01
23 января 2020 г., 19:59
На улице уже давно стемнело, когда Анна возвращалась в свою уютную квартиру, расположенную под самой крышей старого четырёхэтажного дома в Северном Ист-Энде. Это было первое собеседование в её жизни, которое проходило в столь позднее время. Это вообще было первое собеседование в её жизни подобного рода. Но, несмотря на непривычный график, место и род деятельности, совершенно не соответствовавший её образованию и жизненному стилю в целом, это, во всяком случае, была работа, за которую хорошо платили. Слишком хорошо, если подумать, учитывая, что сама работа не требовала каких-то специальных навыков, однако Анна предпочла пока что не думать об этом. В конце концов, это было лишь на время, пока она не накопит достаточно денег, чтобы воплотить в жизнь свою давнюю мечту.
Вечер выдался на удивление утомительным, хотя по большому счёту она не занималась ничем таким, чтобы чувствовать себя теперь как выжатый лимон. Просто те взгляды, что были прикованы к ней во время собеседования, ей совершенно не нравились. Анна чувствовала себя, словно была каким-то экспонатом, или даже не столько экспонатом, сколько породистой кошкой, из тех, которых возят на выставки, где странные личности по каким-то совершенно непонятным критериям оценивают походку, осанку, пропорции, залезают в пасть, в уши и проверяют, насколько блестит шерсть. В голове на мгновение даже пробежала тревожная мысль, что кто-то что-то напутал, и её сейчас рассматривают в роли одной из тех девушек, немыслимо извивавшихся вокруг шестов, мимо которых она проходила, минуя один из залов. Но в конечном итоге разговор оказался совсем не про танцы и наготу, и сердце забилось уже спокойнее.
К моменту, когда Анна добралась до дома, всё напряжение почти успело испариться, оставив за собой лишь стойкое желание принять душ — частый побочный эффект от встреч с не самыми приятными людьми. Когда же она открыла дверь и вошла в гостиную, совмещённую с кухней, то едва не вскрикнула, вздрогнув и прижимая ладонь к груди в попытке успокоить вновь ухнувшее в пятки сердце. Последнее, что она ожидала увидеть — это полуголого мужика, жадно хлебавшего её вишнёвый сок, стоя возле холодильника в одном лишь полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.
— Чёрт возьми! — только и смогла выдохнуть она, привлекая к себе внимание того самого незнакомого мужчины, чьи брови тут же удивлённо поползли вверх, будто бы он точно так же не ждал появления девушки в квартире.
Из дальней правой двери на звук тут же вышла другая девушка. Она, тоже не слишком одетая, плавно виляя бёдрами, прошла сквозь гостиную и, подойдя к незнакомцу, приобняла его со спины, игриво пробежалась пальчиками по мускулистому животу и, положив голову ему на плечо, кокетливо улыбнулась.
— Эй, почему бы тебе не вернуться в постель? Я с тобой ещё не закончила, — томно произнесла она ему на ухо. Мужчина пошло улыбнулся ей в ответ, выкинул пустую коробку из-под сока в мусорное ведро и зашагал в комнату, из которой только что вышла его подружка. Та проводила его голодным взглядом, после чего повернулась к Анне, которая всё ещё стояла у входной двери, не зная, как отреагировать.
— Боже, Сэм, ты можешь заранее предупреждать о новом парне? У меня чуть сердечный приступ не случился…
— У меня бурная личная жизнь, и у неё нет конкретного расписания. Чего, кстати, и тебе желаю, ангелочек, — невозмутимо ответила Саманта, улыбаясь как Чеширский кот.
В этом была вся Сэм. Когда, только вернувшись в Готэм, Анна впервые приехала по адресу, указанному в объявлении, она ожидала, что её будущая соседка окажется похожей на неё саму. В чём-то она оказалась права. Внешне девушки действительно были похожи; они были примерно одного роста, обе блондинки с длинными, слегка волнистыми волосами, обе одинаковой комплекции, разве что грудь Саманты была на размер больше, но это бросалось в глаза лишь потому, что свои достоинства девушка всячески старалась выставить напоказ. И с этого можно было начать гигантский список того, чем они друг от друга отличались.
