Меньшее из зол

      — Это плохая идея, — в очередной раз сказал Виктор в тщетной попытке переубедить девушку, но она даже не смотрела на его страдальческое лицо, хотя по тону капризного ребёнка и без того всё было понятно.       Зсасз сидел на её кровати и с обречённым видом наблюдал, как Анна суетливо носилась по комнате, соображая, что нужно положить в сумку на три-четыре дня. Поначалу она увлеклась и собрала вещей на полноценный отпуск где-нибудь в горах недели эдак на две, но после, взглянув ещё раз на свой багаж, только покачала головой и принялась выкидывать всё обратно, оставляя только щётки, бельё и парочку запасных кофт. Несмотря на все протесты мужчины и сотню отказов от этой затеи, начиная от просьб и заканчивая чуть ли не угрозами, она умудрилась даже засунуть в эту, казалось бы совсем небольшую спортивную сумку, несколько вещей самого Виктора, которые он успел оставить в её квартире за прошедшее время. Но, к его огорчению, ничего из его слов Анна всерьёз не воспринимала. Казалось, она вообще не слушала его.       — Может лучше никуда не поедем и проведём праздники у меня? Только ты и я. Как обычно… — снова заговорил он.       Наконец, девушка остановилась, тяжело вздохнула и медленно развернулась к нему. Сперва она выглядела даже немного грозно, но через секунду на её лице появилась хитрющая улыбка, и Анна неспешно двинулась к Виктору, а затем, смеясь, ловко запрыгнула к нему на колени, обхватив руками его плечи и приблизилась к его лицу.       — Заманчивое предложение, но в прошлый раз я минут пятнадцать искала путь из кухни назад в комнату. Особняк Фальконе бесспорно потрясающий, но он не создан для моих навыков ориентирования на местности. Да и мрачновато там, когда он такой большой, но такой пустой… — задумчиво протянула она, но сразу же вновь улыбнулась и, прищурившись, взглянула на мужчину. — Неужели ты испугался простой домохозяйки из пригорода? — спросила она с издёвкой. — Ты же великий и ужасный Виктор Зсасз…       — Пытаешься подлизаться?       — Вовсе нет. Я просто взываю к твоему тщеславию! — гордо вскинув голову, театрально провозгласила Анна, на что Виктор усмехнулся и одним движением опрокинул девушку на кровать. Она тут же начала брыкаться и шутливо пинать его босыми ногами, но он навалился на неё всем весом, крепко прижав хрупкое тело к матрасу. Улыбка быстро исчезла с его лица и он вновь серьёзно взглянул ей в глаза.       — Это глупо. Я не тот, кого знакомят с родителями.       Он отпустил её и сам отодвинулся в сторону, устраиваясь рядом и глядя в потолок. На короткое время повисло молчание. Анна не двигалась. Она продолжала лежать на кровати. На ней были плотные джинсы и светлый серый свитер, который был явно на два размера больше, чем нужно. Так гораздо теплее и удобнее, особенно в такие моменты, как этот, потому что можно было прятать руки в слишком длинных рукавах и теребить их края, в попытках скрыть волнение.       — Дело не только в этом, — наконец нарушила она тишину. — Всё дело в Дереке.       — Твоём брате? — удивлённо произнёс Виктор, приподнимаясь на локтях и поворачиваясь к Анне.       — Да, — неуверенно ответила она. — Я говорила, что с ним было непросто. После смерти отца он будто с катушек слетел. Я потом уехала учиться, и мама осталась справляться с его закидонами одна… Но позже, несколько лет назад, она встретила мужчину. Говард оказался отличным парнем, и мама казалась такой счастливой, и я была так рада за неё, только вот… Когда у них завязался роман, Дерек воспринял это совсем плохо. Меня не было там, но мама рассказывала, что скандал был грандиозный. Он напился. Опять. Кричал, срывал голос, говорил ужасные вещи, а потом… он ударил её. Когда Говард пришёл и увидел эту картину, он вызвал полицию, и брат больше не появлялся. Всё вроде как наладилось, мама и Говард съехались, а потом решили переехать подальше, в пригород Метрополиса, и всё было тихо и спокойно, но на прошлое рождество брат каким-то образом снова оказался на пороге их дома. Я тогда не смогла приехать и не видела всего, но вроде как он даже не вошёл в дом в тот раз. Я просто… я хочу повидаться с семьёй, но мне немного не по себе.       