Предубеждай

— Я знаю! — мужчина в гневе разворачивается в твою сторону, и его указательный палец тычет в тебя, вальяжно развалившуюся в кресле, — я знаю всё о твоём отце! Ты закатываешь глаза, а затем немного замученно, но не теряя ноток собственного превосходства, произносишь: — Очень в этом сомневаюсь. Пылающий ненавистью взгляд зелёных глаз возвращается к тебе, пытаясь прожечь в твоём слишком спокойном лице дыру, в то время пока ты сама закидываешь ногу на ногу, специально приподнимая носок, чтобы разглядеть острый угол своих чёрных замшевых лодочек, ожидая, когда твой собеседник взорвётся в собственном гневе. — Он паршивая тварь! — наконец вскрикивает мужчина, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Гнусный подонок, который ставил свои принципы выше всех остальных. Да-да, твой папаша! Сволочь и ублюдок! — И это только малая часть его дрянного характера, — усмехаясь, произносишь ты, резко поднимаясь из кресла, отчего мужчина пугается и делает шаг назад, опасаясь, что ты можешь ему навредить. Но ты, растягивая губы в улыбке, вальяжно проходишь мимо собеседника. Он испуганно следит за твоими движениями: как ты подходишь к входной двери, нажимая на ручку, как замираешь на секунду, смотря на комод рядом, как протягиваешь руку к стоящей на нём вазочке с леденцами, как разворачиваешь целафанку, как берёшь пальчиками конфетку и начинаешь разглядывать. А затем оборачиваешься к мужчине и произносишь с ехидством, закидывая леденец в рот и подмигивая: — Кстати, ты же слышал, что дети похожи на своих родителей? С этими словами дверь захлопывается за твоей спиной, а через несколько секунд звучит крик "Снято!", и тишина на площадке сменяется всеобщим гулом. Ты вновь нажимаешь на ручку двери и выходишь обратно в декорации квартиры, на ходу кидая Марку, твоему партнёру в этой сцене, небольшое полотенце, которое ты одолжила у ассистента за кадром. — Эй, Эллисон, лови! — услышав фамилию своего персонажа, Марк поворачивается в твою сторону и вовремя успевает схватить летящее в него полотенце. Вытирая испарину со лба, мужчина посылает тебе шутливый воздушный поцелуй, на что ты отмахиваешься и, услышав слова режиссёра про двухчасовой перерыв, направляешься к буфету.

***

— Никогда не видел такую безобразную актёрскую игру. Твоя чашка со звоном опускается на стол одновременно с задницей, которая падает на стул напротив тебя. Стэн. От его сладкого голоса над твоим ухом мурашки всё ещё не проходят, но ты выдерживаешь издевательский взгляд Себастиана, отвечая ему нахальной улыбкой: — Так вот что ты слышишь от собственного отражения каждое утро. Но этот гад не сдаётся — улыбаясь так по-дьявольски красиво, он наклоняет голову вбок и хлопает своими тёмными ресницами: — Мы оба прекрасно знаем, что я на самом деле слышу каждое утро. Чёрт. Ты закусываешь губу в попытке сдержать румянец, но не знаешь, выходит у тебя это или нет, потому что в какой-то момент ловишь себя на том, как пялишься в голубые глаза Себа, вспоминая, как сегодняшним утром смотрела на них снизу-вверх, когда их не менее прекрасный обладатель ритмично вдалбливался в тебя, вырывая твои стоны один за другим. Стэн замечает то, как ты витаешь в воспоминаниях, поэтому ещё одна усмешка растягивает его губы. — Малышка, не здесь, — слишком сладко протягивает он, на что ты тут же реагируешь: поднимаешь одну ногу под столиком и каблуком всё тех же прекрасных чёрных замшевых лодочек давишь ему на яйца. Хм, надо бы будет забрать после конца съёмок эти туфли в качестве трофея. — Ещё слово, малыш, и ты лишишься самого дорогого в своей жизни. Ты уже улыбаешься, видя, как Стэн на секунду замирает, будто с приставленным к его горлу ножом — хотя разница невелика. Но чья-то горячая ладонь в миг накрывает твою лодыжку и обхватывает её пальцами так сильно, что ты руками цепляешься за край маленького кофейного столика и почти что вслух хвалишь саму себя, что сумела сдержать стон — всё-таки твоё тело прекрасно помнит все прикосновения Стэна и готово охотно отозваться на любое из них. Себастиан это, кажется, тоже замечает, и его улыбка становится шире. И коварнее. — Ты блефуешь, милая, — его большой палец начинает гладить твою нежную кожу, а ты чувствуешь, как дрожь внутри себя готова прорваться наружу, — самого дорогого лишишься ты. Боже, ты хвалишь саму себя за то, что твой голос звучит ровно и твёрдо: — Например? — Наприме-е-е-ер... — Стэн показушно долго разглядывает потолок съёмочного павильона, а затем выдаёт будничным голосом: — например, секса со мной. Наступает твоя очередь усмехаться: — Да, но ты ведь знаешь, что я и соло работаю отлично, — твоя очередь брать верх, поэтому ты опираешься локтями на стол и наклоняешься к Стэну ближе, понижая голос: — вспомни хотя бы вчерашний вечер. Взгляд Себастиана в эту же секунду темнеет, когда вам обоим в голову пробираются воспоминания того, как ты вчера лежала на его постели и рукой доставляла себе удовольствие, пока брюнет точно такими же потемневшими глазами наблюдал за тобой, заводя тебя и себя заодно всё сильнее. Ты улыбаешься, чувствуя свою победу в этой маленькой схватке, и Стэн тоже улыбается — но не тебе в ответ. Его ладонь слишком-вдруг опускает твою ножку обратно на пол, а сам актёр тоже слишком-вдруг поднимается со стула. И ты чувствуешь потребность как-то остановить Себастиана. — К чему эти игры, Стэн? Ты смотришь на него снизу-вверх, и он готов признать, что это один из его излюбленных взглядов. Но вместо этого он пожимает плечами: — У нас сегодня нет совместных сцен, а заманить тебя ко мне домой ведь как-то надо. С этими словами он собирается уходить, но в последний момент ты дотрагиваешься до его руки, вынуждая остановиться. — Я приду, — говоришь ты тише, чем до этого, давая согласие на ещё одну ночь вдвоём. Себастиан смотрит на тебя нежно, и улыбка на его губах уже не такая издевательская. — Я буду ждать.