Auslaenderin (Иностранка)

***

Ich laufe davon Will mich befreien Doch das Unglück, es holt Mich immer wieder ein Trinkt meine Tränen Springt in mein Blut Frisst meine Träume Und füttert sich gut, ja (1)       Рами вынула наушники и бросила их на кровать рядом с собой. Она слушала эту песню на повторе, кажется в сотый раз, надеясь, что голос Тилля даст сил, но то ли песня была слишком уж депрессивная, то ли после личного знакомства с Тиллем этот метод больше не работал. Она чувствовала себя паршиво, так паршиво, что не было сил встать с кровати и сходить в ванную, чтобы почистить зубы перед сном. Рами снова потянулась за наушниками, но тут же подумала, что достаточно с нее жалости к себе, и рука безвольно упала на одеяло.       Шторы на окнах были плотно задернуты, но приглушенный желтый свет уличных фонарей все равно проникал в комнату, да только для Рамили наступила бесконечная ночь. «Alle Tage ohne Licht»(2), так он поет. Тилль словно побывал в ее мыслях, когда писал эту песню.       С того дня, когда она ушла с концерта и решила больше никогда не видеться с группой, прошло три недели, и Рами сдержала данное себе обещание, хотя это далось ей очень тяжело. Несколько раз звонил Лоренц, но она не отвечала на его звонки, и он перестал ее беспокоить. Рихард не объявлялся, хотя Рами втайне надеялась, что он будет искать встреч. Она думала о нем слишком часто, к ее удивлению именно его дружеской поддержки ей так не хватало сейчас. Но, похоже, она ошиблась на его счет, и он вовсе не был другом, ведь ему не было до нее никакого дела. Никому в целом свете нет до нее дела, и даже если сейчас она вскроет себе вены, никто не станет сожалеть о ее смерти. Разве что Роберт рассердится, ведь ему придется срочно искать ей замену. По щекам потекли слезы, но Рамиля даже не пошевелилась. Последние дни она так часто плакала, что уже привыкла к ним, как привыкла и к саднящей боли в груди, которая не проходила ни на минуту. Медленная пытка, тиски сжимающие сердце. Кажется, еще немного и от него ничего не останется. Mein Herz auf und davon (3), как поет Тилль. Но ведь это не может длиться вечно? Жила же она как-то раньше, до того как познакомилась с ним лично.       Нужно было выбираться из этого дерьма. Болото отчаяния засасывало ее все глубже, еще несколько недель в таком состоянии, и она уже не сможет справиться с искушением и прикончит себя острым ножом для разделки рыбы. А между тем, она обещала Рихарду, что никогда так не поступит. «Нет ничего хуже людей, которые не умеют держать свое слово», говорил папа. Собрав силы, Рамиля рывком села на постели, сжала кулаки и произнесла вслух:       —Я справлюсь! — Она чуть помолчала, а потом выкрикнула эти слова еще раз. — Я справлюсь!       Легче не стало, боль не прошла, но она и не ждала этого. Боль дает силы двигаться дальше, позволяет помнить, что ты еще жив, и Рамиле стоит быть ей благодарной. Рами встала и пошла в ванную.       Она умыла лицо ледяной водой, почистила зубы. Сейчас нужно лечь спать, а уже завтра утром встать пораньше и заставить себя выйти на улицу. Прогуляться по городу, зайти в кофейню, отведать шоколадный торт Захер, которым славится столица Австрии. Говорят, шоколад помогает поднять настроение.       Ганс привезет продукты только в десять, а до этого у нее будет время, чтобы насладиться красотой старинной европейской столицы. Здесь давали всего один концерт, и уже завтра вечером они уедут в следующий город. Рами просто обязана выйти из дома и пройтись по улицам, хочет она того или нет. Не так часто ее селят в историческом центре города неподалеку от основных достопримечательностей: галереи Альбертина, пешеходной улицы Грабен, Австрийской национальной библиотеки и Собора Святого Стефана.        