Анна замолчала и на секунду прикрыла глаза, глубже погружаясь в беспокойные мысли, но вдруг почувствовала, как тёплые руки Виктора легли ей на плечи. Он склонился к ней и негромко произнёс:       — Уже начало темнеть. Нам лучше поторопиться, если мы не хотим приехать туда посреди ночи.       Девушка тут же распахнула глаза и очаровательная улыбка вновь засияла на её лице. Она резво подскочила с кровати и будто с новым зарядом энергии принялась заканчивать сборы.       — Только надень что-нибудь более… нормальное, ладно? Ты не на работе и вселять ужас одним своим видом ни в кого не нужно, — сказала она и в тот же миг бросила в киллера его же толстовку, которую, словно фокусник, волшебным образом вытащила из шкафа. Виктор и не помнил, чтобы оставлял её здесь. Он насупился, но всё же переоделся.       — Ты просто ничего не понимаешь в стиле, — буркнул он, когда Анна натянула на ноги тёплые носки, влезла в ботинки и повернулась к нему. Девушка в ответ только показала язык, схватила со стола ключи и телефон и, позволив Виктору взять сумку с вещами, радостно зашагала к выходу.       Одеваться теплее они не стали. Печка в салоне автомобиля жарила так, что позволяла вообще забыть о том, какое сейчас время года. А там и в дом можно будет сразу забежать.       Чем дальше машина удалялась от Готэма, тем больше непривычное чувство зарождалось где-то в душé. Будто у этого города была своя аура, своё особое поле, которое оказывало влияние на каждого, кто под него попадал. Там, внутри этого поля, создавалось впечатление, что остального мира попросту и не существует, а теперь граница осталась позади, и тёмное волшебство рассеялось.       Автомобиль неторопливо двигался на север, и хлопья снега постепенно становились всё больше, плотнее. Близилось рождество, но всё же никто не ожидал увидеть снегопад в конце ноября. Лёгкая весёлая музыка негромко разносилась по прогретому салону, поднимая настроение и заставляя непроизвольно кивать в такт мелодии. В какой-то момент Анна оторвалась от разглядывания мелькающих лесных пейзажей за окном и повернулась к Виктору.       — Спасибо. Я правда благодарна, что ты согласился поехать.       — Торопишь события с благодарностями. Мы ещё даже за праздничный стол не сели, — лишь усмехнулся в ответ Зсасз. Анна тихонько рассмеялась, и, бросив на неё короткий взгляд, выдержав небольшую паузу, Виктор добавил: — Ладно. Будешь должна мне свои позорные детские фотки. Или чем там обычно развлекаются на семейных сборищах?       Анна легонько стукнула Виктора кулаком в плечо в знак своего искреннего возмущения, но сразу же рассмеялась.       — Пожалуй, сделаю вид, что не могу найти их среди всех остальных старых вещей на чердаке, которые мама всё не решится выбросить.       Остаток пути прошёл в тишине, нарушаемой лишь негромкой музыкой местной радиостанции. Дорога оказалась утомительной. Анна уже успела забыть, как тяжело сидеть на одном месте больше часа. Ноги затекли от неудобной позы, а зад, казалось, напрочь онемел. Девушка без конца ёрзала, пытаясь то развалиться на сиденье, то перевернуться на бок, то вообще свернуться калачиком, и сама не заметила, как задремала. Проснулась же она, когда машина остановилась на подъездной дорожке в тихом маленьком квартале, сплошь состоящем из одинаковых двухэтажных домиков. Широко зевнув и потянувшись, Анна выпрямилась, потёрла глаза. В окнах первого этажа горел свет, и в одном из них она заметила знакомое лицо. Тут же взвизгнув от радости, широко улыбаясь, Анна выскочила из машины и устремилась ко входу, где из-за двери уже показалась стройная светловолосая женщина.       — Мам! — с дикими восторженными воплями Анна бросилась ей в объятия.       — Тише, — смеясь, отозвалась женщина, — ты же меня сломаешь. Уже ведь не маленькая.       Но девушка лишь сильнее стиснула мать в крепких объятиях и отпустила только тогда, когда хоть немного смогла утолить жажду домашнего тепла. Они не виделись слишком давно. Никто из них не заметил, как Виктор вышел из машины, забрал сумку с вещами и подошёл, как обычно, совершенно беззвучно. Лишь когда Анна отстранилась, то почувствовала, как тяжёлая рука легла ей на поясницу, и заметила, как мать моментально поменялась в лице. Это было не то чтобы удивительно. Конечно, она попросила Виктора переодеться, но Зсасз не изменял чёрному цвету, как и своим излюбленным «Мартинсам», и умудрялся выглядеть пугающим даже просто в джинсах и толстовке с капюшоном.       Девушка непроизвольно издала совершенно глупый смешок и сразу же попыталась избавить всех от неловкости.       — Мам, это Виктор. Виктор, это моя мама — Лорен, — неуверенно жестикулируя, представила она присутствующих.       — Здрасьте, — буркнул Виктор, и его голос прозвучал непривычно смущённо.       Лорен на секунду замерла в ступоре, а затем натянуто улыбнулась и кивнула в ответ. Всем было вполне очевидно, что неловкость и не думала никуда исчезать, а скорее наоборот, только росла, но миссис Джонс привыкла всегда держать лицо и оставаться гостеприимной.       — Так что же мы стоим на пороге? Замёрзнете же! — всплеснула она руками и отошла в сторону, пропуская гостей в дом. — Проходите скорее. Я заварю чай.       Дом встретил их приятным теплом и сладкими запахами свежей выпечки, какие часто пытаются воссоздать ушлые риэлторы в своих выставленных на продажу домах, чтобы внушить потенциальным покупателям волшебное чувство уюта. Из кухни в прихожую вышел мужчина. С очками в толстой тёмной оправе, в бордовом свитере и немного мятых свободных джинсах он выглядел значительно моложе своих лет, но седина в густых растрёпанных волосах и едва заметные морщинки на лице всё же выдавали истинный возраст.       — Приехала наконец, мелкая! Почему так редко навещаешь? Мать волнуется, а мне с этой женщиной жить! — голос Говарда прозвучал нарочито строго, с нотками напускного осуждения, но широкая улыбка на лице не позволяла обмануться. Лорен на эту реплику наигранно возмутилась, а Анна подскочила к мужчине, и тот по-дружески приобнял девушку.       — Виктор, это Говард. — обернувшись, бросила она Зсасзу. — Говард, познакомься с Виктором.       На какое-то мгновение воцарилась тишина, и Виктор буквально кожей почувствовал, как взгляды всех присутствующих собрались на нём. Казалось, впервые в жизни ему захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы ничьи глаза не выжигали в нём дыру, но отступать было уже поздно. Тем не менее, и без того молчаливый наёмник сейчас не мог заставить себя произнести хоть слово, но Говард сам пришёл ему на помощь и протянул руку.       — Что ж, приятно познакомиться, Виктор, — слабо улыбнувшись, сказал он. Зсасз с некоторым сомнением взглянул на протянутую ладонь, а затем, всё также молча, ответил на рукопожатие. Говард тихо охнул и неловко усмехнулся сам себе. — А у тебя крепкая рука, парень…       — Ну всё, хватит любезностей! Я голодная, как волк! — громко воскликнула Анна, стараясь избавиться от странного напряжения, нарастающего в комнате.       Все наконец прошли в столовую и устроились за столом. Миссис Джонс хлопотала на кухне, и никто не решался начать разговор. Только когда перед каждым стояла чашка горячего чая и тарелка с мягкими пышными домашними вафлями, эта неуютная гнетущая атмосфера начала понемногу отступать, сдаваясь, по-видимому, перед чувством голода. И в самом деле — перед этими ароматами устоять было невозможно. Да и кто бы в здравом уме отказался от завтрака на ужин? Поэтому все сразу же приступили к еде. Однако семейный ужин, проходящий в полной тишине — вещь редкая в обычных семьях, и долго это продолжаться не могло. Лорен заговорила первой.       — Так чем ты занимаешься, Виктор?       Внезапно прозвучавший вопрос застал в расплох, и Зсасз вместе с Анной одновременно поперхнулись. Девушка заметно напряглась и потянулась за чаем, чтобы промочить горло. Виктор же, напротив, моментально принял совершенно равнодушный вид и, продолжив ковыряться вилкой в отрезанном куске выпечки, невозмутимо ответил:       — Я — фрилансер.       Анна подавилась во второй раз.       — И в какой же области? — спокойным тоном строгого профессора уточнил Говард.       Пауза затянулась. Виктор задумался, старательно подбирая слова у себя в голове, но, как оказалось, напрасно.       — Охотник за головами, — вдруг совершенно спонтанно ляпнула Анна, на что тут же получила от Зсасза укоризненный взгляд. Он наклонился к ней.       — Ты сейчас вообще не помогаешь, — шёпотом процедил он сквозь зубы.       — Я не могу врать маме, — тем же заговорщическим шёпотом ответила девушка с виноватым лицом.       Лорен и Говард переглянулись. Они оба выглядели обеспокоенно, настороженно, но старательно не подавали вида. Наконец Говард негромко прокашлялся, прочищая горло, и решил продолжить разговор.       — Так это что-то вроде работы на залоговых поручителей?       — Не совсем. — Виктор натянуто улыбнулся. Он искренне надеялся, что на этом тему можно будет закрыть, но Анна, по-видимому, намеревалась чётко всё прояснить и поставить на этом жирную точку, потому что отложила приборы в сторону, сделала глубокий вдох и подняла на мать полный решимости взгляд.       — Мам, ты же знаешь Кармайна Фальконе? Мы прожили в Готэме почти всю жизнь, ты должна была хотя бы слышать о нём…       Виктор в этот момент лишь обречённо вздохнул и, опустив глаза, спрятал лицо в ладонях, потирая виски, предчувствуя, что ничем хорошим эта речь не закончится.       Лорен заметно напряглась. Остатки вежливой улыбки исчезли с её лица. Женщина, казалось, тут же потеряла аппетит и тоже отодвинула от себя тарелку. Плотно сжав напряжённые пальцы на хрупкой чашке чая, она нервно сглотнула.       — Конечно, я знаю о нём… — слегка дрожащим, обеспокоенным голосом сухо ответила она.       Анна же вдруг почувствовала невесть откуда взявшуюся уверенность. Она выпрямилась и, мастерски сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица, продолжила говорить таким тоном, будто вела светскую беседу о погоде.       — Виктор работает на него, — не поведя и бровью, произнесла она.       Лорен чувствовала, что всё к этому шло, но до последнего рассчитывала услышать что-то другое. Женщина замерла в ступоре. Раздался звон разбивающейся об пол чашки, а затем в столовой повисла мёртвая тишина. Лорен не сводила пристального взгляда с дочери, а та старательно делала вид, что всё в порядке.       — Анна, — наконец произнесла миссис Джонс и сделала длинную паузу. — Мы… можем поговорить? — тихо, но с нажимом продолжила она.       Говард украдкой взглянул на неё и спешно поднялся со своего места.       — Уже поздно. Я, пожалуй, пойду, — сбивчиво произнёс он и поспешил удалиться.       Виктор тоже встал из-за стола. Оставаться не было смысла. Делу он тут не поможет, и слушать то, о чём хочет поговорить Лорен, ему совсем не хотелось.       — Я отнесу вещи…       — Второй этаж, последняя дверь слева, — ответила Анна, даже не поворачиваясь к нему. Она продолжала смотреть прямо перед собой, стойко выдерживая тяжёлый взгляд матери.       Когда женщины остались только вдвоём, какое-то время никто из них не решался начать говорить. Анна не считала нужным, а её мать не была уверена, с чего начать. Но сидеть так и дальше не было никакого смысла, и пустые гляделки ни к чему бы не привели.       — Во что ты ввязалась? — голос Лорен разрезал тишину. Она смотрела на дочь с беспокойством, страхом и в тоже время с долей осуждения. Анне не нравился этот взгляд.       — Ни во что. Со мной всё отлично, — будничным тоном ответила она, но в глазах читалась обида.       — Отлично? Как ты вообще связана с Фальконе?! — не сдержавшись, чуть громче воскликнула миссис Джонс, а затем тут же добавила, уже бормоча самой себе: — Знала же, говорила же, что не стоит возвращаться в Готэм. Нечего тебе там делать… город совсем испортился…       — Мам, я взрослый человек, и способна о себе позаботиться. Как и способна сама принимать решения, — уже более мягким, ласковым голосом попыталась начать Анна, но мать словно не слышала её.       — Я помню, у тебя был трудный период. И признаюсь, в какой-то момент я ждала, что ты просто уедешь в закат с каким-нибудь неотёсанным байкером, но… такого я не ожидала…       — Да ты же его совсем не знаешь! — пожалуй, слишком резко крикнула вдруг Анна, но это возымело эффект. Лорен прекратила причитать, замолчала и немного ошарашенно взглянула на девушку. — Слушай, мам, — уже спокойно продолжила она, подойдя к женщине и аккуратно взяв её за руку, — я знаю, как это выглядит, но я счастлива. Правда. И со мной всё в порядке. И если честно, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас, рядом с ним. И я знаю, что тебе трудно это понять, но если ты успокоишься и доверишься мне, то вскоре ты сама увидишь, что я тебе не вру.       Лорен ещё немного стояла, не двигаясь, и смотрела девушке в глаза, и в этом взгляде беспокойство смешалось с тёплой и нежной материнской любовью. Она чуть крепче сжала ладонь дочери в ответ, а затем отстранилась и мягко погладила Анну по волосам.       — Уже поздно, — тихим голосом произнесла она. — Мы все сегодня устали. Иди к себе и отдохни. Я здесь уберу.       Анна улыбнулась, порывисто обняла мать, а после направилась в свою комнату. На сердце стало немного спокойнее.       Виктора она обнаружила в ванной. Он стоял, склонив голову, опершись руками в стену, позволяя горячей воде бить по спине, и у основания шеи кожа уже успела приобрести характерный красноватый оттенок. Девушка молча разделась и осторожно забралась к нему под душ. Подошла ближе, обхватила его руками и прижалась грудью к напряжённой спине.       — Ты злишься? — негромко спросила она.       Виктор вздохнул, аккуратно убрал девичьи ладони со своего живота и развернулся к Анне лицом. Легко коснулся пальцами её щеки и заглянул в виновато смотрящие на него глаза.       — Нет. Но я говорил тебе, что всё это… не для меня. Я здесь только потому что ты попросила. Но в следующий раз давай лучше останемся дома.       На лице девушки мелькнуло облегчение. Она улыбнулась и придвинулась ближе.       — Ты слишком критично настроен. Уверена, к концу поездки ты успеешь поменять мнение. А может даже поймёшь, что это не так сложно.       — Что именно?       — Жить, как все, — ответила она, и Виктор одарил её скептическим взглядом, который заставил девушку только тихонько усмехнуться. — Обещаю, что если я окажусь неправа, то больше никогда и никуда тебя не потащу.       Зсасз хотел было что-то снова ей возразить, но Анна не намерена была больше спорить. Под струйками горячей воды становилось тяжело дышать, но она не была уверена, из-за пара ли это, наполнявшего ванную комнату, или же из-за близости к такому желанному телу. Положив руки мужчине на плечи, девушка привстала на цыпочки и коснулась его губ своими. Поцелуй был совсем робкий, мягкий, но прерывать его она и не думала. А затем Виктор сам начал отвечать ей с присущим ему напором. И только когда широкие ладони крепко сжали её бёдра, а тело оказалось прижато к мокрому прохладному кафелю на стене, она оторвалась от его губ, жадно хватая ртом воздух и тяжело дыша.       — Нам стоит остановиться, — почти шёпотом произнесла она и смущённо улыбнулась. — Здесь очень тонкие стены.       — Просто включи воду посильнее и постарайся не кричать, — хищно оскалившись, ответил ей Зсасз, и тут же припал губами к её шее, от чего из груди девушки вырвался шумный вздох.       В доме было совсем тихо, когда они вышли из ванной. Анна переоделась в домашние шорты и майку, а Виктор натянул спортивные штаны. После такого душа невероятно хотелось пить, и вместо того, чтобы сразу пойти в кровать, они решили сперва спуститься на кухню.       Осторожно, стараясь никого не разбудить, Анна шагала по тёмному коридору, ведя за собой Зсасза. От того, как тихо они крались, возникло совершенно дурацкое комичное ощущение, будто бы она снова была подростком, задумавшим сбежать на вечеринку посреди ночи, и от этой мысли девушка с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. Пройдя в кухню, Анна нащупала на стене выключатель и включила свет. Достала с верхнего шкафчика два стакана, набрала из-под крана воды и протянула один стакан Виктору, но едва она успела сделать несколько больших глотков, как внезапно раздался стук в дверь, от которого она вздрогнула и чуть не поперхнулась. Откашлявшись, Анна подняла глаза и поймала на себе хмурый взгляд Виктора, который, ведомый инстинктами, казалось, уже готов был броситься в бой, но она замотала головой.       — Не нужно. Может, просто у соседей что-то случилось… Я пойду посмотрю. Стой здесь, — сказала она ему и направилась в прихожую.       Стоило ей только немного приоткрыть дверь, как в дом сперва ворвался тошнотворный спиртовой запах, а сразу за ним — высокий широкоплечий молодой мужчина со светло русыми волосами. Затуманенный взгляд голубых глаз упал на девушку и, оттолкнув дверь дальше, он уверенно шагнул в прихожую, вынуждая Анну отшатнуться назад.       — Дерек? Что ты делаешь здесь посреди ночи? — Ей стало не по себе, но она смотрела на брата больше с беспокойством, чем страхом.       — Так ведь семейный праздник! Но похоже, моё приглашение где-то потерялось… Или меня уже не считают частью этой семьи?! — даже не пытаясь контролировать свой тон, громко, с нескрываемым возмущением ответил Дерек. Он криво улыбался, и каждое его слово сочилось ядом.       — Дерек, пожалуйста, успокойся, — Анна с опаской подошла к нему ближе, но продолжала говорить спокойным тихим голосом в надежде образумить брата и избежать конфликта, но он будто не слышал её.       — Ты вот где-то пропадала годами, но про тебя почему-то никто не забыл, — злобно выплюнул он ей в ответ, и девушка инстинктивно шагнула назад. — А я не уйду, пока не поговорю с этой шлюхой! — крикнул он уже громче, пытаясь, видимо, докричаться до матери.       Анна была так зла на него, но сейчас ей стало грустно. Старший брат должен был стать её другом, её опорой, но она уже много лет не видела прежнего Дерека. Она едва ли могла вспомнить, когда в последний раз вообще видела его в адекватном состоянии. И теперь он снова появился в её жизни обозлённым и пьяным настолько, что казалось удивительным то, как твёрдо он стоял на ногах, и как ровно звучал его хриплый голос. Боль отразилась на её лице, и Анна снова шагнула к брату, осторожно касаясь его плеча.       — Дерек, тебе стоит уйти и хорошенько выспаться, а завтра днём мы сможем собраться все вместе и поговорить…       Но едва она успела договорить, как брат крепко схватил её и с силой оттолкнул от себя так, что она отлетела к комоду, стоящему неподалёку, и упала на пол, больно ударившись о деревянный угол.       — Не тебе указывать, что я должен делать! — повернувшись к ней, рявкнул Дерек, угрожающе нависая над зажмурившейся девушкой.       