Жёлтый, красный, чёрный

30 день бьея, 929 год от Восхождения Ниерина

      Мелисса готова была отдать многое, лишь бы хоть раз, ещё один раз увидеть Кларенса. Она плохо понимала, что чувствовала к нему: в её сердце появилось нечто новое, совершенно незнакомое ощущение вдруг поразило Мелиссу. Девушка хотела лишь бездумно отдаться этому чувству и забыться в нём.       Она шла по освещённой луной улице Кнокке-Хейста легко и быстро, словно птица летела к своей мечте. Лунный свет был тенью Мелиссе. Девушка не обращала внимания на смрад, царивший вокруг, однако когда она услышала в воздухе аромат корицы, винограда и алкоголя, Мелисса уже не могла игнорировать окружение.       Красный свет фонарей разливался по грязной дороге, над дверью покачивалась из стороны в сторону вывеска «Камелия». Мелисса видела издалека это здание лишь пару раз за свою жизнь, но никогда не была ни поблизости, ни внутри. Она знала, что красные фонари — верный знак борделя. Боязливо коснувшись двери, Мелисса вошла в «Камелию».       Внутри бушевал ярким и жутким вихрем красный цвет, повсюду горели свечи, а пахло уже не корицей и виноградом, а ладаном. Женщины здесь походили на прекрасных пламенных павлинов, которые водились исключительно в Толе: в чёрно-красных одеждах, в кружевах и рюшах, они танцевали и смеялись, будто ничего в Мире не беспокоило их. Мужчины глядели с упоением за изящно извивающимися в их руках женщинами. Мелисса быстро отвернулась в смущении, только завидев нагое тело. Чужие пальцы больно вцепились в её плечи, хотя человек этот искренне хотел быть нежным.       — И всё-таки я был прав, — послышался над самым ухом шёпот ржавого голоса. — Я бесконечно рад, что Вы здесь.       — Я пришла сюда не ради Вас, — неожиданно гордо для Джеймса сказала Мелисса.       — Но я нужен Вам, — улыбнулся он, уводя за собой девушку к столу, спрятанному за узорной ширмой в самом углу. — Я не один здесь, так что можете не волноваться. Со мной также приехал…       Не успел Джеймс договорить, как из темноты его перебил другой голос, который Мелисса слышала редко, но забыть бы не смогла никогда:       — Скорее ты приехал со мной, Реондаль. Не забывай этой мелочи.       Он наклонился немного, и свет свечи показал лицо со строгими чертами. Глаза Себастьяна, чёрные и мрачные, сверкнули странно и даже отчасти опасно.       — Да-да, как же иначе… — фыркнул Джеймс.       — Почему Вы здесь? — спросила девушка, встревоженно глядя на Себастьяна. — Я думала, в замке появилось намного больше обязанностей с… уходом королевы.       — Появилось, — кивнул он и аккуратным, точным движением поправил выбившуюся пару тонких чёрных волос. — Однако я не собираюсь прислуживать захватчикам, Ваше Величество.       — Я не… — она хотела было возразить, но вспомнила вдруг слова капитана Грейза о том, что королями становятся на всю жизнь. — Зачем же тогда Вы здесь?       — Зачем? — с усмешкой в голосе переспросил он, хотя ни один мускул его лица, всё такого же строгого и холодного, не дрогнул. — Хочу вернуть всё на круги своя.       — У Вас было всё, так зачем же Вы отказались от этого? — в недоумении спрашивала Мелисса.       — Я уже всё сказал, — мрачно ответил Себастьян, скрестив руки на груди. — Наша задача сейчас — вернуть власть Вам, Ваше Величество, и для этого…       — Пожалуйста, не называйте меня так, — прошептала девушка. — Если кто-то услышит, у меня будут большие проблемы.       — Хорошо, миледи. Чтобы вернуть власть, придётся обратиться к Мирскому Совету.       — Лорд Цердрен говорил, что Мирской Совет нужен, чтобы поддерживать мир после Эпохи Крови, — Мелисса подняла голову и внимательно посмотрела на Себастьяна. — Вы уверены, что Совет поможет королеве, которая сама отказалась от трона?       — Совет обязуется помогать Победителям, — спокойно сказал мужчина.       — А что, если я не хочу короны? — послышалась флейта её голоса. — Что, если она не нужна мне?       — Вас ищут гвардейцы. За Вами послали Ищейку, — Мелисса потупила взгляд, вспомнив капитана Грейза. — Вы не сможете бежать от них вечно: рано или поздно они догонят, и тогда… — Себастьян тяжело вздохнул. — Ваше место в Пластринии, в замке. Вы — Победитель, возможно, последний: быть королевой Доррисэля — Ваш долг.       На это Мелисса не сказала ничего. Она случайно встретилась глазами с Джеймсом, отчего он скривил игривую улыбку.       — Я договорился с одним человеком о встрече, — обратил на себя внимание Себастьян, — но её ещё нет, хотя мы договаривались на вечер. Сейчас уже за полночь, — раздражённым голосом проговорил тихо он.       — Зачем? — взволнованно спросила Мелисса.       — У неё есть связи. Много связей и, к тому же, по всему Миру. Она… — Себастьян замолк, думая, как лучше сказать, — торговец информацией.       — А что мы должны отдать взамен?       — Пока не знаю, — спокойно ответил он. — Но надеюсь, что деньги.       В глазах Себастьяна промелькнула тень. Мелисса знала, что он солгал, но ничего не сказала.       Ожидать им пришлось недолго: через несколько минут дверь открылась настежь, впуская в «Камелию» лунный свет и уличный смрад. Мелисса выглянула из-за ширмы и увидела странную женщину. Она была не похожа ни на одного человека, которого когда-либо видела девушка: волосы короткие, синие, с фиолетовым оттенком, слева прямые, справа кудрявые, фигура болезненно худая. Два синих осколка льда, сокрытых за рыжей маской, внимательно осматривали всех присутствующих. Губы цвета воронова крыла кривились в высокомерной улыбке, которая никогда не покидала женщину.       Мелисса не сразу заметила, что большинство дев ночи в «Камелии» начали шептаться и переглядываться с приходом незнакомки: одни восторженными глазами глядели на будто бы легендарное существо, другие же наблюдали с ненавистью и уважением одновременно. Одно девушка поняла точно: могущественное создание было перед ними в человеческом теле, слабом и уродливом.       — Боги, не говори мне, что ты попросил помощи у неё, — прошипел Джеймс так, чтобы только Себастьян его слышал.       — Поздно лечить раны, когда ты мёртв, — спокойно ответил ему тот, вставая и направляясь к женщине.       Незнакомка улыбнулась чуть шире, когда Себастьян подошёл к ней, и прохрипела:       — Долго же Вам пришлось ждать меня. Не наскучило?       — Я ждал, потому что результат устраивал меня.       Уголки губ её дрогнули почти незаметно, а лицо помрачнело, однако женщина быстро вернулась в прежнее состояние.       — Я и не сомневалась… — несмотря на предложенную руку Себастьяна, таинственная гостья самостоятельно двинулась к столику за ширмой, — Фластер де ля Флавиррь, — представилась она, как только увидела Джеймса и Мелиссу, — всегда к Вашим услугам.       Вблизи Мелисса увидела, что всё лицо Фластер было покрыто странной белой пудрой, а под ней следы, будто рытвины, оставшиеся после тяжёлой болезни. Заметив Мелиссу, Фластер загадочно улыбнулась и ненадолго прикрыла глаза, обдумывая ситуацию.       — Думала, Вы пошутили, лорд Вайтграунд, — обратилась женщина к Себастьяну, но сделала это так тихо, что он ничего не услышал. — Всё веселее и веселее… При других обстоятельствах я бы подняла цену за свои услуги, но… — она сверху вниз посмотрела на Себастьяна и остановилась на его глазах, выискивая в них что-то, лишь ей одной знакомое. — Не хочу.       — В письме Вы не указали цену… — напомнил ей мужчина, чей спокойный взгляд чёрных глаз заставил Фластер ненадолго вернуться в прошлое.       — Да? Очень жаль, — без всякого сожаления ответила она. — Я хочу знать всё: о чём бы ни пошёл разговор, я должна знать всё о каждом событии. Если кто-то упомянул улитку, которую раздавил два года назад, я хочу знать, что это за история была: кто, куда, зачем, почему и что было в результате. Однако же… — она хитро улыбнулась и мельком взглянула на Мелиссу. — Я могу опустить цену ещё немного.       — А взамен? — спросила девушка.       — Одна ночь, — сказала Фластер, подняв длинный тощий палец, и искоса посмотрела на Себастьяна.       — Ночь? — переспросил Джеймс, в недоумении поглядывая то на Себастьяна, то на Фластер. — То есть…       — По рукам, — почти моментально ответил тот и, взяв женщину под руку повёл куда-то прочь, но в нескольких шагах от стола вдруг остановился и, не оборачиваясь, сказал: — Вы… подождите где-нибудь. До утра недолго, так что… ещё успеете поспать.       Мелисса видела, как Фластер дальше сама повела Себастьяна, отдала какому-то выглядевшему опасно и привлекательно мужчине деньги и скрылась в темноте лестничного проёма вместе со своим спутником.       Джеймс долго сидел вместе с девушкой в неловкой тишине, хотя юноша часто поднимал взгляд, наблюдая с нескрываемым злым интересом за Мелиссой. Вот она, его звезда, так близко, что остаётся лишь дотянуться. Он медленно поднял руку, чуть придвинулся к девушке и собирался было дотронуться до неё, но Мелисса резко встала, растерянно озираясь по сторонам. Джеймс знал, что она не заметила его движений.       — Душно тут, — проговорила Мелисса, поправляя ворот чёрного платьица. — Я на улице побуду…       — Нельзя Вам одной ходить, — поднимаясь вслед за ней, сказал Джеймс.       — Так пойдёмте со мной.       — Я и иду, — игриво улыбнулся он и предложил Мелиссе руку, но девушка отказалась с каким-то боязливым отвращением. — Как хотите.       Когда они вышли, Мелисса, не замечая всего отвратительного окружения, заворожённо уставилась на луну. Зелёные глаза её искрились маленькими странными огонёчками — то была надежда, небольшая, почти незаметная, но росшая всё больше с каждым днём. В ответ на неё смотрела огромная белая луна, приветствуя девушку, как старого доброго друга.       — Как красиво, — прошептала с упоением Мелисса, и голос её будто пел, подобно флейте.       — Да, — буркнул Джеймс, но девушка даже не заметила его пренебрежительного тона.       Джеймс Реондаль никогда не понимал Мелиссу: её мечты, её увлечения, её мировоззрение — всё казалось ему если не глупым, то чересчур наивным или бессмысленным. Он не желал верить, что она такая, какая есть, что она отличается от него. Не верил он и тогда, когда при лунном свете вглядывался в черты её лица, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но ответов не было.       — Да… — вновь повторил он, не совсем понимая, что хочет сделать.       Мелисса вдруг повернулась лицом к Джеймсу и спросила:       — Как думаете, долго ещё?       Юноша оторопел немного, хотя глаза его были всё такие же стеклянные, как и до этого. Он был опьянён одной идеей, и она не давала ему покоя. Джеймс пожал плечами, почти не поднимая их, и медленно двинулся на Мелиссу.       — Тут грязно, — коротко сказал он и осторожно, но по-охотничьи цепко взял руку девушки. — Пойдёмте туда, — кивком указал юноша.       Не дожидаясь ответа, он как-то слишком быстро завёл Мелиссу за угол, скрывшись в темноте узкого переулка.       — Ответьте на вопрос, — Джеймс не смотрел девушке в глаза, а лишь мял её нежные бледные руки. — Вы меня отвергаете? Вам не нравится, что я могу сделать для Вас? Почему Вы… Почему? — с искренним, но ядовитым отчаянием он взглянул в лицо Мелиссе. — Неужели я многого прошу? Просто подарите мне Ваш свет, и я всё сделаю, что попросите. Пожалуйста… — Джеймс нахмурился и чуть оскалился. — Во всём он виноват, я прав? Этот несчастный мелкий графишко… Просто будьте моей звездой, я прошу Вас. Я хочу, чтобы Вы принадлежали мне. Отдайтесь мне, и я всё сделаю ради Вас.       — Но я не могу, — испуганно, с жалостью проговорила Мелисса. — Я не люблю Вас… И не смогу полюбить.       Он заметно помрачнел. Долго молчал, по скуле всё это время перекатывался желвак. Когда Джеймс, внимательно смотря Мелиссе в глаза, наконец поднял голову, девушка увидела, что его взгляд принадлежал не Джеймсу Реондалю, а будто бы жестокому убийце. Он припёр Мелиссу к стене и угрожающе проскрежетал, обжигая её ухо своим дыханием:       — Значит, я заберу своё силой.       Пальцы его скользнули по спине девушки в поисках шнуровки; узелки были быстро развязаны. Тёмный плащ оказался в грязи. Мелисса, одной рукой держа начавшее падать платье, а второй отпихивая Джеймса, тихонько взвизгнула. Он пытался будто убить её этой ужасной и грубой лаской, иногда неловко посмеивался и плохо слышал мольбы Мелиссы прекратить, руки его беспорядочно, как в припадке, исследовали девичье тело.       — Такая красивая…       Джеймс посмотрел Мелиссе в глаза и замер, лицо его переменилось. Перед собой он видел два зелёных мокрых диска, тускло светившихся, почти погасших из-за страха и отчаяния. Никакой надежды не осталось в них. Джеймс потряс головой, пытаясь избавиться от таких мыслей, и почти было соприкоснулся с Мелиссой губами, но маленькая ладошка, холодная и бледная, не позволила ему сделать этого. Он застыл и долго стоял так неподвижно, губами ощущая чужую кожу. Тяжело выдохнув, Джеймс отстранился, рукой скрывая лицо.       — Расскажете кому-то, что здесь произошло, и я Вас убью. Если не хотите достаться мне, значит никто не получит Вас. Ни я, ни кто-либо другой. Вытрите слёзы и перестаньте отвергать меня. Так просто…       Ругнувшись и махнув рукой, он побрёл обратно в «Камелию». Мелисса же благодарила богов, что осталась в таком нелюбимом ею одиночестве.       Поздним утром, почти в обед, они двинулись по северной дороге к Сандории: такова была просьба Мелиссы, которую Фластер охотно удовлетворила, потому как у неё самой были дела в том городе. Она купила лошадей и, казалось, совсем не заботилась о деньгах. Для Мелиссы леди де ля Флавиррь была загадкой, которую невозможно разгадать: никто не знал, сколько лет Фластер, насколько большое у неё состояние и почему монархи так охотно соглашаются с ней сотрудничать. Мелисса не понимала совсем, какую цель преследует синеволосая странная женщина: говорила она всегда так просто, что казалось, будто и нет никакой цели, кроме информации, но в подобное верилось крайне плохо. На попытки Мелиссы расспросить об этом Фластер лишь улыбалась чуть шире, чем обычно, и чуть более загадочно.       Маршрут выбирала леди де ля Флавиррь. Он был необычный, как и всё связанное с Фластер, но наиболее логичный. Обычно из Кнокке-Хейста в Сандорию ездили через Дрогстадт и Врану, поскольку на западной дороге встречалось больше трактиров, однако Фластер хотела сократить время поездки насколько возможно. Прямой путь по северной дороге был короче на два дня, и женщина не могла позволить себе не воспользоваться этим. Ночевали в придорожных трактирах, а ранним утром путников уже ждала долгая дорога до следующего ночлега.