Рамиля бросила короткий взгляд в зеркало. Волосы на голове сильно отрасли, и она стала выглядеть чуть мягче и старше. Еще пара месяцев без стрижки и у нее будет короткое каре, такое же, как она носила в школе. Смотреть на свое отражение совсем не хотелось. Рами отвела взгляд, вышла из ванной, вернулась в спальню, упала на постель и почти сразу крепко уснула.       А на утро стало лучше. Не то, чтобы хорошо, но хотя бы не ужасно. Рами смогла сделать небольшую зарядку, приняла душ, надела джинсы и футболку, выпила стакан прохладной воды и вышла из квартиры на еще безлюдную улицу. Рассвело. Пахло свежестью и выпечкой. Рами огляделась по сторонам и пошла направо, вдоль улицы, разглядывая старинные каменные дома, выстроенные, словно по линеечке. Вскоре она попала в небольшой городской парк, где в этот час ей встречались только бегуны, одетые в обтягивающие костюмы и выглядящие очень по-деловому. Она полюбовалась на памятники композиторам, побродила по дорожкам вокруг пруда, перешла по мостику канал Виенталь. Здесь особенно пахло рекой. Рамиля несколько минут стояла на мосту и смотрела вдаль, туда, где вода канала скрывалась в черноте подземного туннеля и ни о чем не думала, просто вдыхала свежий воздух, ощущая, как к ней постепенно возвращается желание жить.       Сделав полный круг, Рамиля вернулась на другой берег и присела на деревянную лавочку, достала телефон, проверила сообщения от Роберта. Но было лишь начало седьмого утра, и он пока не объявлялся. Чуть передохнув, Рамиля отправилась к Собору Святого Стефана, символу города и обязательной для посещения всеми туристами достопримечательности.       К ее разочарованию она пришла слишком рано, и попасть внутрь не получилось, но и снаружи собор впечатлял. Величественное сооружение в готическом стиле, возвышающееся над площадью. Когда Рами стояла, задрав голову и любовалась устремленной ввысь южной башней, ей вспомнились строчки Тилля из песни Bestrafe mich. «Твое величие делает меня ничтожным». Именно так она себя здесь и ощущала — ничтожной и совсем маленькой. Это было неприятное чувство. Рамиля отвела взгляд и направилась назад, но уже другим маршрутом. Она проголодалась и мечтала зайти по дороге в кафе Захер в одноименном отеле, чтобы отведать кусочек знаменитого на весь мир шоколадного торта и выпить чашку кофе.       У кафе она оказалась в начале восьмого, когда они только открылись, и ей повезло попасть внутрь без очереди. Здесь пока было малолюдно. Немного помпезно, но в целом уютно. Пахло ванилью и шоколадом. Рамиля взяла маленький кусочек торта за пять евро, чашку кофе и разместилась за небольшим столиком у окна, с видом на Венскую оперу. Она только приступила к трапезе, когда услышала мужской голос:       —Как приятно встретить кого-то знакомого в этот ранний час. Привет, Рамиля.       Рами подняла голову и увидела прямо перед собой Флаке, одетого по обыкновению с легкой небрежностью: светлая футболка, голубые джинсы, мягкие кожаные мокасины, а на носу блестят очки в тонкой металлической оправе.       —Привет, Кристиан, — она сдержанно улыбнулась, ощущая смесь стыда и неловкости.       —Можно присесть? — спросил он, указав на место напротив.       Рами молча кивнула и опустив взгляд, принялась с нарочитым вниманием разглядывать содержимое своей тарелки.       —Я звонил тебе пару раз, но ты не отвечала, — беззаботно сказал Лоренц, и Рами стыдливо подняла глаза, но, к ее радости, он тут же перевел тему. — Как тебе знаменитый австрийский торт?       Рами удивленно посмотрела на свою тарелку, она умудрилась съесть уже половину десерта и даже не заметила его вкуса. Вот черт, только она могла потратить пять евро столь бездарно.       —Я так задумалась, что даже не поняла, — ответила Рами со смущенной улыбкой, и Флаке тут же улыбнулся в ответ.       