При первой встрече это ускользнуло от внимания. Анна увидела лишь аккуратную чистую квартиру с милыми деталями вроде мятного холодильника, ярких жёлтых подушек на двух больших плетёных креслах и симпатичных кактусов в маленьких цветастых горшках на полках возле окон, а также она увидела энергичную молодую девушку, широко улыбающуюся ей. Только через неделю совместного проживания Анна заметила, что ритм и стиль жизни её новой соседки был сильно далёк от её собственного. Саманта не любила долго сидеть на месте, долго спать, так как это, по её мнению, было непозволительной тратой времени, и не любила долго встречаться с одними и теми же мужчинами. Зато она любила пропадать на всевозможных вечеринках, не признавала личное пространство, обожала раздавать сомнительные советы и одалживать вещи Анны, даже несмотря на то, что без конца эти же самые вещи критиковала. Справедливости ради, Саманта исправно платила свою часть арендной платы, хотя по ней трудно было сказать, что у неё вообще была работа.
— Так что, как всё прошло? — поинтересовалась Сэм, роясь в кухонном шкафу в поисках каких-нибудь углеводов. Нужно было срочно восстановить потраченную энергию и подготовить запас для новой постельной активности. Она с победным видом извлекла упаковку шоколадных кексов и, развернув один, подняла заинтересованный взгляд на соседку.
— Хорошо… Немного странно, но всё прошло хорошо, — неуверенно ответила Анна. — Меня взяли. Видимо, мой многолетний опыт жонглирования предметами в то время, когда я ухаживала за больным отцом, их вполне устроил, и они решили, что для обычной работы с баром и обслуживанием посетителей я вполне подойду. Хотя, может быть, дело в чём-то ещё…
— Слушай, ангелочек, ты выглядишь как-то подавленно. Уверена, что тебе нужна эта работа? Ещё не поздно отказаться и выбрать что-то более подходящее для тебя, что-то более… скучное.
— Нет, я уже пыталась, ты же знаешь. Филологи тут не слишком востребованы, да и зарплаты на такой работе хватит только на аренду, еду и всякую мелочь. А мне нужно, чтобы можно было откладывать деньги. Я уже говорила тебе.
— Да-да, на свой дурацкий книжный магазин, я помню. И не устану повторять тебе, какая это сказочная глупость. Только потратишь зря время и деньги. Здесь это точно никому, кроме тебя, не нужно.
— В любом случае это не тебе решать, — проходя на кухню, Анна хмуро взглянула на Саманту, которая в очередной раз решила высказать своё мнение, о котором, к слову, никто не спрашивал. Она налила себе стакан воды, с тоской глядя на пустую коробку из-под сока, которую только вчера купила.
Неприятный осадок от посещения того места, где ей вот-вот предстояло начать работать, так до конца и не проходил. Что-то в нём было не так, что-то настораживало, но ей пока ещё никак не удавалось понять, что именно.
— Напомни мне, откуда ты знаешь владельца того клуба? — решила уточнить она.
— Не, я лично его не знаю, — дожёвывая свой кекс, ответила Сэм. — Я просто работаю на человека, который знает другого человека, который знает другого человека, который работает с тем мужиком. — Она лениво качала головой и махала в воздухе рукой, мысленно отсчитывая всех этих людей в цепочке. Поймав на себе взгляд Анны и прочитав в нём некое смятение, она только цокнула языком и драматично закатила глаза. — А как по-твоему люди устраиваются в этой жизни? Везде нужны знакомства. Спустись с небес на землю, ангелочек. — Саманта одарила соседку снисходительным взглядом эдакой мудрой наставницы. — Не понимаю, что ты вообще забыла в этом городе…
— Это мой дом.
