Меньшее из зол

      Новый день встретил Виктора приятным теплом от солнца, пробивающегося сквозь невесомые, полупрозрачные занавески на окне, и размеренным дыханием мирно спящей под боком девушки. Она почти уткнулась лицом ему в шею в попытке придвинуться ближе, её рука лежала на его животе, а тонкие пальцы временами бесконтрольно дёргались, словно в судороге, и тогда, так и не просыпаясь, Анна начинала тихонько ёрзать на месте и старалась лишь крепче обхватить мужчину рядом с собой. Она выглядела такой хрупкой, и в эти моменты казалось, будто девушка искала у него защиты. Это было в новинку для Виктора, но сейчас, глядя на то, какая она красивая, когда спит, и как доверчиво тянется к нему, он не мог отрицать, что это было приятное чувство.       Он не хотел её будить, поэтому, осторожно выбравшись из её объятий, лишь невесомо коснулся светлых волос, прежде чем начать собираться, но Анна тихонько промычала что-то нечленораздельное, перевернулась на спину и приоткрыла глаза.       — Который час? — немного хриплым спросонья голосом спросила она, потирая веки и пытаясь подавить зевоту.       — Ещё рано. Ты можешь ещё немного поспать.       Он сидел на краю кровати и уже собирался одеться, когда девушка приподнялась, подобралась поближе и мягко коснулась губами его плеча.       — Ты уходишь? — прошептала она.       — У меня осталось ещё несколько дел, которые нужно успеть сделать до вечера. А ты спи.       Анна обречённо вздохнула и откинулась обратно на подушку, закрываясь одеялом с головой и возмущённо сопя. Виктор усмехнулся тому, как очаровательно это выглядело со стороны, затем наконец поднялся и быстро оделся. Но прежде чем покинуть комнату он на секунду задержался возле кровати и склонился к девушке совсем близко. Аккуратно отогнув край одеяла, он поцеловал её шею, а его рука ловко юркнула к самому низу её живота, касаясь кожи кончиками пальцев, словно дразня. Анна тут же отозвалась на ласку приглушённым стоном.       — Не дуйся, — улыбаясь, шепнул он ей. — Мы продолжим позже.

***

      Анна проснулась с ощущением необычайной лёгкости. Солнце было уже совсем близко к горизонту и, взглянув на часы, она с ужасом поняла, что проспала всё на свете, и теперь придётся собираться буквально на бегу. Расстроилась ли она по этому поводу? Нет, у неё давненько не было такого долгого и умиротворённго сна. Тело и разум успели по-настоящему отдохнуть, кажется, впервые за последние две недели, и это странное спокойствие, царящее внутри, было явным следствием качественного отдыха, как ей казалось.       На работу всё же она опоздала на добрых сорок минут, после попыток одновременно почистить зубы, одеться, приготовить себе еды и съесть её. Многозадачность никогда не была в списке её лучших качеств. Однако же, отсутствия девушки никто будто бы и не заметил. Жизнь в клубе шла своим чередом, как будто бы он был полностью оторван от внешнего мира. Как будто ничего не случилось. И как будто ничего и не должно было произойти. Но Анна знала, как обстояли дела на самом деле, и эта мысль придавала сил и пробуждала в душе какое-то томительное ожидание, предвкушение. От этого дежурная улыбка на её лице становилась шире, ярче и приобретала всё более естественный вид.       Спокойная музыка приятной успокаивающей волной разносилась из динамиков по залу, а высокая блондинка в сверкающем коротком золотистом платье, томно прикрыв глаза, соблазнительно низким голосом пела на сцене. Бармен за стойкой шуршал осколками льда в шейкере, с разных сторон шелестели игральные карты и постукивали фишки, а тихие разговоры людей за столиками сливались с этим шумом в свою собственную загадочную мелодию. Анне на самом деле нравилось временами остановиться и просто наблюдать за ночной жизнью со стороны, прислушиваясь к этим звукам. В этом таилось что-то особенное и, несмотря на все кошмары, что скрывались за кулисами, что-то прекрасное. Вот и теперь, стоя за баром, протирая и расставляя чистые бокалы, она невольно остановилась, прислушиваясь и размышляя, будет ли она хоть немного скучать по этому… И когда музыка вдруг резко оборвалась, певичка замерла на месте, будто статуя, а все разговоры вдруг затихли, то взгляды всех присутствующих, включая Анну, тут же заметались вокруг, пока не оказались прикованы к неожиданным гостям.       