Предубеждай

Ты медленно открываешь глаза, щурясь, и в следующую секунду стараешься не застонать вслух от головной боли. — Уже проснулась? — судя по лохматой голове Тома, высунувшейся из-за двери в спальню, твои попытки не увенчались успехом от слова совсем. — Боже, — стонешь ты, практически хватаясь за голову и переворачиваясь на постели. Только сейчас ты замечаешь знакомый интерьер не своей комнаты, лежанку для собаки в углу, а ещё чувствуешь, как от подушек пахнет Хиддлстоном. Последнему факту ты бы искренне порадовалась, не будь тебе так... хреново. — Держи, — Том, облачённый в хлопковые футболку и штаны, спускающиеся прямо до его босых ступней, подходит к кровати и протягивает тебе стакан с чем-то разведённым в воде. Ты послушно забираешь лекарство у него из рук и не спеша выпиваешь до последней капли. Вкус заставляет сморщить носик, но отчетливое "молодец", читающееся в светлых глазах мужчины сводит на "нет" желание высказать, какая же это гадость. — Спасибо, — еле слышно выдаёшь ты и откидываешься обратно на подушки. Сейчас у тебя есть два желания: треснуть себе вчерашней по голове за такое количество выпитого алкоголя и — самое главное — чтобы эта боль поскорее прошла. — Это какой-то ужас. — Что именно? — с усмешкой спрашивает мужчина, присаживаясь на край постели. Он выглядит таким уютным в свете утреннего солнца, пробивающегося из-за светлых штор его спальни. А ещё эти волосы. Ты всегда с удовольствием зарываешься в них ладонью и пропускаешь его мягкие кудри сквозь пальцы. С удовольствием сделала бы это и сейчас, если бы любое твоё движение не отдавалось в голове режущей болью. — Ты ещё и смеёшься? — твой прищуренный взгляд не сулит ничего хорошего мужчине, если тот и дальше продолжит издеваться над тобой в таком состоянии. — Так это не по-джентльменски с твоей стороны, знаешь ли. — С моей стороны? Британец опускается на постель, кладя голову на согнутую в локте руку, и смотрит на тебя. Смотрит — так заботливо и нежно. Немного с насмешкой — конечно, тебя прибешивает этот факт — но без издёвки в глазах. Он медленно поглаживает рукой твои ноги под одеялом, и ты злишься на него чуточку меньше. — С моей стороны было весьма по-джентльменски забрать тебя вчера из "Ричарда Мулли", не находишь? Ты поджимаешь губы и закрываешь глаза, догадываясь, к чему он клонит. Но голос Тома звучит так спокойно, что ты понимаешь — он не злится и не злорадствует. Эта забота в его глазах успокаивает тебя, и ты шепчешь еле слышное "спасибо". Сегодняшнюю ночь, под свет софитов и громкую музыку танцпола плавно перешедшую в утро, ты при всех своих попытках вспомнить совсем не можешь. И с какого коктейля нужно было завязывать поглощение бара — тоже. В памяти смазанными кадрами всплывают лишь некоторые моменты после полуночи — то, как, подмигнув, бармен поставил на стойку перед тобой два шипучих Космо, хотя ты заказывала лишь один, то, как вы с девчонками фотографировались в широкое зеркало женского туалета, то, как ты лежала на коленях у чересчур громко смеющейся Сьюзан — а потом то, как в нос внезапно ударил аромат парфюма Хиддлстона, и крепкие мужские руки, заботливо приобнимая тебя, вывели из бара и усадили в такси. — Тебе Марта позвонила, да? Вопрос с твоих губ срывается сам, но ты надеешься, что он заполнил собой образовавшуюся тишину — тишину, которая давит на тебя из-за твоего ночного состояния, и в то же время тишину, в которой Том так спокойно ведёт себя. — Угу, — Хиддлстон бурчит в ответ почти неслышно, лишь кивает головой. Пара секунд тишины оседает на твоих плечах тяжелым грузом, но потом мужчина, немного улыбнувшись, продолжает, — ты сидела на том диванчике в баре с потерянным, но таким милым выражением лица. А потом, когда я приобнял тебя в такси, прижалась ко мне и нежным голосом бурчала себе под нос. — И что же бурчала? Ты смотришь на Тома, и в эту самую секунду на его лоб падает кудрявая чёлка, которую он тут же зачёсывает своими длинными — слишком красивыми для мужчины — пальцами назад. Он такой восхитительно очаровательный лежит в твоих ногах и смотрит на тебя, слегка недовольную и весьма помятую после сна, таким любующимся взглядом, что у тебя всё теплеет внутри. — Ну, — он снова улыбается, на секунду пряча от тебя глаза, и ты понимаешь, что сейчас снова будет издёвка, — бурчала, какой я всё-таки джентльмен, раз приехал отвезти тебя домой. Ох уж этот британский юмор. Ты бы кинула в него подушкой, если бы могла. Но вместо этого произносишь лишь недовольное: — Ха-ха-ха. — Ты такая злюка, — произносит Том, немного приподнимаясь на кровати, чтобы встать. — А ты — вредина, — снова ворчишь ты, с жадностью следя за его движениями, но стараясь не показывать этого. — И, вообще, джентльмен приехал отвезти меня к себе домой. Ты замечаешь, как Том немного хмурится, когда ты напоминаешь об этом. На самом деле, вопрос совместной жизни периодически всплывал в ваших диалогах. Мужчина часто предлагал тебе переехать в его апартаменты напротив небольшого лондонского парка, но ты, строя из себя независимую, отказывалась и при каждом случае — например, как этот — всячески отстаивала своё отдельное проживание. Тома это, ты уверена, злило, но он умело скрывал свои эмоции, не особо настаивая и надеясь, что когда-нибудь ты согласишься. — В таком случае, — его голос звучит так же спокойно, и ты поднимаешь на мужчину глаза. Хиддлстон улыбается, а затем наклоняется, нежно касаясь губами твоего лба, — может уже переедешь ко мне, чтобы это был наш дом? Ты бы закатила глаза — как всегда это делаешь, стоит этому вопросу повиснуть между вами. Но такой заботливый поцелуй, похоже, окончательно растапливает тебя изнутри, и ты улыбаешься в ответ. — Я подумаю над этим вопросом, — говоришь ты, приподнимаясь на локтях, чтобы наблюдать, как обтянутая домашней футболкой спина Хиддлстона удаляется к выходу из спальни, — если ты приготовишь мне завтрак. Мужчина останавливается в дверном проёме, задерживая на тебе взгляд, а потом, подмигнув, говорит перед уходом: — Твой завтрак уже на столе, милая. И ты снова улыбаешься. Спасибо — за завтрак, Том. Хорошо — насчёт переезда, Том.