Предубеждай

Каждый зашедший в конференц-зал коллега здоровается с тобой, и ради каждого тебе приходится отрываться от чтения офферов на сотрудничество и кивать головой в знак приветствия. Чертыхаясь, ты читаешь один и тот же абзац уже, кажется, седьмой раз — и дело здесь далеко не в рассеянном внимании. Несмотря на отглаженную до идеала юбку-карандаш, так выгодно подчеркивающую твои бёдра, и в тон ей тёмно-синюю блузку, ты чувствуешь себя менее уверено, чем обычно. Всему виной — отсутствие на твоём теле нижнего белья, а именно одного из любимейших комплектов, так удачно купленного во французском бутике во время одной из коротких командировок в Европу. Кто бы что ни говорил, а идеально сидящее белье и в правду придаёт уверенности. А его отсутствие, видимо, сулит разочарование на все времена. Отвлекаясь от своих мыслей, ты поднимаешь голову, обводя взглядом конференц-зал, и понимаешь, что все места, кроме тех, что находятся ближе ко главе стола, оказываются заняты. До начала совещания остаётся меньше минуты, и ты с уверенностью выдыхаешь, понимая, что переживания по поводу отсутствия под твоей одеждой нескольких так-нужных-кусочков-кружева подождут. Сегодня в твои задачи входит выслушать доклад младших сотрудников о продвижении нескольких диджитал-проектов в международной сети, а затем ты, узнав пожелания директоров, должна будешь направлять работу младших коллег в нужное русло и следить за промежуточными результатами. Что ж, банальная сводка итогов двухнедельной деятельности, ничего нового. Ты без интереса наблюдаешь за копошениеи перед проектором патлатого мальчугана, который устроен в вашу компанию стажёром, и думаешь о необходимости составления отчёта, когда двери в конференц-зал вновь открываются, и внутрь заходят несколько мужчин, среди которых идёт... Чёрт. Ты была уверена, что на этом совещании его быть не должно. Эванс, склонив голову к коллеге, что-то негромко говорит, а затем, уверенно дойдя до своего места, останавливается и окидывает взглядом собравшихся. Натыкается на твой, и ты точно замечаешь, как уголок его верхней губы подрагивает в ухмылке. Пошёл к чёрту. Ты стреляешь в него таким убийственным взглядом, на который только способна после трёхчасового сна, и, отвернувшись, начинаешь вникать в речь мистера Гельтемана, который берет вступительное слово. Твои злобные порывы объясняются двумя фактами: лопнувшей лямкой бюстгальтера из-за чьих-то стараний и самоуверенным Эвансом, который с утра пораньше решил испытать твоё терпение и — как же, твою мать, смешно! — забрал твои трусики, положив их в карман своего пиджака. Ты сильнее сжимаешь ручку, злясь на этого идиота и на саму себя за то, что остаёшься у него уже которую ночь вот так, налегке. Зубную щётку привезти к нему додумалась, а потихоньку перевозить вещи — ведь до конца аренды твоих апартаментов остаётся меньше месяца, и после этого ты, наконец, точно переезжаешь к Крису — нет. Как глупо. И нерационально. А тебя бесит, когда кто-то делает нерационально что-либо. Например, издеваясь над тобой, прячет твоё нижнее бельё в карман. Ты поднимаешь взгляд от собственных записей в блокноте и бегло смотришь на Эванса — тот, похоже, уж очень увлечён рассказом выступающих о сроках размещения рекламы на сайте. Тёмные брови мужчины немного сведены к переносице, а указательный палец ритмично постукивает по ручке до того момента, пока Крис не решает записать какие-то детали. Ну пиши, пиши. Деловой какой. Ты пробегаешь взглядом по таблице на слайде презентации и опускаешь глаза, чтобы проверить данные со своими, как вдруг лежащий