Освальд Кобблпот, гордо задрав голову, несмотря на хромоту, спускался по главной лестнице с таким видом, будто бы всё здесь всегда принадлежало ему одному. За ним шёл грузный мужчина, которого Анна прежде не видела. Виктор с непривычно серьёзным выражением лица, крепко сжимая оружие в руке, шёл следом.       Никто из присутствующих не шелохнулся. Все замерли, не то в нерешительности, не то в ожидании, и даже не перешёптывались, лишь продолжая буравить троицу взглядами.       — Дамы и господа! — Громкий голос Пингвина разрезал гробовую тишину. Пройдя вперёд, театрально жестикулируя, он принялся вещать с каменным лицом и мастерством профессионального конферансье. — Вынужден сообщить вам, что данное заведение закрывается. Настоятельно просим вас покинуть помещение. Приносим извинения за доставленные неудобства. А также хочу отметить, что двери моего клуба всегда будут открыты для тех, кто теперь не знает, на что потратить своё свободное время.       Его маленькая речь звучала, как торжественное открытие чего-то. Не хватало только фейерверков. И бурных оваций. Но аплодисментов не было слышно. В зале вновь воцарилась тишина, а гости лишь начали перекидываться друг с другом недоумевающими взглядами.       Всё внимание Анны было приковано к Виктору. Она прежде не видел его таким. От его вечной насмешливости ничего не осталось. Ни один мускул на его лице даже не дрогнул за всё время, что они находились здесь. Он выглядел крайне сосредоточенным, но при этом не напряжённым. Нет, от него по-прежнему исходила абсолютная уверенность, словно он точно знал, что именно он был самым опасным человеком в этой комнате. И это читалось во всём — в каждом его движении, в походке, во взгляде. И лишь только озорной блеск в глазах выдавал в нём неподдельный, почти ребяческий восторг от всего происходящего.       Первое движение возникло неожиданно. Анна успела лишь краем глаза заметить неподалёку громоздкие фигуры охранников, стремительно надвигающихся откуда-то со стороны «чёрной» лестницы, располагавшейся позади бара. Но те не успели даже полностью войти в поле её зрения, когда одним молниеносным движением Зсасз вскинул руку и дважды выстрелил. Вместе с оглушительным звуком, от которого зазвенело в ушах, тут же раздался звон битого стекла. Анна едва смогла его различить, но осколки отлетели ей под ноги и, обернувшись, она обнаружила разбитые бутылки с полок на стене и зеркало, треснувшее за ними, а на блестящей поверхности повсюду были брызги крови и чего-то ещё, каких-то кусочков, сгустков, также окрашенных красным. Секунду назад девушка готова была поклясться, что Виктор даже почти не целился, однако двое охранников лежали теперь с другой стороны бара с простреленными головами.       Прикрыв рот рукой, сдерживая рвотный позыв, Анна тут же отвернулась, согнувшись пополам и оперевшись о стойку. Но странная штука — она совсем не чувствовала страха. Было только отвращение.       Эти одинокие выстрелы будто послужили спусковым механизмом. Толпа моментально зашевелилась, и все посетители, а также большая часть персонала, поспешили выполнить просьбу Освальда и осторожно двинулись к выходу. Лишь некоторые из работников с опаской вжались в стены, безмолвно наблюдая за происходящим. И тут, будто из ниоткуда, показался виновник торжества. Завидев его, Анна вдруг почувствовала тревогу и быстро сползла вниз, скрываясь за баром. Она понятия не имела, как будут развиваться события дальше, и хотя ей было чертовски интересно, удовлетворить своё любопытство она предпочла там, где её шансы поймать пулю были хотя бы чуть меньше. Она не видела, что происходило, и не решалась выглядывать, но в такой непривычной для этого места тишине голоса доносились до неё поразительно отчётливо.       — И что здесь происходит?! — грозный голос Тони Моретти прозвучал, словно раскат грома. Анна никогда не слышала от него подобного тона.       — Ничего особенного, — обманчиво дружелюбно начал Пингвин. — Я просто закрываю эту лавочку. О, можешь не волноваться, если ты ждёшь своих людей. Некоторых из них сможешь найти на выходе. Ну, или то, что от них осталось. Девочки Виктора могут быть удивительно кровожадны. Особенно когда речь заходит о ком-то, кто ведёт дела, торгуя юными телами. Женская солидарность, сам понимаешь…       — Не советую дёргаться, — раздался вдруг угрожающий голос Виктора и прогремел ещё один выстрел. Предупредительный, судя по всему, так как киллер продолжил: — Иначе почувствуешь острую пронзительную боль в ноге…или в руке… не знаю… Что для тебя важнее?       — Бутч, пожалуйста, забери у мистера Моретти оружие, — обратился Освальд к здоровяку. Тот, похоже, выполнил приказ, поскольку послышались шаги, за ними какая-то возня, а потом прозвучал глухой звук удара и сдавленный сиплый кашель.       — Брось, Освальд, — восстановив дыхание, уже заметно мягче сказал Моретти. — Я знаю, ты деловой человек… Уверен, эта сделка может быть выгодной для нас обоих.       — Если ты имеешь в виду тесное сотрудничество с прокуратурой, то спешу тебя огорчить, — с усмешкой, явно упиваясь ситуацией, ответил Кобблпот. — Фотографии господина генерального прокурора в том здании с маленькой девочкой очень понравились моему доброму другу Джиму Гордону. Уверен, комиссара полиции они тоже весьма заинтересовали, так что я бы не стал рассчитывать, что кто-то в очередной раз замолвит словечко за того, о ком ты попросишь.       Анна не высовывалась из своего укрытия, но вполне отчётливо могла себе представить, как выражение напускной уверенности сползает с лица её босса в этот момент. От этой мысли губы невольно растянулись в злорадной улыбке. Она всегда была довольно мягким и доброжелательным человеком, но уж если кому-то удавалось действительно её разозлить, то это пробуждало в ней настоящего демона.       — Кстати, уверен, прямо сейчас полиция с энтузиазмом обыскивает доки. Как думаешь, что они обнаружат в контейнере, принадлежащем некоему Хейдену Янсенсу? Забудь, можешь не отвечать, пускай это будет сюрпризом, — продолжал ёрничать Освальд. — Только скажи мне, кто именно сказал тебе, что прятать девочек-подростков из восточной европы и сдавать их тут в аренду будет отличной идеей?       — Это всего лишь бизнес. Причём выгодный. Ты-то должен это понимать… — В голосе Моретти уже отчётливо начинало звучать отчаяние. — Я увидел возможность и воспользовался ей. Никто не занимал эту нишу в Готэме, и…       — И ты не задумывался, почему?! — вдруг громким воплем прервал его Кобблпот, но тут же вновь заговорил нарочито спокойно. — В конце концов, должны же быть какие-то границы. Чёрт, да даже Марони не позволял себе подобного, а мы все знаем, каким он мог быть… Впрочем, это уже не важно. А если ты переживаешь насчёт всех тех, кто с тобой работал, можешь не волноваться — слухи уже начали расползаться. Странно, что ты не счёл нужным рассказать своим людям, как велись дела на самом деле. Но ничего, со мной у них таких проблем не возникнет. Вопрос лишь в том, что же нам делать с тобой?       — Я могу забрать его к себе… — немного зловеще прозвучал голос Виктора.       Ненадолго в зале вновь воцарилась тишина, и Анна уже подумывала выглянуть, как Пингвин снова заговорил.       — Развлекайся, Виктор, — ответил он, и довольная улыбка слышалась в тоне его голоса.       Зсасз удовлетворённо хмыкнул. Послышались неспешные шаги, а за ними и обрывистые протесты Моретти, которые весьма скоро оказались заглушены звуком очередного удара.       Всё это время Анна просидела на корточках за баром, прижавшись боком к стойке и повернувшись спиной к мёртвым телам, чтобы это жуткое зрелище оставалось подальше от её глаз. Она вся обратилась в слух и совершенно не заметила чужого присутствия рядом с собой. И она даже не успела никак среагировать, когда кто-то крепко сжал её плечо и резким грубым движением потянул назад. Обернувшись, Анна увидела одну из официанток. Она узнала её. Стройная высокая блондинка с пышными формами, как казалось самой Анне, работала здесь чуть ли не вообще без выходных. Одна из любимиц босса, которая, по слухам, проводила много и свободного от работы времени в уютной ложе Тони Моретти.       Девушка злобно глядела на неё, и сперва Джонс никак не могла понять причину такого взгляда.       — Это всё ты, да? — тихо, но при том с явной угрозой прошипела она, сильнее впиваясь острыми коготками Анне в плечо. — Ты привела их сюда? Маленькая дрянь! Платили же кучу денег! Ни за что! Надо же было тебе всё испортить…       Сперва Анна опешила, но с каждым новым словом этой девушки ярость внутри закипала с новой силой. И чем сильнее была хватка цепких пальцев на её плече, тем плотнее сжимались зубы, тем сильнее напрягалось всё тело. В голове не укладывалось, что кто-то из местных знал обо всём, но ничего не сделал. Ладони сами сжались в кулаки.       