Рами вилкой подцепила небольшой кусок торта и закинула в рот, на этот раз внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Приятная сладость, шоколадная глазурь и легкие фруктовые нотки абрикосовой пропитки. Вкус неяркий, мягкий и очень сдержанный.       —Очень неплохо, но не скажу, что это стоит пять евро, — Рами снова посмотрела на Флаке.       —Совершенно с тобой согласен, — он покивал головой. — Мне больше нравится венский штрудель, кстати, здесь он очень хорош. Ты пробовала?       —Нет, — Рами чуть покачала головой, отложила вилку, сделала глоток кофе.       —Напрасно, на мой скромный вкус, это действительно шедевр. Хотя я бы не стал полагаться только на мой вкус, ведь все это очень субъективно. К примеру, я могу не любить баранину, но это вовсе не означает, что она не достойна твоего внимания. Ведь так? — он снова улыбнулся.       —Полагаю, так и есть, — ответила Рамиля с холодной вежливостью.       Этот непринужденный разговор за кофе тяготил ее. Кристиан был невероятно мил. Ей нравилась его компания, но это было неправильно, рушило ту стену, что она выстраивала на протяжении последних недель. Рамиле очень хотелось поскорее уйти, чтобы не дать себе привыкнуть к ощущению, что она не одна в этом мире, и есть кто-то, кому не безразлична ее судьба.       —У тебя все в порядке? — Флаке пристально посмотрел на нее. — Ты выглядишь очень уставшей и печальной.       —Все хорошо, я рано встала и немного не выспалась, — Рами выдавила из себя улыбку. — Извини, Кристиан, но я должна идти. Мне нужно работать.       —Это же не связано с вашим конфликтом с Миа? — он словно не слышал ее последних слов.       —У нас нет конфликта, — поспешно ответила Рами, ощущая легкое беспокойство. — О чем ты вообще говоришь?       —Она много болтала о тебе, но не переживай, никто ее не воспринимает всерьез, — он пожал плечами.       Рами напряглась. «Много болтала о тебе», что это может значить? Похоже, Миа выполнила свою угрозу и действительно наговорила Тиллю всякого. Рами ощутила, как сердце сжалось от тоски и спросила тихо:       —Что именно она болтала?       Ее телефон на столе завибрировал, сигнализируя о новом текстовом сообщении. Восемь тридцать, похоже, Роберт выслал, наконец, меню для обеда, но она пока не хотела его читать и просто перевернула смартфон экраном вниз.       —Я думал, ты все знаешь, — он тяжело вздохнул. — Болтала всякую чушь. Забудь. Не люблю повторять сплетни.       —Ты должен мне сказать, — Рами подалась вперед и добавила чуть слышно. — Пожалуйста.       Флаке провел ладонью по подбородку, отвел взгляд. Похоже, он ничего ей не скажет. Может оно и к лучшему, Рамиля только начала приходить в себя и ей незачем знать, что вся группа смеялась над ее чувствами. Она отодвинула пустую тарелку, допила остатки кофе и собралась уходить, но Флаке остановил ее:       —Подожди, я расскажу тебе, если хочешь, но мне нужно выпить чашку чая, — он махнул рукой официанту.       Пока Флаке делал заказ, Рамиля составила список и отправила его Роберту. Сегодня ничего особенного, простые блюда, которые она приготовит меньше чем за час, не стоит даже волноваться. Главное вернуться к десяти, когда Ганс привезет продукты. Похоже, у нее останется время вернуться на Штефансплац и увидеть собор Святого Стефана изнутри, как она и хотела. Если конечно рассказ Флаке не выбьет ее из колеи и не вернет в болото отчаянья. Рами отложила телефон и взглянула на Лоренца. Официант уже ушел и сейчас он рассеянно поглядывал в окно на прохожих и, кажется, был погружен в свои мысли. И тут ей в голову пришел разумный вопрос: а что он вообще тут забыл в это время?       —Кристиан, — позвала она, и когда он повернул голову, спросила. — А как ты здесь оказался? Ведь вас должны кормить в отеле завтраком, разве нет?       —Так это он и есть, — сказал он и обвел помещение рукой. — Отель Захер.       —То есть ты хочешь сказать, что сейчас сюда могут спуститься и остальные? — Рами похолодела.       Еще не хватало повстречаться на завтраке с Рихардом и его болтливой девушкой. Или Паулем, которому, она разве что не нахамила при прошлой встрече.       —Это вряд ли, они вчера пили, и я очень сомневаюсь, что хоть кто-то встанет раньше обеда. Да и основной ресторан с другой стороны, а я пришел сюда лишь потому, что всегда любил атмосферу этого кафе.       —Ясно, — Рамиля успокоено кивнула головой. — Так что там наговорила про меня Миа?       —Ты уверена, что хочешь это знать? — он чуть наклонил голову.       —Нет, — Рами усмехнулась. — Но все же, мне кажется, что я должна.       —Ладно, — он сдался и начал рассказ. — Пару недель назад у нас была небольшая вечеринка? и Миа сильно напилась. Обычно она вообще не пьет, а тут, словно в нее бес вселился. Она все время лезла к Рихарду, он психанул, сказал, что она омерзительна и ушел. У них вообще, если честно, странные отношения, и никто не знает, что между ними происходит. Но дело не в нем, а в ней. Я пытался ее успокоить, увести спать, но она ни в какую не хотела. Миа уселась с Тиллем и стала ему заливать, что ты вовсе не та, за кого себя выдаешь. Уверяла его, что на самом деле, ты полоумная фанатка, которая специально устроилась на эту должность, чтобы затащить Тилля в постель. Что ты безумно влюблена в него и можешь быть опасна, потому он непременно должен что-то сделать. Ну и все в этом духе.       Рами молча прижала ладонь к губам. Самые страшные опасения оправдались, Миа выдала ее секрет да не просто выдала, а еще и выставила в таком свете, что теперь Тилль наверняка потешается над ее глупыми чувствами. Флаке заметил напряжение Рамили и сказал мягко:       —Да не переживай, ей никто не поверил, — он улыбнулся. — Тилль даже не стал ее слушать, просто встал и ушел. И больше никто эту тему не поднимал. Она всегда была странной и импульсивной. Они с Рихардом раза три сходились, потом опять расходились. Мы уже привыкли к ее выходкам. Только одного не пойму, чего она на тебя взъелась.       —Она предложила мне секс, а я ей отказала, — ответила Рамиля и запустила руку в волосы.       Слова Флаке немного ее успокоили. Все оказалось не так плохо, к ее радости Миа, как тот мальчик из притчи про волков, уже успела дискредитировать себя и ее слова не произвели должного эффекта. Она облегченно вздохнула и улыбнулась Флаке.       —Спасибо, что рассказал, теперь я хотя бы буду понимать, что он нее ждать.       —Да не за что, но все это немного странно. Ты уверена, что причина в этом? Миа постоянно ко всем клеится, но обычно она спокойно воспринимает отказы.       Рами помолчала немного, а потом сама не понимая, зачем сказала:       —Да, дело вовсе не во мне, а в Рихарде. Миа решила, что я хочу его увести и потому рассердилась.       Флаке взглянул на нее удивленно, но ничего не спросил. Но Рами нужно было выговориться. Она слишком долго молчала, и слова буквально рвались наружу.       —У нас с ним никогда ничего не было, поверь. Рихард сам сказал, что я не в его вкусе, и у нас не может ничего никогда быть, и я уверена так и есть. Потому мне особенно обидны эти обвинения. Я ведь вроде как считала Рихарда своим другом, а теперь даже боюсь с ним лишний раз заговорить, и знаешь, — она на мгновение умолкла, подбирая слова. — Я скучаю по этой дружбе, с ним было весело и легко. Но не хочу, чтобы Миа снова заподозрила меня в чем-то. В конце концов, если наше с ним общение мешает их любви, то я должна отступить.       —Весьма благородно, но очень странно, — Флаке усмехнулся. — Это какие-то ваши русские заморочки, похоже. Найти страдания там, где их нет, как в вашей литературе. Не знаю, что тебе на это сказать. Я ведь даже не понимаю в чем проблема. Либо ты чего-то не договариваешь.       —Ты думаешь, я все усложняю? — Рами взяла вилку и стала крутить в пальцах.       —Еще как, — Флаке умолк, потому, что к ним подошел официант и поставил перед ним чай и штрудель с чуть подтаявшим шариком ванильного мороженого, на фирменной тарелке.       Когда официант забрал грязную посуду и удалился, Кристиан продолжил тему:       —Тебе следует поговорить с самим Рихардом, я не думаю, что он вообще в курсе того, что между вами с Миа происходит, — Флаке сделал большой глоток из чашки и добавил. — Ну, если тебе это конечно нужно.       —Может, ты и прав, — Рамиля кивнула. — Спасибо, что выслушал, а сейчас я должна идти. Приятного аппетита.       —Спасибо, — Флаке улыбнулся.— Если хочешь, внесу тебя в списки, можешь сегодня после концерта зайти и поговорить с Круспе.       —О, спасибо, но я не думаю что это хорошая идея. Мне неудобно его беспокоить. К тому же вечером переезд, и мне лучше быть у себя.       —Как хочешь. Но если передумаешь, звони, хотя сегодня и правда, не лучший день. Тилль не в духе и можно попасть под горячую руку.       —В каком смысле? — Рами посмотрела на Флаке удивленным взглядом.       —О, ты же не знаешь, — Флаке махнул рукой. — Вчера в самолете они очень поругались с Михаэлой, его девушкой, и она уехала. А Тилль всегда тяжело переносит такие вещи. Он обычно не подает вида, но может срываться по пустякам, потому лучше ему на глаза не попадаться.       Рами ощутила смутную радость, хотя особого повода не было. Если Тилля бросила девушка это еще не значит, что он обратит на Рами внимание, да и нужно ли ей это внимание? В последнее время Рамиля все чаще думала, что ее чувства к Тиллю вовсе не любовь, как она считала, а банальная страсть и даже если она получит то, что хочет, это никому не принесет счастья. Она еще раз поблагодарила Лоренца за приглашение на концерт и пошла к себе, совсем забыв, что собиралась вернуться в Собор Святого Стефана. Да и не до прогулок ей было. Рамиле не давали покоя слова Флаке, может он прав, ей надо просто позвонить Рихарду и поговорить с ним?       Уже дома, ожидая приезда Ганса, Рами прокручивала в голове их последнюю встречу с Круспе и пыталась понять, так ли все невинно как она сама считает? И чем больше она об этом думала, тем ясней ей становилось, что в словах Миа был смысл. Открывшись Рихарду, Рами, сама того не желая, слишком сблизилась с ним и, похоже, все это и правда могло со временем перерасти в нечто большее.       —Могло бы, если бы ты ему хотя бы нравилась. А он считает тебя непривлекательной, — произнесла Рамиля вслух и горько усмехнулась.       Нет, она не станет ему звонить и искать общения, не станет усугублять ситуацию и бередить свои чувства. Если Рихард хотел, он сам давно бы нашел способ с ней связаться. А раз нет, то и нечего ей навязываться.       Ганс пришел в начале одиннадцатого.       —А чего так поздно? — спросила Рамиля, когда он разгрузил сумки на кухонном столе.       —Да это Роберт виноват, — парень смущенно улыбнулся. — Дал мне поручение в другом конце города, в тринадцатом районе. Я ему сказал, что не успею вовремя, но он все равно настаивал. Извини.       —Да ничего, я все успею, — она дружески похлопала Ганса по плечу. — Приходи как обычно, все будет готово.       —Ладно, ну я пойду? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу.       Рамиля заметила, что на бледных щеках Ганса выступил румянец, кажется, она смутила его своим прикосновением. Еще не хватало ей влюбленного юнца под боком. Рами строго посмотрела на Ганса и сказала сухим деловым тоном:       —Да, ты можешь быть свободен и не забудь, что вечером у нас переезд. Во сколько Роберт сказал меня забрать?       —Нет, не сегодня, ты что? — Ганс округлил глаза. — Тебе Роберт разве не писал утром?       —Нет, я ничего не знаю, — она покачала головой, а потом поняла, что не очень внимательно читала сообщения от шефа, ведь в этот момент сидела в кафе с Флаке. — И когда теперь? Мне же собраться нужно.       —Все поменялось, мы поедем только завтра в два, — объяснил Ганс. — Эту ночь проводим в Австрии, а потом уже Венгрия, Чехия и Польша. Твою квартиру продлили, не волнуйся.       Рами непроизвольно вздрогнула при слове Польша, и это не укрылось от внимания Ганса. Он удивленно посмотрел на нее, но Рами предпочла ничего не объяснять и направилась к дверям, тем самым показывая, что разговор окончен.       Проводив Ганса, она вернулась на кухню и принялась за готовку. Конечно, Рамиля знала, что группа собирается в Польшу, расписание тура было в общем доступе, но сейчас вдруг ей стало по-настоящему страшно. А что если польская полиция вычислит ее и арестует? Ведь наверняка она в розыске, и ее фоторобот лежит в каждой патрульной машине. Хотя, стоит ли ей волноваться? Они едут вовсе не Познань, а в город Хожув, к тому же, кому придет в голову искать ее в составе команды Rammstein? Документы на другое имя, границы нет, досмотра тоже. И даже если у полиции имеется ее фоторобот, то там она на себя не похожа: в мусульманском платке, длинном платье, без татуировок. Ее никто никогда не узнает, даже братья Мансура, если она столкнется с ними лицом к лицу. Хотя все же стоит перестраховаться и покрасить волосы. Это лишние расходы, но зато это ее успокоит. Рамиля решила не откладывать это в долгий ящик и пойти в салон красоты сразу же после того, как закончит с обедом. Что и сделала.       Мастер в салоне, жеманный молодой человек с бородкой и усиками в стиле Сальвадора Дали, услышав, что ей нужно радикально сменить имидж, очень обрадовался и принялся за дело с большим энтузиазмом. И хотя разгуляться было особенно негде, он все же умудрился сделать ей модную в последнее время стрижку пикси с выбритым затылком и висками, но это было только начало. Лео, так звали мастера, продолжал колдовать, нанося осветлитель, краску, тонирующие растворы. Через час с небольшим ее от природы темные волосы поменяли цвет, и из зеркала на Рамилю взглянула совершенно незнакомая ей девушка с жемчужно-розовыми волосами, в которой уже точно никто бы не узнал бывшую жену Мансура.       Рамиля вернулась домой, немного смущаясь своего нового яркого образа. Ей казалось, что теперь она привлекает слишком много внимания, но к ее удивлению, это ей даже понравилось. По дороге, поддавшись порыву, она зашла в торговый центр и купила совершенно невероятную для себя вещь — тонкую ночную сорочку из шелка. Она явно была ей не по карману, но она все равно заплатила и счастливая пошла домой.       Переодевшись в роскошную обновку, Рами легла в кровать, и почти сразу уснула, хотя на часах было только начало шестого. Ей снилось море. Теплое, южное, пенное. Волны ударялись о буны, и прохладные брызги долетали до ее ног. Рами стояла на самом краю бетонного пирса и смотрела на чаек, что кружили над самой водой. Чайки громко кричали, и Рами хотела, чтобы они замолкли, но крики становились громче и громче. Она закрыла уши руками, но звук не утихал и она проснулась.       В квартире было темно. Сердце гулко билось в груди, одеяло сбилось и валялось скомканное в ногах. Рами провела рукой по сенсорному экрану часов на руке — пятнадцать минут первого. Голова после сна была тяжелая, во рту странный металлический привкус. Рами села на постели, потом спустила ноги на прохладный пол. Что ее разбудило? Она собиралась сходить в туалет, когда в прихожей раздался звонок. Сердце замерло на мгновение, а потом резко ускорило ритм. Рами бросило в жар, все внутри сжалось от страха.       