— Да, но это вовсе не значит, что нужно в этот дом возвращаться. Ты же вроде жила в каком-то классном тёплом солнечном месте, или я что-то путаю? Так зачем было приезжать в эту дыру?
— Всё так. Просто у меня был довольно болезненный разрыв. Ну, знаешь, как это бывает, — Анна приняла наигранно-непринуждённый вид, будто говоря о чём-то, что происходит на каждом шагу, — сначала всё отлично, но потом человек, которого ты думала, что знаешь, становится совершенно другим. Он ни во что не ставит твои интересы и мечты, считая их бессмысленной тратой времени, потом теряет интерес к тебе самой, а потом, когда он не приходит домой в твой день рождения, ты наконец находишь где-то там, в дальнем углу, остатки своего самолюбия, пакуешь чемоданы и решаешь начать всё сначала в городе, в котором в самый последний раз чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Анна выпалила всё это на одном дыхании, а когда закончила, то заметила во взгляде ненадолго замолчавшей соседки отблеск понимания и даже сопереживания. Но та довольно быстро снова приняла свой привычный беззаботный вид.
— Боже, я же спросила просто из вежливости! Слишком много информации, — Саманта отмахнулась, убрала кексы назад в шкаф, развернулась и бодро зашагала обратно в свою комнату, желая скорее вернуться к красавчику, который наверняка уже начал скучать без неё.
Анна лишь устало вздохнула. Саманта всегда поражала её своей способностью ловко балансировать между полным безразличием и невозможной навязчивостью. Может быть, вся эта тревога относительно работы вызвана лишь тем, что этот клуб был местом, больше подходящим как раз для Сэм, чем для неё самой? Так или иначе выбор уже был сделан. Может, всё окажется не так уж и плохо? Может, нужно просто впустить в свою жизнь что-то новое, и оно сможет приятно удивить? Что ж, время должно было это показать.
***
Март только наступил, но погода уже радовала жителей Готэма значительным потеплением. Ко всеобщему удивлению, последние несколько дней были ясными и солнечными, не было ни дождя, ни тумана, ни бесконечно тянущихся грязных облаков на небе, и то ли так просто совпало, то ли всё дело в восстановленном уровне витамина Д, но жители города отчего-то чувствовали себя чуть счастливее, чуть легче, будто бы сам воздух стал чище, позволяя дышать полной грудью. Однако далеко не все разделяли этот радостный и оптимистичный настрой. Освальд Кобблпот был мрачнее тучи. Сидя за длинным пустым столом возле камина, в этом мрачном зале, в который из-за огромных плотных штор совсем не проникал солнечный свет, он казался почти даже не человеком, а кошмарным демоном, пробудившимся от столетнего сна, который теперь находился всего в одном шаге от того, чтобы уничтожить всё живое. Он весь был как натянутая струна. Злость переполняла его настолько, что от напряжения тело едва заметно потряхивало. Его ладони упирались в стол, а пальцы почти врезались ногтями в деревянную поверхность. Бутч, стоявший от него по правую руку, собирался было присесть рядом, но вся эта атмосфера давила на него настолько, что он всё не решался сдвинуться с места. Да и кровавый след на ковре от того типа, которому всего минут двадцать назад здесь вышибли мозги, комфортнее обстановку совсем не делал. А когда всё наконец закончится, то именно ему ведь и придётся искать новый ковёр… Виктор же чувствовал себя совершенно расслабленно. По правде говоря, он вообще пропускал мимо ушей большую часть того, что здесь обсуждали сегодня. Лишь изредка, когда ему надоедало витать где-то в облаках или рассматривать детали на довольно мрачных картинах, висящих на стенах, он бросал взгляд то на Бутча, то на Освальда. Выражения лиц обоих казались ему довольно забавными. Гилзин, напоминавший всем своим видом бронированный шкаф, всегда смотрелся