Продолжая выплёвывать проклятия, девушка потянулась, готовая уже вцепиться Анне в горло, и в этот момент Джонс просто сорвалась. Словно движимая какими-то забытыми инстинктами, она первая схватила девицу за длинные волосы и, вложив весь вес своего тела, с размаху впечатала её голову в блестящую отполированную столешницу. Та лишь успела взвизгнуть, а после рухнула вниз. Она не успела даже отпустить Анну, поэтому своим весом утянула её за собой, вынудив неуклюже упасть на колени.       Анна тихонько пискнула и зашипела. Боль моментально привела девушку в чувства, по-своему отрезвляя. Несколько мелких осколков стекла впились в колено. Глядя на выступившую кровь, Анна смогла только с досадой подумать о том, насколько непрактично ходить в таких коротких юбках.       И тут, продолжая глядеть в пол, она увидела возникшие перед глазами знакомые ботинки. Она подняла голову и встретилась взглядом с Виктором. Он наклонился к ней, протянул руку и одним резким движением помог девушке подняться. Не устояв на каблуках, по инерции Анна практически влетела ему в грудь, но он подхватил её, не давая упасть.       — Ты в порядке? — глядя друг другу в глаза, одновременно произнесли они.

***

      Конец ноября в этом году отличался особенно холодной погодой. Даже дождь, который всегда был в Готэме частым гостем, временами уже начал превращаться в нечто отдалённо напоминающее хлопья липкого снега.       Эти полгода пролетели странно с точки зрения чувства времени. Порой оно совершенно не ощущалось, но отдельными вечерами время начинало тянуться, и казалось, что за неделю прошла целая жизнь. Виктор и сам чувствовал себя странно. Заниматься своими рутинными делами, зная, что кто-то всегда его ждёт, было для него непривычно, но заставляло чувствовать биение собственного сердца, которое оказалось вдруг совсем не каменным. Принять в самом себе эту человечность было непросто, и до сих пор Виктор многое отказывался признавать вслух, но всякий раз, как он возвращался в дом Анны, внутри поселялось уютное и такое домашнее чувство, и в глубине души ему оно нравилось.       На часах было уже почти восемь вечера, когда Зсасз остановил машину и хмуро взглянул сквозь стекло на яркую мигающую неоновую вывеску стрип-клуба, расположенного на границе Старого Готэма. Заведение обычно пользовалось довольно большой популярностью, но почему-то в этот день посетителей в такое время почти не было. Похоже, неделька у многих не задалась с самого начала, и этот вечер понедельника оказался совсем безлюдным. Всего человека четыре, видимо завсегдатаев, наслаждались танцем, и только один посетитель сидел вдалеке у бара, куда и направился Виктор.       Анна ловким движением закинула в стакан с пивом шот водки и придвинула напиток единственному клиенту. Тот принял его, но, завидев рядом с собой наёмника, предпочёл подняться и пойти выпить поближе к сцене.       При виде Виктора Анна просияла. Эти несколько месяцев были удивительно спокойными, и она не думала, что после всего произошедшего сможет снова чувствовать себя в такой безопасности. Ей было комфортно рядом с Виктором. Он умел приятно удивлять, и ей нравилось каждый раз открывать этого человека с новой для себя стороны. Она любила засыпать рядом с ним, любила, когда он невольно будил её, ложась рядом, если приходил, когда она уже спала; ей нравилось сидеть с ним вечерами в полной тишине, когда каждый тихо читал свою книгу, и нравились его дурацкие неуместные шутки. Он мог пропадать несколько дней, и она каждый раз волновалась за него, но он всегда возвращался. Иногда он мог прийти в ужасном настроении и смертельно уставшим, и тогда Анна ничего ему не говорила, только ложилась рядом и молча обнимала. Но обычно Виктор оставался самим собой — собой самоуверенным, собой решительным, собой сильным, собой придурковатым. И ей было так чертовски хорошо с ним.       — Мне не нравится, что ты здесь работаешь, — сказал Зсасз, пытаясь выглядеть сурово, но трудно было сдерживать улыбку при виде маленьких ямочек на её щеках. Он облокотился на стойку, и Анна потянулась к нему, но остановилась, когда их разделяли всего каких-то пара дюймов. — Ты же знаешь, что если тебе нужны деньги, то можешь просто попросить…       — Ты это уже говорил. А я уже говорила, что не возьму твоих денег. И от твоей работы я вообще-то тоже не в восторге, — мгновенно поменявшись в лице и отстранившись ответила Джонс, укоризненно глядя на мужчину перед собой. — Мы ведь не будем снова это обсуждать?       — Нет. Не будем.       — Вот и славно. Потому что я как раз закончила.       Обычно она не брала дневные смены, так как они, как правило, были самыми невыгодными, но за последний месяц жизнь по ночам слишком вымотала её, и девушка без конца чувствовала усталость.       — Отлично! Тогда идём?       — Вообще-то нет. — Анна вышла из-за стойки и, лукаво взглянув на Виктора, взяла его за руку и потянула куда-то за собой. — Я подумала, что раз уж мы здесь, можно воспользоваться некоторыми преимуществами этого места, — загадочно произнесла она, уводя мужчину в дальний коридор, который, как оказалось, вёл к приватным комнатам.       Сперва Виктор немного опешил, но как только понял, к чему она клонит, сопротивляться не стал. Анна завела его в пустующую комнату и заперла за собой дверь. Внутри пространство вокруг освещали лишь три тусклых светильника на стенах, увешанных огромными зеркалами, но этого было достаточно, чтобы можно было разглядеть всё, что нужно. Приглушённая медленная музыка, доносящаяся из колонок, настраивала на определённый лад. Анна прошла вперёд и лёгким движением толкнула Виктора на широкий и на удивление удобный угловой диван, а сама ловко забралась на крошечный подиум, из которого к потолку тянулся блестящий пилон.       Девушка двигалась плавно, соблазнительно покачивая округлыми бёдрами. То опускаясь на колени, то изящно поднимаясь обратно и, медленно кружась вокруг шеста, вспоминая всё, чему, дурачась, научилась у местных девочек вечерами перед своими сменами, она неспешно раздевалась. Всякий раз поднимая глаза на Виктора, она ловила на себе его тёмный и жадный взгляд.       Расслабившись и откинувшись назад, он наслаждался шоу. Одежда Анны была повсюду: туфли — на полу, джинсы — на столике неподалёку, рубашка — на спинке дивана… словом, где угодно, только не на ней.       Её распущенные волосы доставали до самых ягодиц, когда она в очередной раз выгнулась дугой. На ней осталось только чёрное полупрозрачное бельё, которое больше дразнило, чем что-то скрывало, и Виктору больших трудов стоило держаться и не наброситься на неё прямо сейчас. И Анна совсем ему в этом не помогала. Наоборот, вытянув руки вверх и запрокинув голову, она плавно спустилась по шесту, опустилась на четвереньки и осторожно двинулась вперёд, перебираясь к нему на колени. Она игриво улыбнулась, а Зсасз хищно оскалился в ответ, и его руки тут же крепко схватили девушку за упругий зад. Она вновь выгнулась всем телом, подавшись бёдрами ему навстречу, едва ли не заставляя его лицом уткнуться в её грудь. Обхватив руками его шею, Анна уже нагнулась, чтобы поцеловать мужчину, когда откуда-то сбоку раздался звонок телефона. Простонав, девушка дёрнулась, чтобы ответить, но Виктор не спешил выпустить её из своей хватки.       — Это мама, — обречённо протянула Анна. — Я должна ответить. Обещаю, что мы продолжим то, что начали, — добавила она, заметив его выражение лица, и коротко чмокнула его в щёку.       Сдавшись под её щенячьим взглядом, Виктор отпустил девушку, и та спешно метнулась к телефону. Он не вслушивался в разговор. И без того было понятно, что это была обычная беседа из разряда «как дела, давно не виделись». Лишь только когда Анна округлила глаза и немного смущённо уточнила, какой именно сейчас был день недели, он немного насторожился.       — … Да, конечно я не забыла. Просто слегка потеряла счет времени и не поняла, что это уже на этой неделе, — ласково пропела девушка в трубку. — Да, мам, хорошо. Скоро увидимся.       Анна улыбнулась и, закончив разговор, убрала телефон в сторону и повернулась к Виктору. Она медленно подошла к нему, вновь забралась к нему на колени и, хитро прищурившись, со шкодливой улыбочкой обвила руками его шею и осторожно поинтересовалась:       — Какие у тебя планы на день благодарения?