристиан все же перезвонит, но телефон безмолвствовал, а она страшно продрогла в тонкой майке, и пришлось вернуться в дом.       Рами неуверенно подошла к чемодану, открыла крышку и извлекла из кармана под молнией черную визитку. Мгновение она не решалась, а потом собрала волю в кулак, набрала номер и стала ждать.       Рихард ответил почти сразу, причем, судя по голосу, был сильно не в духе.       —Да, кто это?! — рявкнул он.       Рамиля испугалась, подумала было повесить трубку, но поняла, что звонит на мобильный. Скорее всего, Рихард тут же перезвонит, а она будет выглядеть глупо.       —Привет, это Рамиля, — произнесла она тихо и замолчала, не зная, что говорить дальше.       Она собиралась поздороваться, спросить как у него дела и мимоходом попросить о проходе на концерт, но сейчас это идея не казалась такой уж хорошей, и Рами пожалела, что вообще позвонила.       —Рамиля, — его голос стал мягче. — Привет, я немного занят. Давай через десять минут перезвоню.       —Да, как тебе будет удобно, — ответила она, и Круспе отсоединился.       Сердце стучало как бешеное, словно она только что пробежала полумарафон, а руки вспотели. Рами вытерла их о футболку и села на стул в кухонной зоне. Как-то неудобно получается, Рихард дал ей свой номер на крайний случай, а она звонит из-за такой ерунды. Неудивительно, что Миа заподозрила ее, она и правда ведет себя с ним очень странно, словно влюбленная девчонка. Хотя откуда ей знать как ведут влюбленные девочки, ведь она никогда ни в кого не влюблялась по-настоящему.       —Черт, зачем ты ему позвонила? — спросила она сама у себя, и отложила телефон.       Она поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях. Как глупо получилось, что она скажет ему, когда он перезвонит? Не будет ли наглостью попросить напрямую о концерте? Стоит ли спросить как у него дела, или это слишком интимно, и Рихард может неправильно понять ее? Может, для начала стоит извиниться, но за что? Вопросов было так много, что Рами ощутила, как ее начинает накрывать паника. И тут экран на телефоне вспыхнул. Рами молниеносно схватила его и, нажав кнопку приема, приложила к уху.       —Алло, — произнесла он взволнованно.       —Привет, еще раз, — это был Рихард. Голос спокойный, тон деловой. — Извини, что сразу не смог поговорить, у нас тут небольшая накладка с оборудованием. Дождь намочил провода, а техники не заметили, и получился незапланированный фейерверк.       —О, Господи. Никто не пострадал? — она слышала, как на заднем плане кто-то громко ругается на незнакомом языке и подумала, что возможно проблема намного серьезней, но Рихард не считает нужным говорить об этом с ней.       —Флаке ударило током, но не сильно.       —Черт, — выдохнула Рамиля. — Ведь я ему звонила минут десять назад, а он не ответил. С ним все хорошо?       —Он в порядке, больше испугался, чем пострадал. А вот синтезатор, похоже, накрылся и не скажу, что Флаке от этого в восторге, — Рихард вздохнул. — А что ты хотела?       —Да ничего серьезного. Наверное, я в другой раз позвоню, не буду тебя отвлекать, — Рамиля резонно предположила, что сейчас не лучшее время, чтобы просить провести ее на концерт, у них и без нее проблем хватало.       —Ты и не отвлекаешь, — ответил Рихард. — Ты пропала на месяц, и я очень рад, что позвонила, так что не вздумай положить трубку. Говори, что у тебя случилось?       —Все хорошо, я лишь хотела узнать, как у тебя дела и попросить, если это удобно, вписать меня в списки на сегодняшний концерт, — робко произнесла Рамиля и ощутила, что от волнения руки снова вспотели.       —Да, без проблем, — беззаботно отозвался он. — Приходи хоть сейчас, я уже тут. Ты же в этот раз зайдешь поздороваться?       —Рихард, я даже не знаю, Миа…       —Да, Пауль мне сказал, что вы вроде как поругались в Париже, правда я так и не понял из-за чего, — перебил ее Круспе. — Но не волнуйся, Миа уехала на неделю домой, так что вы даже не встретитесь.       —Хорошо, тогда я зайду, — после слов Рихарда об отъезде его девушки, Рамиля испытала облегчение.       —Отлично, до встречи, — ответил Круспе и отключился.       Рамиля положила телефон, вытерла потные ладони о джинсы и выдохнула. Не так все и страшно, как она думала, Рихард даже не удивился ее просьбе. Что же, тогда нужно как можно быстрее собраться и выдвигаться в сторону стадиона. Насколько она понимала, он находился в другом районе, и до него нужно будет добираться транспортом, а лучше это сделать, пока нет дождя.       Через полчаса она была готова. В этот раз Рамиля решила ярко накрасить глаза, а так же надеть свою единственную рубашку черного цвета с довольно откровенным вырезом на груди. В этой рубашке, с ее новой прической и цветом волос она выглядела если не привлекательно, то уж точно необычно. Она взглянула на свое отражение в большое зеркало в прихожей и решила, что впервые за много месяцев, ей нравится то, что она там видит. Рами взяла свой рюкзак, накинула на плечи черный свитшот с символикой группы, который ей подарил Рихард, и потянулась к ручке двери, когда услышала звук отпираемого засова. Она замерла от неожиданности. Дверь распахнулась, и на пороге показался Томас. Увидев Рамилю, он ничуть не смутился, а лишь широко улыбнулся и произнес.       —Добрый вечер, я всего на минутку, хотел спросить все ли Вам тут понравилось?       Рами смотрела на него ошалело и судорожно размышляла о том, что было бы приди он на двадцать минут раньше, когда она дефилировала по дому в одном белье и подбирала нужный наряд. Это был первый случай, когда хозяин так бесцеремонно врывался в квартиру, даже не удосужившись постучать или позвонить в дверной звонок.       —Все хорошо, — сказала она холодно. — Можете не беспокоиться.       Томас не спешил уходить, он окинул ее похотливым взглядом, облизнул губы и спросил:       —Может вам что-то нужно, я готов помочь. К примеру, вы уже разобрались, как работает кофе-машина? Она капсульная, и если хотите, я сейчас покажу вам как ей пользоваться.       —Спасибо, но я уже ухожу, — сухо ответила Рамиля.       —Это займет всего пять минут, идемте, — он дотронулся до ее руки, и Рами резко отступила назад.       —Вы меня боитесь? — спросил Томас.       Его черные, сверкающие лихорадочным блеском глаза, неотступно следили за каждым ее движением. Рами стало не по себе. Она ведь никогда не задумывалась о безопасности, когда жила в этих чужих квартирах, и, похоже, напрасно. У хозяев есть ключи, коды от домофонов, и застать ее врасплох не составит никакого труда.       —Мне нужно идти, я опаздываю, — повторила Рамиля уже громче. — И просила бы Вас не беспокоить меня в будущем.       —О, простите, мисс, я вовсе не хотел Вас напугать, — он опять улыбнулся, только теперь Рамиле казалось, что улыбка у него похожа на звериный оскал. — Я сейчас же уйду, и Вам не нужно бояться. Томас никогда не беспокоит своих гостей, особенно ночью.       Он повернулся и вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. После него остался резкий запах туалетной воды от которого саднило в горле. Рами несколько мгновений смотрела на закрытую дверь, потом вернулась к чемодану, вынула из внутреннего кармана перцовый баллончик и положила в рюкзак. Подождав пять минут она вышла из квартиры. Томас уже ушел. Рами опасливо оглянулась по сторонам, вызвала лифт, но не стала его дожидаться и пошла вниз по лестнице. «А ведь мне еще ночью одной сюда возвращаться», подумала она и поняла что ей очень-очень страшно. «Томас никогда не беспокоит своих гостей, особенно ночью», вспомнила она слова хозяина, когда уже выходила на улицу. Кажется, она где-то читала, что нельзя ждать ничего хорошего от человека, который говорит о себе в третьем лице. Теперь ей следует быть очень осторожной, как впрочем и всегда.