Анна не была уверена в том, что он собирался сейчас сделать, но возможности узнать это у неё не оказалось. Взбешённый Виктор мрачной тенью возник позади Дерека и крепким ударом заставил того отшатнуться на пару метров в сторону. Однако же парень, к всеобщему удивлению, остался стоять на ногах. Была ли тому причиной армейская подготовка, или же алкоголь сделал его менее восприимчивым, но он выглядел только ошарашенным и, казалось, лишь сильнее разозлился.       — А ты ещё кто такой? — вытерев пальцами проступившую на краешке губ кровь, спросил он.       — Твой самый страшный кошмар, — хмуро прорычал Зсасз и тут же вновь накинулся на парня.       Анна испуганно ахнула, сжавшись на полу, наблюдая за завязавшейся дракой. Она, наверное, вряд ли даже могла бы сказать, за кого в этот момент волновалась сильнее. Дерек же поразительно стойко выдерживал удары Виктора и даже пару раз ухитрился сам хорошенько врезать наёмнику, но всё-таки Зсасз был куда сильнее, и уже всего через минуту Дерек оказался крепко прижат к стене. Скула парня уже начала заметно опухать, разбитые губы запачканы кровью, но он по-прежнему продолжал сопротивляться, хотя сил пошевелиться едва хватало.       — Не советую дёргаться. Будет только больнее, — прошипел Виктор, недобрым, немного безумным взглядом прожигая дыру в своём противнике. И тут в его руке блеснуло лезвие непонятно откуда взявшегося ножа. Зсасз уже занёс руку для удара, но приглушённый дрожащий голос Анны остановил его.       — Не надо! Пожалуйста, Виктор… Он всё-таки мой брат… Прошу, отпусти его!       Он даже не обернулся на её голос, а лишь на какое-то мгновение застыл на месте. Продолжая крепко прижимать Дерека к стене, Виктор медленно опустил нож, наклонился к парню и тихо, но от того не менее устрашающе, прошептал ему на ухо:       — Скажи спасибо своей сестре… А теперь ты уйдёшь отсюда, и больше никогда не побеспокоишь здесь никого. Если, конечно, не хочешь стать одним из них.       С этими словами Зсасз указал на своё предплечье. Дерек проследил за его взглядом и увидел шрамы, покрывающие его кожу, и в этот момент в глазах парня будто бы впервые проскользнуло понимание. Виктор вытолкал его на улицу и, захлопнув за ним дверь, сразу же бросился к Анне. Та по-прежнему сидела на полу, держась за ушибленное плечо, и её тело била мелкая дрожь. Казалось, девушка была готова вот-вот заплакать. Он присел рядом с ней, мягко коснулся её волос, погладил по голове и осторожно приобнял.       — Ты цела?       — Ничего страшного. Жить буду, — слабо улыбнувшись, кивнула она ему.       — Пойдём в кровать. Нам всем не помешает хорошенько отдохнуть.       Спустившиеся на шум Лорен и Говард застыли в проходе, став свидетелями того, как буйного Дерека выпроводили из их дома. Последнее, что они увидели — как заботливо Зсасз прижимал к себе дрожащую девушку.

***

      Утро четверга словно стёрло весь неприятный осадок от прошлого дня. Возможно, всё дело было в атмосфере домашнего праздника, а может и в чём-то другом, но одно можно было сказать наверняка — вся вчерашняя натянутость, всё напряжение куда-то испарились. Лорен временами вздрагивала, когда Виктор в своей привычной бесшумной манере оказывался рядом, но взгляд женщины был скорее настороженным, в нём не читались страх или враждебность.       Говард уехал в магазин около сорока минут назад, чтобы докупить недостающие продукты, и вскоре должен был вернуться, в то время как женщины неспешно хлопотали на кухне, подготавливая праздничный ужин. Лорен заканчивала извлекать внутренности из несчастной птицы, чтобы нафаршировать её овощами, пока в духовке пропекался её фирменный тыквенный пирог, приготовленный по старому бабушкиному рецепту. Он наполнил дом сладким ароматом, заставляющим течь слюнки у всех присутствующих. Анна занималась картофельным салатом, а Виктор с явным скепсисом разглядывал набор кухонных ножей, затем каким-то мистическим образом извлёк из ящика точильный камень, о существовании которого даже Лорен, кажется, не подозревала.       — Это какое-то издевательство, а не ножи, — разочарованно произнёс он с лицом эксперта в своей области. — Я разберусь. — С этими словами он забрал все инструменты и поспешил удалиться с ними в столовую, где, удобно устроившись за большим столом, принялся самозабвенно точить ножи.       Анна непроизвольно улыбнулась, глядя ему вслед. Виктор по-прежнему оставался мрачным и немногословным, но она видела, что он начинал чувствовать себя заметно комфортнее здесь, и это не могло не радовать. Через какое-то время Лорен отложила индейку в сторону и повернулась к дочери. Они остались вдвоём, и это было отличной возможностью окончательно всё прояснить.       — Так ты правда счастлива с ним? — уже без какого-то укора спросила она, ласково глядя на девушку. Анна подняла взгляд на мать, и её улыбка стала только шире.       — Правда, — не колеблясь ни секунды, ответила она.       — Несмотря на то, чем он занимается?       — Да, с ним не просто… Он заставляет волноваться за него, может делать необдуманные вещи, может быть груб и нелюдим, но он также может делать и говорить что-то совершенно прекрасное. Я просто вижу в нём то, что он так старательно пытается спрятать, потому что считает слабостью, и эта его часть стоит того. И я рада, что постепенно смогла стать тем, с кем он позволяет этой своей стороне выйти наружу.       Лорен улыбнулась в ответ. В конечном итоге, беспокойство за дочь всё равно никуда не исчезнет, но знать то, что сейчас она счастлива — этого уже достаточно. Женщина хотела сказать что-то ещё, но в этот момент послышался хлопок двери, а затем в кухне показался Говард с пакетом еды, который сразу же принялся разбирать, попутно рассказывая об обезумевших покупателях в супермаркете, готовых кинуться в драку за последнюю индейку на полке холодильника.       Уверенными выверенными движениями Виктор монотонно водил лезвием по камню, заканчивая точить последний нож, когда Говард тихо вошёл в комнату и сел за стол напротив. С минуту он молча буравил киллера сдержанным внимательным взглядом, но потом наконец решился нарушить молчание.       — Ты знаешь, мне дороги эти девочки, и Анна для меня, как родная… И я хочу быть уверен в том, что у них всё хорошо, поэтому я хочу спросить тебя: ты любишь её?       — Что? — переспросил Зсасз, даже не подняв головы, но при этом застыв неподвижно. Вопрос застал его врасплох.       — Ты любишь Анну? — повторил Говард.       — Ну, я ведь приехал сюда с ней… — неуверенно, с нотками раздражения в голосе, пробормотал Виктор себе под нос. Но мужчину, похоже, этот ответ явно не устроил. Он был намерен идти до конца.       — Да, но любишь ли ты её? — на сей раз с нажимом снова спросил он.       Виктор тяжело вздохнул. На секунду в комнате повисла тишина, а затем Зсасз отложил инструменты в сторону, с силой хлопнув ими по столу, сжал ладони в кулаки и, уже не скрывая своего раздражения, заметно громче сказал:       — Я поддался на её просьбы и приехал на семейный праздник, и я оставил её брата в живых, хотя ужасно хотелось воспользоваться вон тем ножичком, и посмотреть, что у этого придурка внутри! Только потому, что она попросила об этом! Если это не любовь, то что?!       Виктор повысил голос и выглядел довольно пугающе, когда говорил это, но Говард лишь тепло улыбнулся в ответ.       — Значит, любишь, — с довольным видом произнёс он, не спрашивая, а скорее утверждая. Виктор чуть расслабился и ещё раз вздохнул.       — Похоже, что да… — уже тише задумчиво сказал он, и в этот момент в проходе показалась Анна. Девушка улыбалась, и на её щеках вновь появились маленькие милые ямочки. Она подошла к Виктору и нежно приобняла его за плечи. Наклонившись к нему, понизив голос, она едва слышно прошептала ему на ухо:       — Похоже, я тоже тебя люблю.