Жёлтый, красный, чёрный

3 день ве́гры, 926 год от Восхождения Ниерина

      Она всегда становилась счастливее, освобождаясь от сна, что мучил девушку уже двадцать четыре дня с её семнадцатилетия.       Мелисса была по-настоящему юной, причём юность эта проявлялась не только в возрасте, но и в безграничной, детской наивности. Оттого все в замке не воспринимали её серьёзно: просто глупая девица, такая же, как отец, просто кукла, марионетка, которой можно легко управлять. Такой она казалась многим, но остальные, однако же, видели в ней не просто куклу, а помеху. И эта помеха, незаконный ребёнок Зели́на Глупейшего, после жестоко подавленного Бунта дворянства взошла на доррисэльский трон. Потому что не было больше наследников, а Корона До́ррисэля признаёт лишь Победителей — потомков короля Ниерина, Защитника и Узурпатора.       Она лежала недвижимо, разглядывала потолок в надежде найти там хоть что-то интересное. На бледное лицо тонкой полоской падал утренний свет, яркий, но совсем не жгучий и горячий, каким он обычно был в Городе под Солнцем — Пластринии, столице Доррисэля. На губах королевы заиграла нежная, еле заметная улыбка, а в зелёных глазах на несколько секунд загорелся пламень. Мелисса вдруг вскочила с кровати, откидывая одеяло, босые ноги коснулись мягкого ковра. Девушка быстро подскочила к окну, раздвинула шторы, и всё её лицо залилось светом. Она открыла окно и, опираясь на подоконник, чуть наклонилась телом на улицу, прислушиваясь к тому, как стрекочут красноклювые сороки. Они гнездились здесь, в ветвях белого клёна, который стоял в королевском саду ещё со времён Ниерина. Клёны не живут так долго, а сороки не выкармливают своих птенцов, однако всё в Доррисэле имело свою загадку.       Мелисса улыбнулась чуть шире, так что лицо её приобрело юродивые черты, вприпрыжку подбежала к белым дверям и открыла их нараспашку.       — Ульцфер! Ульцфер, посмотри, какое солнце! — восторженно проговорила она, пытаясь за руку привести немного сонного Королевского гвардейца к окну в своей комнате.       — Миледи, Вы не… — он стыдливо отвернулся и по-мальчишески усмехнулся. — Ваше Величество, извините за резкость, но… Вы забыли одеться?       — Какая разница? Посмотри, какое солнце сегодня! Посмотри, Ульцфер, посмотри! — она с трудом притащила за руку совсем немного сопротивлявшегося гвардейца. — Видишь? — девушка облокотилась на подоконник и мечтательно посмотрела вдаль. — Красиво, правда?       — Миледи, если генерал увидит меня не на месте, я буду… — краем глаза он увидел просящий взгляд Мелиссы, затем с улыбкой глубоко вздохнул и поглядел в окно, вместе с ней наслаждаясь лучами солнца. — Да, красиво…       Ульцфер сильно выделялся внешне на фоне доррисэльцев, однако в безымянном городке между Минеей и Вельей черты его лица были обыденными: светлые, льняные, немного вьющиеся волосы, продолговатое лицо, резко очерченный подбородок. И даже его выпуклые крупные голубые глаза никто на родине Ульцфера не замечал. Юная доррисэльская королева оценила по достоинству красоту юноши, но никому об этом не сказала.       — Ульцфер, а в твоей стране тоже так светит солнце?       — В какой именно? — усмехнулся гвардеец, осторожно опираясь на стену возле окна.       — В той, в которой ты родился, — смущённо произнесла она, опустив голову. — Не мог же ты родиться и там, и там, правильно?..       — Мой брат родился и в Минее, и в Велье одновременно, — заметил Ульцфер. — Но я на бумагах уроженец Вельи… — он чуть склонился над девушкой и улыбнулся, показывая белые зубы, — и солнце там не такое.       — Интересно, почему так…       — Всё зависит от того, как мы воспринимаем окружающий мир. Да, я вельийский гражданин, но я чужой там. Моя душа… да и почти всё, что я люблю, здесь, в Доррисэле. Здесь мой дом. Потому здесь и солнце светит по-другому. Ярче и приятнее. И здесь всё, чего я хотел когда-либо.       — И чего же ты хочешь? — спросила она с искренним интересом в глазах.       — Быть полезным. Иметь семью. Быть честным человеком, который не боится за свои поступки, — Ульцфер фыркнул, задумчиво наблюдая за сороками. — А чего хотите Вы, Ваше Величество?       — Я?.. Я не знаю… не уверена, — Мелисса посмотрела на сад, где её особенно привлекали белые розы и дерево акации, которое единственное росло во всей Пластринии.       Ульцфер молча глядел в окно, но вдруг взгляд его опустился ниже и упал на белоснежное кружевное ночное платьице девушки, совсем тоненькое и лёгкое. Он внимательно изучал её чуть оголённые плечи. В ней, как ему казалось, было столько божественного, что ни один бог Мира не мог сравниться с ней.       Девушка вдруг вскочила и восторженно сиявшими глазами воскликнула, кружась по комнате:       — Я хочу свободы! Хочу побывать везде, в каждой стране Мира, познакомиться с каждым человеком, узнать всё-всё! Я хочу прочитать каждую книгу, хочу увидеть каждый цветок, каждое дерево, куст или траву! Хочу увидеть болота Воро́шихи и пустыни Эйедоньйи, города Толя, уходящие в небо, и снежную пустошь Огрызка! Хочу посмотреть на горного йена и попробовать только-только сорванный золийский апельсин! — Мелисса подпрыгнула к гвардейцу и легонько коснулась его плеч; на лице девушки сияла юродивая улыбка. — Я хочу весь Мир! Но больше всего… наверное, я хочу любить, — почти прошептала она, молящим взглядом смотря на юношу, но он быстро отвернулся.       — Я должен сейчас быть на посту, Ваше Величество. Я… я скажу слугам, чтобы помогли Вам переодеться к сегодняшней церемонии.       — Нет, не надо, Ульцфер… Останься ещё ненадолго, прошу тебя, поговори со мной ещё немного…       Он осторожно снял её нежные, будто фарфоровые, руки с плеч и шагнул назад. Ульцфер бегло взглянул в светло-зелёные глаза девушки и тут же быстро покинул её комнату. Гвардейские лёгкие сапоги мерно отстукивали каблуками по доломитовому полу, а звук их всё затухал и затухал, пока не исчез совсем.       И снова она в кромешном, жутком и чёрном одиночестве. С тех пор, как погибли родители, Мелисса ненавидела оставаться одной, потому что каждый раз она вспоминала тот день, когда ей принесли корону.       В роскошных платьях юная королева чувствовала себя очень неуютно, однако надетый этим утром наряд ей нравился. По цветовой гамме он был необычен для династии Флаэрникс: доррисэльские монархи чаще всего носили сочетание чёрного и красного, однако Мелисса предпочла этим цветам ярко-жёлтый. Голову её украшала золотая корона с алыми рубинами, скорее напоминавшая пожар. Девушка стояла спиной к трону, скованному из тысяч корон поверженных Ниерином королей, и изредка неуклюже топталась, нервно потирая руки.       — Миледи, — прошептал ей на ухо Вернон, обучавший девушку всему, что должен был знать монарх, — сядьте, пожалуйста, и успокойтесь.       — Я не могу, — проговорила тихо Мелисса. — Долго ещё?       — Королева должна быть терпеливой, иначе будете, как Диавендия, — Вернон немного поморщился и поправил маленькие очки.       — Я, может быть, хочу быть, как Диавендия, — буркнула она.       — Королева не говорит себе под нос, — мужчину, которому было на вид около сорока, очень раздражало то, что ему приходилось постоянно поправлять девушку. — И сядьте уже, — Вернон решительно, но в то же время аккуратно положил руку ей на плечо и, тяжело вздыхая, посадил на трон. — Боги, за что мне всё это? — прошептал еле слышно он.       — Учителя королев не говорят себе под нос, лорд Це́рдрен.       — Верно, — усмехнулся Вернон, чуть прикрывая глаза.       