весьма комично со всей этой неуверенностью и нерешительностью. Мысль о том, что он хорошо поработал над здоровяком, приятно грела сердце киллера. Пингвин же в принципе всегда его веселил. Пускай он никогда ему не нравился, но сам вид Кобблпота, нервного, дёрганого, обозлённого, с этой его дурацкой прической и уморительной походкой, хотя бы заставлял Виктора улыбаться. Освальд едва сдерживался. Злость новой волной нарастала внутри него. Сама мысль о том, что кто-то ещё после ухода Фальконе и смерти Марони решил, что может с ним тягаться, возомнил себя кем-то, кто достоин встать у руля, была настолько невыносимо оскорбительной, что он готов был снова взорваться. А ведь он почти успокоился, велев Виктору пристрелить гонца, принесшего дурную весть. Весть о том, что Тони Моретти — владелец казино в районе Маленькой Италии на самой границе с Южным Ист-Эндом — осмелился покуситься на власть, расширяя границы своего влияния, прибирая к рукам старые территории Марони. И ужаснее всего было то, что у него это получалось. Люди шли за ним, и их, по слухам, становилось больше. — Подобное нельзя допускать! — Освальд резко ударил кулаками по столу, бросая дикий взгляд то на Бутча, то на Виктора. — Это просто непозволительно! Более того — это совершенно нелепо! Как если бы какая-нибудь мелкая букашка, вроде того мелкого засранца из Чайна-Тауна, который со своими китайскими братьями занимается наркотой да перепродажей краденого барахла, вдруг решила, что теперь может добиться чего-то большего! Вы можете себе представить такое? М? В какой вселенной это вообще возможно?! — не унимался Кобблпот. Ответов на свои вопросы он не ждал, поэтому даже и не думал делать хоть какие-то паузы между предложениями, отчего его гневная тирада казалась ещё более безумной. — Так с чего вдруг куча людей решили присоединиться к Моретти?! На мгновение в комнате повисла тишина. Казалось, Освальд в этот раз действительно ждал, что кто-то сможет дать ему вразумительный ответ. Поймав на себе его ошалелый взгляд, Виктор решил чем-то эту тишину разбавить. — Потому что он классный парень? — равнодушно бросил он, пожав плечами. Освальд вмиг сорвался и подскочил из-за стола, едва не опрокидывая стул на пол, но тут же снова будто бы сжался обратно в маленький комок нервов. Он был в ярости, но он не был дураком. Виктор Зсасз пусть и работал на него, но всё ещё оставался предан Фальконе, и Кобблпота не покидало чувство, что в случае чего, киллер просто плюнет на всё и прострелит ему его драгоценную голову. Поэтому в разговоре с ним, он всё же старался держать себя в руках. Хотя, в случае с Виктором, это было практически невыполнимой задачей. — Нет, Виктор, — пытаясь сохранить остатки самообладания, процедил он сквозь зубы. — Моретти не «классный парень». Он всего лишь шестёрка, которую всегда было не слышно и не видно... Но вдруг он выскочил, как огромный прыщ на лбу Готэма! — На секунду Освальд задумался и, оперевшись о стол, сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Нужно было успокоиться. В этом деле была важна хладнокровность и ясность ума. — И я должен знать, каким образом ему это удалось.***
Это было самое скучное и нестерпимо унылое задание из всех. Уже неделю Виктор тупо просиживал штаны в машине, наблюдая за заведением Моретти. Все песни со старых кассет уже были заслушаны до дыр, и это, пожалуй, была одна из худших вещей во всём этом деле. Ему бы и в голову не могло прийти, что можно так возненавидеть даже самые любимые композиции. Руки так и чесались пристрелить, прирезать, ну или на худой конец хотя бы избить кого-нибудь. Хотелось, чтобы случилось что-то ужасное. Прямо здесь и сейчас. Или даже не ужасное… Чтобы просто случилось что-нибудь. Дверь подвального помещения здания распахнулась и из неё вышла