36 день бьея, 929 год от Восхождения Ниерина

      Мелисса всем сердцем любила Доррисэль. Ей действительно нравилось наблюдать за степями, золотым океаном раскинувшимися по стране, который лишь изредка сменялся горами, лесами, болотами и пустыней к северу от Лелиэта. Девушка никогда не думала, что Доррисэль горячо любим ею лишь оттого, что он был её родиной: она, напротив, знала, что если бы повидала больше стран, то полюбила бы каждую из них так же сильно, как свою.       Лунный свет серебряной волной разливался по лицу Мелиссы, обнажая истинные черты. Девушка с глуповатой, безумной улыбкой наблюдала заворожённо за небом, и столько надежды, столько веры было в ней, что Мелисса в самом деле казалась святой в своём странном, искажённом и бесконечно светлом юродстве.       Смотря на луну, девушка вспоминала Кларенса, такого безразличного ко всему и одновременно с тем нежного к ней. Она шла за ним, потому что хотела ощутить ещё хоть раз его заботу, а взамен Мелисса готова была отдать очень многое. Даже пожертвовать собой ради Кларенса и его любви. Она чувствовала, что граф в Сандории: её тянула туда неясная сила. Всего один день пути отделял девушку от её мечты.       Улыбнувшись невинно, Мелисса отвернулась от окна. Время было позднее, и она хотела лечь как можно скорее. Сделав лишь шаг к кровати, девушка неожиданно для себя споткнулась о что-то, и чужие руки поймали её. Она испуганно подняла голову, и опасения её оправдались. Джеймс жестом попросил не поднимать шума.       — Тише, я прошу Вас. Я не сделаю Вам ничего, — прошептал он, однако в ответ ему девушка лишь нахмурилась немного. — Просто… хочу поговорить. Пожалуйста, выслушайте меня.       — У «Камелии» Вы тоже хотели поговорить, — тихонько ответила Мелисса и быстро отстранилась.       — Я помню, что случилось, не надо мне напоминать, — раздражённо сказал Джеймс.       — Если хотели поговорить, то почему ночью? Мы целый день в седле, и разговоры более чем приветствуются днём.       — Хотел… наедине, — еле слышно проговорил он, стыдливо отворачиваясь.       Джеймс краем глаза заметил, что Мелисса стоит перед ним в одной ночной рубашке, совсем не пытаясь спрятать такую «наготу». Он нервно сглотнул, и глаза его сами начали исследовать тело девушки, долго не задерживаясь ни на чём. Взгляды Джеймса и Мелиссы встретились, возрождая в душе юноши ту необъятную дикую натуру, какую он не умел контролировать. Быстрый шаг к его свету, его звезде, и Джеймс с новой силой вцепился в белоснежную ткань и потащил Мелиссу куда-то.       — Такая красивая, — с безумным упоением шептал он, неровно и часто дыша.       Джеймс прижал её к кровати и, дыханием обжигая кожу, несколько раз коснулся губами ключиц.       — Неужели я действительно многого прошу? Всего лишь… Так просто… Я не просто всё готов ради Вас сделать, я… — прошептал он и вдруг замер на пару секунд. — Я Вам противен? — Джеймс внимательно посмотрел Мелиссе в глаза, большими пальцами поглаживая скулы.       — Нет, — ответила ему она без всякого страха.       — А что тогда? Почему Вы… Почему Вы не хотите подарить мне свой свет?..       — Свет?       — Да, да, свет… — он заметил непонимание во взгляде девушки. — Ну, как же вы не понимаете?.. Свет. Вы же такая добрая, такая чистая… непорочная. Возможно, последняя звезда в тёмном Мире, которая одна освещает его.       Они долго молчали. Мелисса увидела, что глаза у Джеймса были не такими, как обычно: поблёкшие, потерявшие всякую надежду, они пугали девушку.       — Подарите мне… хоть один раз увидеть… Один раз, всего раз…       Он пытался сказать что-то, но получались лишь обрывки фраз. Мелисса поняла его даже так.       — Я не могу этого сделать, — спокойно, без всякой злости произнесла она.       — Почему?       — Я не раз говорила, что не люблю Вас.       — Значит… ненавидите? — с опаской спросил Джеймс.       — Нет.       — А что тогда? — взгляд его беспорядочно забегал по лицу девушки в поисках ответов.       — Просто не люблю. И всё. Я не ненавижу Вас, не презираю… Я Вас просто не люблю… Я ничего к Вам не чувствую.       — Совсем?.. — он искренне желал, чтобы в его голосе слышалась хоть капля надежды, но от этого появилось только отчаяние.       Мелисса ничего ему не ответила. Она прекрасно понимала, что не могла чувствовать к нему такое страшное ничего: что-то было в её сердце, но совсем не то, чего так желал Джеймс.       Он сел на пол, пустыми глазами глядя куда-то вниз. Губы его, плотно сжатые в тонкую полоску, чуть скривились в уголках. Долгое молчание прерывалось неровным дыханием. Мелисса приподнялась немного и уселась на краю кровати, наблюдая за неподвижным Джеймсом.       — Вы меня боитесь? — еле слышно спросил он и исподлобья посмотрел на Мелиссу, но она не ответила ему. — Страх… страх заставляет свет исчезнуть в человеке. Когда человеку страшно, он делает много нехороших вещей. Нет никакой ужасной человеческой природы, есть только свет и страх… Вы часто боитесь, я это заметил ещё в замке, но в Вас столько светлой надежды, что этой силы хватает сполна.       — А Вы?.. — тихо произнесла Мелисса, боясь нарушить вновь появившуюся тишину.       — А меня уже… — он вздохнул. — Во мне уже нет света. Никакого.       Они замолчали и всё боялись посмотреть друг на друга, пока Джеймс не сел на колени и не уставился прямо на Мелиссу, желая будто сжечь её взглядом.       — Вы ему всю себя отдадите? — вдруг спросил юноша. — Он же может воспользоваться Вами, а потом… кто знает, что будет? Страшно подумать… Вы же его не знаете совсем… Совсем не знаете его!       Джеймс скрючился, обхватив руками голову и содрогаясь, и зарычал. Он тщетно пытался сбежать от собственных мыслей, но они всегда догоняли его. Вдруг он почувствовал, как чужая холодная рука осторожно приподняла его голову и положила на колени, чуть поглаживая волосы. Джеймс мокрыми, покрасневшими глазами посмотрел вверх, откуда на него глядела освещённая луной Мелисса.       — Мне жаль Вас, — тихо сказала она.       — Мне не нужна Ваша жалость! — прикрикнул шёпотом Джеймс и отскочил от девушки, однако лицо его быстро переменилось, и он сам положил голову Мелиссе на колени. — Вы же говорили… — речь с трудом давалась ему из-за всхлипов, — говорили, что не чувствуете ко мне ничего…       — Значит, я ошиблась, — тихо ответила ему девушка.       Они просидели так ещё немного, пока Мелисса гладила волосы Джеймса, а он понемногу успокаивался.       — Вы никогда не подарите мне… — она покачала головой, но глаза юноши загорелись с какой-то новой, мёртвой надеждой, и он коснулся рукой щеки Мелиссы. — Я могу всё сделать! Я могу даже стать Вам вечным слугой, покорным и…       Она медленно замотала головой, на лице её показалась вся та жалость, что всё это время таилась в её сердце. Джеймс уткнулся носом в ноги девушки, обнимая её колени, как в последний раз. Она же искренне надеялась на то, что он изменится.