Мелисса посмотрела в окно, надеясь поскорее убежать в сад, но где-то в самом углу тронного зала заметила Себастьяна, главного среди слуг, который объяснял что-то совершенно незнакомому ей юноше. Как только Себастьян отвлёкся, юноша посмотрел прямо в глаза королевы, ничуть не боясь её гнева: он будто знал, что Мелисса неспособна злиться из-за простого, но скрывавшего очень многое взгляда. На лице юноши проскочила игривая улыбка, так что девушка смущённо отвернулась, щёки её зарумянились немного. Вернон раздражённо покосился на неё и вполголоса произнёс:       — Держите себя в руках, Ваше Величество. Мальчишка не знает, что делает. После церемонии я скажу Себастьяну, чтобы он разобрался с этим недоразумением и вышвырнул его из дворца, — напоследок учитель с нескрываемым презрением фыркнул.       — Не надо, пожалуйста… Кстати, с каких пор учителя королев пользуются таким лексиконом? — Мелисса улыбнулась совершенно бесхитростно.       — Научил на свою голову, — цыкнул мужчина, и на лице его впервые за всё время, проведённое с девушкой, появилась искренняя улыбка, не имевшая ни презрения, ни высокомерной усмешки.       — Учителя королев не цыкают, лорд Цердрен, — заметила она, и Вернон улыбнулся чуть шире.       — Верно.       Несколько пар сапог застучали по доломитовому полу, и в зал вошли несколько гвардейцев, среди которых было старшее командование из четырёх человек, включая генерала Санга Хоритса, а также Ульцфер и почти точная его копия: братьев Кёнинг отличали лишь цвет волос и ширина скул и челюсти. Мелисса нежно улыбнулась при виде знакомого лица, и Ульцфер чуть склонил голову в знак приветствия.       — Не сидите просто так — поприветствуйте, — прошептал ей на ухо Вернон.       Девушка очень неловко встала и с подрагивавшей улыбкой произнесла:       — Господа! Рада видеть Вас… здесь… сегодня…       Гвардейцы переглянулись между собой, Вернон, тяжело вздыхая, коснулся пальцами лба, что-то пробормотав.       — Ваше Величество, — сказал генерал, и все гвардейцы поклонились после его слов. — Этот человек прибыл к Вам с прошением.       — С каким же?       — Я желаю вступить в Королевскую Гвардию, Ваше Величество, — произнёс громко и чётко вышедший вперёд юноша. — Я Ингер Кёнинг, девятнадцать лет отроду, уроженец Вельи и Минеи, хорошо обучен и прошёл боевую подготовку.       — Если Вы родились не здесь, то почему решили служить в Доррисэле?       — Лгать не буду, Ваше Величество: за братом пошёл.       Мелисса бледно улыбнулась, взглянув на несколько секунд на Ульцфера. По залу заиграла тихая флейта её голоса:       — Понятно… Куда мы можем отправить этого человека? — обратилась королева к командованию.       — У нас есть свободные места в Аагроде, Ваше Величество, и ещё…       Не успел командир договорить, как в тронный зал плавно, но быстро вошёл ещё один человек. Он был одет в чёрный мундир, в руках виднелась тёмно-серая шляпа, серебряные глаза дружелюбно и хитро глядели на всех. За ним следом шёл ещё один — чуть прихрамывавший гвардеец в таком же мундире, золотые глаза его неприятно сверкали. Человек с тёмно-серой шляпой провёл рукой в кожаной перчатке по каштановым волосам, и те хаосом вернулись на место. Тёплая улыбка показалась на его лице, так что усы и бородка под губой немного изогнулись, вторя мимике.       — Капитан Альфред Грейз, Ваше Величество, — представил незнакомца Вернон, — а с ним…       — Его помощник, Вескель Комрейд, — сказал следовавший за капитаном гвардеец.       — Ваше Величество, — Грейз медленно поклонился, не отрывая глаз от девушки. — Прошу, простите меня за опоздание: выполнял очень… важное дело, — он хитро прищурился.       — Ничего страшного, капитан, — королева замолчала на несколько секунд, и Грейз выжидающе глядел на неё. — Я знакомилась со всем командованием Королевской Гвардии в день коронации, но Вас там не помню.       — Меня не было на коронации, Ваше Величество, — улыбнулся чуть шире он и склонил ненадолго голову. — У меня было очень важное дело.       — Какое же? — девушка произнесла это с нескрываемым недоверием.       — Ловил преступника, — Грейз нахмурился, и жутко смотрелась его дружелюбная улыбка на таком лице.       — Капитан Грейз управляет особым подразделением Королевской Гвардии, Ваше Величество, — прошептал Вернон. — Он ловит ведьм.       Мелисса побледнела.       — Где Вы были в день коронации? — твёрдо спросила она, чувствуя, как в голове воспоминания всплывают непрерывным потоком.       — В Цитрине, — Грейз внимательно изучал каждое движение лица королевы.       — Хорошо, — прошептала девушка, немного успокоившись. — В любом случае, генерал, Вы говорили о свободных местах для нашего новобранца.       — Да, Ваше Величество. Как я уже сказал, есть места в Аагроде, в Лелиэт лендлорд просит прислать дополнительных бойцов… Они много потеряли после засухи. В Розмарине не хватает людей для охраны лечебных садов. На этом всё.       — Моему подразделению не хватает рук, — вдруг вмешался капитан Грейз, поправляя кожаные перчатки. — Кто-то же должен выполнять работу, с которой Ваши, генерал, подчинённые не справляются, — он нагло улыбнулся, краем глаза видя начинавшего выходить из себя Хоритса.       — Он Ищейка, Ваше Величество, и может найти кого угодно, — пояснил Вернон. — Его подразделение также специализируется на допросах.       — После Эпохи Крови и, тем более, после Бунта дворянства нехватка гвардейцев везде, — сказала Мелисса. — Лучше было бы спросить, где острая нехватка.       — В Аагроде, Ваше Величество, — ответил генерал.       — Туда и отправьте. Подойдите ближе, лорд Кёнинг, — с мягкой улыбкой проговорила королева.       — Не лорд, миледи, — немного смутившись отозвался Ингер.       — В таком случае… новобранец Королевской Гвардии.       Юноша подошёл ближе к трону, встал на одно колено и смиренно опустил голову, убирая за ухо недлинные тёмные волосы. Мелисса возвышалась над ним, лицо её было залито солнечным светом, и она нервно потирала руки. Королева долго смотрела на склонившегося гвардейца, затем повернулась к Вернону, ища помощи. Учитель осторожно показал руками, что необходимо было сделать.       Она с опаской оглядела тронный зал: почти два десятка лиц, и все смотрели на неё. Во взгляде Ульцфера искрилась еле заметная поддержка. Игривая усмешка играла на губах нового слуги. Неподдельное, но в то же время мрачное любопытство в чёрных глазах Себастьяна. Капитан Грейз дружелюбно и хитро улыбался, поправляя кожаные перчатки. Гвардейское командование смотрело с каким-то терпеливым презрением, а Вернон — просто с надеждой на то, что непослушная девчонка сделает, как он сказал. Но особенно внимательным был взгляд стоявшей у окна женщины в бордовом бархатном платье — Перл ла Фетт, которая ещё совсем недавно участвовала в Бунте дворянства.       Мелисса вдруг протянула руку Ингеру, и тихая флейта её голоса заиграла в зале:       — Королевская Гвардия — защитники Короны, а не её рабы. Встаньте, гвардеец Ингер Кёнинг: на коленях неудобно сражать преступность, — по просьбе Мелиссы юноша встал, неотрывно смотря с восхищением в её светлые зелёные глаза. — Клянётесь ли Вы защищать Корону Доррисэля от угроз ценой собственной жизни?       — Клянусь, — произнёс он.       — Клянётесь ли Вы защищать людей Доррисэля от бед и беззаконий?       — Клянусь.       — Клянётесь ли Вы защищать Доррисэль от войн, разрушений и вражеских посягательств?       — Клянусь.       — В таком случае Королевская Гвардия станет Вам вторым домом. Поздравляю, — девушка тепло улыбнулась и, чуть склонив ненадолго голову, сделала несколько шагов к Вернону. — Как прошло? — прошептала она голосом совершенно неуверенным.       