Предубеждай

Неизвестно почему, но именно сегодняшним февральским утром к твоей пробежке решил присоединиться и Роберт. Не то, чтобы он был заядлым спортсменом. И даже физическая подготовка для съёмок давалась ему не всегда легко. А тут — пробежка в шесть утра. Ты размеренно бежишь, слушая ритмичный стук кроссовок по очищенной дорожке парка и то, как тяжело пыхтит рядом с тобой измученный британец. — И ты пробегаешь столько каждое утро? — чувствуя, как начинают неметь икры и что-то колет под ребрами, почти задыхаясь, спрашивает Роберт. Рядом с ним бежишь ни капли не уставшая ты, а с него самого уже сошёл седьмой пот. — Не совсем, — на выдохе отвечаешь ты, немного сбавляя темп, потому что впереди у вас небольшой спуск к озеру. — Я пробегаю гораздо больше. — Тогда я не понял, — с трудом начинает Роб, — почему бы нам просто не пробежать по твоему обычному маршруту? Ты немного замедляешься, чтобы подождать, пока Паттинсон подстроится под твою скорость после того, как вы сбежали вниз по горке. Когда мужчина ровняется с тобой, ты спокойно отвечаешь: — Потому что там шесть миль. Ты замечаешь, как увеличиваются его глаза, и Паттинсон удивлённо выдаёт: — Ой. Честно говоря, Роберта совсем не прельщает та мысль, что из-за его внезапных порывов заняться спортом тебе пришлось сократить свою привычную дистанцию в разы. Вместо обычных трёх кругов вдоль озера имени Жаклин Кеннеди сегодня вы должны (а, вернее, он должен) осилить полторы мили, две трети из которых — в начале и в конце — пройдёте шагом, а среднюю — пробежите. Вернее, уже бежите. С британским горем пополам, но бежите. "Полторы мили — слишком просто", — поначалу думал мужчина. Да и сам он оценивал свои силы гораздо иначе, предполагая, что в утренней пробежке, что ты затеваешь каждый день, нет ничего сложного. Но неприятности начались ещё до того, как вы дошли до парка. Дубак на улице стоит такой, что Паттинсон ещё по дороге вдоль Коламбус Авеню тут же почувствовал, как начинают неметь пальцы на ногах. Если бы ты не захватила для него шапку, то капюшон, накинутый на голову, не спас бы его отмерзнувшие и, наверное, отвалившиеся к этому моменту уши. Кончика носа он уже не чувствовал, а пальцы в перчатках пока ещё мог сжать, но с большим трудом. В общем, на улице было так холодно, что скорее жопоотмораживающе холодно, нежели обычно. — А знаешь, — вдруг заявляет Роберт, вовсе не собираясь сдаваться и лишать тебя твоей обычной пробежки, — я справлюсь с твоим маршрутом без проблем. Ты оборачиваешься к нему и, видя решительное выражение лица своего молодого человека, по-доброму улыбаешься: — Конечно, справишься, — отвечаешь ты, конечно же, отмечая его старания. — Но давай посмотрим, как дела пойдут сегодня, а дальше уже решим. Мужчина лишь кивает, продолжая поражаться, с какой легкостью ты бежишь рядом с ним, и с каким трудом он поспевает за тобой. Спортивный бегун из него явно не получается. А чувство такое, будто он сейчас сдохнет. Вы пробегаете ещё немного вдоль пруда, прежде чем Роберт снова подаёт голос: — Милая? — М? — Сколько ещё? — Полмили. — О, господи, блять!