девушка. Роясь в сумке, она медленно поднялась по ступенькам и, выйдя на тротуар, зашагала по узкой аллее. Виктор видел её не в первый раз. Уже третий день подряд в одно и то же время она выходила из этой двери и шла домой. Она выглядела странно. Нет, в её внешнем виде не было ничего необычного, но всё же было что-то, что выбивалось из общей картины, что заставляло думать, что эта девушка находилась не на своём месте. Это читалось в её неуверенной походке, в её напряжённых плечах, в том, как она постоянно тормозила, поправляя и пытаясь оттянуть вниз свою короткую юбку. Это вызывало у Виктора улыбку. Вот, в очередной раз эта девушка остановилась на полпути, извлекая что-то, что так долго искала в сумке. Затем она собрала свои светлые волосы и завязала их в аккуратный высокий хвост, поправила на себе одежду и снова одёрнула вниз чёрную виниловую юбку, противно прилипавшую к телу и всё время норовившую задраться. Не успела она сделать и двух шагов, как из темноты показались ещё три фигуры. Все трое были значительно крупнее девчонки. Они обступили её, заставляя попятиться к стене. — Вот это уже интереснее, — тихо озвучил собственные мысли Виктор, после чего вышел из машины. Её окутал страх. Это был тот страх, который парализует, заставляет тебя прирасти к земле. Словно синдром запертого человека. Как будто ты на операционном столе, вокруг тебя собрались врачи, и они в полной уверенности, что ты под наркозом, но ты всё осознаёшь и всё чувствуешь. Просто не можешь сделать ничего, чтобы помочь себе. Не можешь даже закричать. Трое мужчин выглядели устрашающе. Даже если бы они встретились ей средь бела дня в какой-нибудь очереди на кассе в супермаркете, ей всё равно было бы не по себе. Сейчас же, в абсолютно пустой аллее, рядом с грязной кирпичной стеной и мусорным баком, было ещё хуже. Когда в руках одного из них блеснул нож, девушка забыла, как дышать. Она на полном серьёзе вот-вот задохнулась бы, если бы в следующее мгновение не послышался чей-то насмешливый голос. — И чем это вы ребята здесь занимаетесь? Все тут же обернулись. Девушка сперва почувствовала облегчение и, медленно сползая по стене, наконец смогла сделать вдох, но, вглядевшись в незнакомца внимательнее, поймала себя на мысли, что вряд ли можно ожидать что-то хорошее от, человека, который выглядит так, как выглядел он. Во всяком случае она еще не встречала кого-то, у кого не было ни волос, ни бровей, и кто в качестве аксессуаров к явно дорогому костюму выбирал бы армейские ботинки и два здоровых блестящих пистолета. Нет, это точно был не полицейский в штатском, а значит, велика была вероятность того, что этот тип был кем-то похуже тех троих. Её опасения только подтвердились, когда один из троицы, секунду пораскинув мозгами, вдруг резво дал дёру назад в темноту. Незнакомец сперва недолго проводил его взглядом, а затем, хмыкнув, едва улыбнулся, невероятно быстро достал из кобуры один из пистолетов и выстрелил. Вдалеке послышался жуткий вопль, и бегун рухнул на землю и принялся сдавленно стонать, инстинктивно хватаясь за простреленную ногу. Двое других, которые к этому моменту успели несколько раз поменяться в лице, хотели было что-то сказать, но предпочли не испытывать судьбу. Когда киллер с улыбкой полнейшего удовлетворения обернулся к ним, они уже принялись бежать по направлению к главной улице. Он лишь усмехнулся, но тратить патроны на них больше не стал. У него была другая цель. Однако, когда он повернулся к мусорному баку, девчонки там уже не было. Он бросил взгляд в темноту, туда, где всё ещё корчился на земле подстреленный им мужчина, и только успел заметить, как хвост, собранный из светлых волос, качнувшись в воздухе, скрылся за углом здания. — Умная девочка, — ухмыльнувшись, отметил он вслух, а затем бросился за ней.