Учитель тяжело и медленно вздохнул, взгляд его беспорядочно выискивал что-то по полу. Он нервно коснулся пальцами затылка и проговорил, глядя Мелиссе в глаза:       — У нас очень много работы, Ваше Величество.       Поздней ночью она сидела у окна в полном одиночестве среди сотен книг, спрятанная в лабиринтах библиотеки. Лунный свет падал на её лицо, юродивая улыбка красовалась недвижимо на губах. Мелисса любила читать: это доставляло ей невероятную радость не от самого процесса чтения, но от получения знаний. За всю жизнь книги были единственными друзьями девушки, и она благодарила богов, что в замке их стало только больше.       Она почувствовала, что уже готова ко сну, когда ей вдруг ужасно захотелось зевнуть, а веки непослушно начали закрываться. После коронации девушку подолгу мучила бессонница, и она справлялась с ней, как могла. В одном кружевном тоненьком белом платье она встала с удобного кресла, закрывая книгу, как вдруг за спиной девушки послышался мужской голос средней тональности, который, однако, сильно походил на ржавчину:       — Не поздновато ли для чтения, Ваше Величество?       Мелисса обернулась, крепко прижимая книгу к груди. Игривая улыбка показалась в полутьме. Юноша чуть касался эспаньолки, разглядывая совершенно откровенно девушку, так что она смущённо потупила взгляд.       — Какая Вам разница? Я даже не знаю Вас…       — Мы виделись сегодня, — он подошёл быстро к ней и протянул руку. — Меня приняли новым слугой пару дней назад. Я Джеймс Реондаль.       Юноша знал, что любая другая девица благородных кровей отвергла бы с презрением его рукопожатие, но насчёт Мелиссы отчего-то был уверен в её дружелюбии. Она несколько секунд безмолвно глядела на протянутую руку, на вид здоровую и сильную, а затем осторожно коснулась ладони Джеймса и медленно, слабо пожала его руку.       — Очень приятно, — шептала флейта её голоса.       — Можно поинтересоваться, Ваше Величество? — он сделал уверенный шаг вперёд, отчего Мелисса немного попятилась.       — Можно, — с опаской проговорила она.       — Что за книга смогла заставить Вас не спать в такой поздний час?       — Эта? Она… она про Диавендию.       Джеймс чуть приподнял одну бровь, с интересом разглядывая не книгу, а руки девушки.       — Люди обычно терпеть не могут эту королеву. Она Вам нравится?       — Я ей восхищаюсь, — тихо сказала Мелисса, и на лице её появилась бледная улыбка.       — Она была жестоким правителем и любила доррисэльское золото, кажется, больше, чем своих подданных, — он исподлобья наблюдал за чертами лица девушки. — Это Вас восхищает, Ваше Величество?       — Нет, совсем не это, — спокойный голос Мелиссы вызывал у Джеймса лишь усмешку, но он сдерживал её. — Диавендия всю жизнь была одинока, и я её понимаю. Больная и уродливая — такой её видели придворные, советники и просто обычные люди. И всё же она смогла найти в себе силы и, несмотря на недоверие и презрение всех, стала могущественным монархом… Я тоже хочу быть такой.       — Интересная позиция, Ваше Величество, — Джеймс игриво улыбнулся. — И всё же я её не до конца понимаю, но дело Ваше. Советую Вам идти в свои покои, Ваше Величество.       Он развернулся и собирался было уходить, но флейта её голоса вновь заиграла в библиотеке.       — Вы не скажете лорду Цердрену? — прошептала с надеждой в голосе Мелисса. — Он говорит, чтобы я не читала без него, а тем более так поздно… Не скажете?       — Не скажу, — бросил он через плечо, улыбаясь. — Только не засиживайтесь больше допоздна, иначе лорд Цердрен мне голову оторвёт.       По коридору эхом раздавался тихий отзвук её лёгких шагов. Она шла быстро и в то же время плавно, гордо и боязливо одновременно. Перед последним поворотом к своей комнате девушка аккуратно поправила чёрные распущенные волосы, которые покоились на её правом плече. Она вздохнула и повернула туда, где в конце коридора, у самой двери в её покои, Ульцфер недовольно усмехнулся, хотя Мелисса отчётливо слышала в этой усмешке дружескую заботу.       — Вы сегодня позднее обычного, Ваше Величество, — сказал гвардеец, открывая дверь королеве. — Всё в порядке?       — Да, не волнуйся, Ульцфер, я просто немного зачиталась, — она нежно улыбнулась.       Мелисса остановилась у самых дверей, всё не решаясь уйти. Она недолго думала перед тем, как повернуться к юноше. Её зелёные глаза горели ярким живым пламенем и внимательно изучали гвардейца. Чёрный мундир. Красные манжеты и воротник. Золотые эполеты и пуговицы. Обычная форма Королевской Гвардии.       Мелисса подошла осторожно и медленно к Ульцферу, во взгляде её был виден вопрос, нескрываемый и откровенный.       — Ульцфер, — прошептала флейта, чей звук эхом разнёсся по коридору, — ты сердишься на меня?       — С чего бы мне… сердиться, Ваше Величество? — гвардеец неловко улыбнулся и попытался отвернуться, но девушка не сводила с него глаз.       — Я поздно пришла и заставила тебя ждать, хотя ты бы мог уже отдыхать в казармах.       — Я не имею права сердиться, Ваше Величество.       — Имеешь, — сказав это, Мелисса взяла его руки в свои и нежно сжала.       Девушка с опаской приблизилась к гвардейцу и обняла.       — Прости меня, Ульцфер…       Они стояли недвижимо несколько чрезмерно долгих секунд. Гвардеец тепло улыбнулся и осторожно поднял голову Мелиссы с его груди, глядя неотрывно в её яркие глаза, чистые и светлые, почти божественные. Она с надеждой смотрела на него. Юродивая улыбка показалась на её губах.       — Ваше Величество, — тихо проговорил он, — могу ли я..?       — Ульцфер… — прохрипела Мелисса и вцепилась в его мундир.       Гвардеец заметил, как быстро побледнели её глаза. Она держалась судорожно за горло, а затем начала падать, всё ещё пытаясь удержаться за мундир. Одно ловкое уверенное движение, и Ульцфер взял её на руки и понёс к кровати.       — Я… я сейчас… я приведу лекаря, — проговорил он дрожавшим голосом, укладывая девушку.       Мелисса снова схватилась за его мундир. Она часто и неровно дышала, пытаясь вдохнуть достаточно воздуха, по щекам лились слёзы, а в глазах было столько страха, что Ульцфер сам испугался ещё больше. Её бездыханное тело свалилось на кровать, кожа похолодела неестественно быстро и побледнела, а затем вдруг вернулся привычный здоровый цвет.       — Так же… не должно быть, — прошептал судорожно гвардеец.       Девушка резко перевернулась и глубоко вдохнула, пытаясь поймать ртом воздух и быстро приходя в нормальное состояние. Она откашлялась, хватаясь за чуть покрасневшую шею, потом посмотрела на напуганного юношу.       — Ульцфер, — флейта её голоса глухо отозвалась в его голове.       — Что это… что это было только что?       — Я не знаю, — прошептала Мелисса. — Но я видела, как убили моего отца. Как будто… я стояла рядом и не хотела вмешиваться.       Ульцфер отвернулся и тихо, еле слышно грязно выругался.       — Я скоро вернусь, — с этими словами гвардеец встал, но девушка взяла осторожно его руку, с надеждой вглядываясь в черты его лица.       — Пожалуйста, Ульцфер, — тихо произнесла она, — пожалуйста, останься… Не уходи… Я умоляю тебя, не уходи… Не оставляй меня одну, мне страшно…       — А если это повторится? Я не хочу, чтобы Ваша смерть была на моих плечах.       — Нет, пожалуйста, всё завтра… Всё сделаем завтра…       — Нет, Ваше Величество, — он аккуратно освободился от слабой хватки девушки. — Я обязан сейчас же доложить об этом происшествии лекарю.       Ульцфер быстрыми шагами покинул комнату королевы, а Мелисса снова осталась наедине с собственными страхами. И лунный свет падал на её лицо, но, казалось, она сама светилась, словно солнце.