Слишком поздно для гостей. К тому же этот адрес знал только Роберт и Ганс. Наверное, ошиблись квартирой. Рами сидела, не шевелясь, и прислушивалась к звукам в прихожей. Прошло несколько секунд, и снова раздался звонок. Она даже подпрыгнула от неожиданности. Начавшее только успокаиваться сердце снова забилось быстро-быстро. За вторым сразу же раздался третий, а потом и четвертый. Кто-то нахально жал на кнопку и не собирался уходить.       Рами, босиком пошла в коридор. Шла медленно, крадучись, стараясь ступать бесшумно. Сейчас она радовалась, что шторы на окнах слишком тонкие, даже без света она отлично различала предметы в комнате. К тому моменту, когда она дошла до коридора незваный гость, кажется, окончательно потерял терпение. Теперь он не звонил, нет, он стучал со всей силы. Барабанил в дверь и от каждого нового удара, Рами вздрагивала и замирала на месте.       Ей было очень страшно подойти к двери и посмотреть в глазок, но это нужно было сделать. Если придется вызывать полицию, то ей лучше знать кто именно ломится в дом. Она на цыпочках подкралась к двери и, затаив дыхание приложила глаз к отверстию глазка. За дверью стоял Тилль, собственной персоной и Рамиля ощутила настоящую панику, не понимая, что все это значит и главное что теперь делать.       Тилль снова ударил по двери кулаком, Рами отшатнулась от двери, нерешительно потянулась к замку, открыла его и выглянула наружу.       —Что случилось? Почему ты здесь? — спросила она испуганно. — Первый час ночи. Сейчас соседи вызовут полицию.       —Первый час? — Тилль кажется, был искренне удивлен ее словами, — Извини, я как-то не посмотрел на часы. Можно мне зайти ненадолго? Очень в туалет хочется.       —Да, конечно, только не шуми, пожалуйста, иначе у меня будут неприятности, — Рами отошла в сторону и впустила его в прихожую, зажгла свет и указав рукой на светлую дверь туалета, добавила. — Вот то, что тебе надо.       Он, не разуваясь, прошел нетвердым шагом через коридор и скрылся за дверью уборной. После него остался слабый запах алкоголя. Кажется, Тиль был навеселе. Господи, какого черта он тут забыл посреди ночи? И как он узнал ее адрес? От волнения у Рамили вспотели ладони, и она обтерла их о сорочку и тут поняла, что не одета. Под тонким шелком на ней не было ничего. Она бросилась в комнату, схватила первое, что попалось под руку — серую толстовку оверсайз, и натянула прямо сверху на ночнушку. Нужно было срочно найти трусы. Чистое белье лежало в спальне, но Рами не успела. Тилль уже закончил свои дела и теперь звал ее по имени, причем, несмотря на просьбы не шуметь, делал это довольно громко. Она вернулась в коридор и уставилась на него в упор. Рами не ошиблась, сейчас она ясно видела, что Тилль сильно пьян. Осоловелые глаза, расширенные зрачки.       —Привет, надеюсь, я тебя не сильно потревожил, — он пьяно улыбнулся. — Ты извини, что я так поздно, но, можно что-нибудь выпить?       —У меня нет алкоголя, — ответила она. — Как ты нашел меня?       —Роберту позвонил, — он облизнул губы. — Это не такой уж и секрет, знаешь ли.       —А зачем ты пришел? — осторожно спросила Рами.       Рамиля стояла прямо в дверях, ведущих в гостиную и тут Тилль, неожиданно, сделал пару шагов ей навстречу и с пьяной улыбкой проговорил:       —Хотел увидеть тебя.       Она была слишком ошарашена его приходом и внезапным пробуждением, не нашлась, что ответить и лишь пристально смотрела в блестящие зеленые глаза, ощущая, как сердце ухнуло куда-то и заколотилось чаще. Кровь прилила к лицу, и Рами ощутила жгучее, мучительное желание рождающееся внизу живота.       —Зачем? — произнесла Рами одними губами.       Он сделал еще несколько шагов к ней, внезапно обхватил рукой за талию и привлек к себе. Она вздрогнула и замерла, не отводя взгляда от его лица.       —Хотел ощутить, что я еще кому-то нужен, — ответил Тилль, а потом наклонился и поцеловал ее в губы долгим жадным поцелуем.