рядом с тобой телефон выводит на экран одно непрочитанное уведомление. Ты ждёшь подтверждение о принятии подписи партнёров, поэтому, надеясь, что бухгалтерия быстро с этим разобралась и решила оповестить тебя, разблокировываешь экран. "Твоё личико выглядит таким сосредоточенным. Мне нравится" Секунда — на осознание. Чуть больше — на подстёгивание твоей злости и обиды. А затем... Ты сдерживаешь порыв недовольно цокнуть языком при всех и яростнее, чем стоило бы, набираешь ответ. Нажимая кнопку "отправить", блокируешь телефон и продолжаешь слушать выступающих. "Закатай губу, Эванс" После сегодняшнего утра ты не намерена терпеть эти его игры. Ты расстроена — из-за испорченного бюстгальтера — и ещё сильнее зла — на Эванса. Ему придётся придумать что-то получше смс'очных подкатов во время совещания. Тем временем, твой телефон вновь загорается, оповещая о новом входящем сообщении. "А какое выражение лица, когда ты думаешь обо мне?" О, боги. "Повторяю – закатай губу" Отправив, ты выключаешь экран, вновь возвращая своё внимание выступающим ребятам. Низенький блондинчик в очках — Гарри, вроде — рассказывает про доработки веб-дизайнеров, и ты, стоит признать, весьма успешно погрузившись обратно в работу, отмечаешь некоторые существенные различия в дизайне продуктов до того момента, как телефон вновь не высвечивает уведомление. "Неужели тебя так волнует моя губа? Или мои губы?" Ты не выдерживаешь, закатывая глаза. "Эванс, я тебя умоляю" Поднимаешь взгляд и сразу же натыкаешься на него – Крис смотрит на тебя внимательно, так, как обычно следит за твоей готовкой у себя на кухне или когда ты спросонья голая носишься по его спальне в поисках раскиданой прошлым вечером одежды, ведь через пару минут ты уже должна выходить из дома. Его голубые глаза пристально всматриваются в тебя прямо сейчас, и ты ощущаешь, как пространство, сужаясь, выкидывает вас — или всех остальных — с совещания, и ты остаёшься один-на-один с этим мужчиной. Отсутствие на тебе нижнего белья лишь ухудшает ситуацию — соски под блузкой твердеют, и тебе приходится положить подбородок на согнутые в локте руки, чтобы не стать поводом для обсуждения вместо сегодняшней презентации. Эванс, подметив причину твоих движений, облизывает губы — боже, внутри тебя что-то дёрнулось от движений его языка — и, не раздумывая, печатает ответ в телефоне, а затем указывает взглядом на мобильный, лежащий рядом с тобой. Ты проводишь пальцем по экрану и в эту же секунду чувствуешь, как щеки, наливаясь румянцем, начинают пылать, а в кончики пальцев стреляет электричеством. "Как умоляла вчера после ужина?" Боже. Блять. Да что же он..!? Картинки проносятся перед глазами быстрее, чем ты успеваешь это остановить. Вчера вы приехали к Крису домой, вместе приготовили ужин, а после он усадил тебя к себе на колени и, покусывая твою шею и лаская тебя в тех местах, которые он так хорошо знает, заставил перейти черту — ты насаживалась на его пальцы прямо посреди его кухни, а затем, когда он, решив поиграться, сжал твои бедра и удерживал над собой, умоляла его продолжить. Ты закрываешь глаза, чувствуя как между ног тянет с такой силой, что ты крепко закусываешь губу изнутри. Твоё тело слишком хорошо помнит вчерашний вечер и ночь, но ты не намерена идти на поводу ни у собственных воспоминаний, ни у восседающего практически во главе стола и ухмыляющегося как дьявола Эванса. Сглатываешь. Демонстративно откладываешь телефон, поднимаешь голову, пытаясь вникнуть в речь коллеги, и стараешься не смотреть на своего мужчину. Совсем не смотреть. Даже краем глаза не замечать его фигуру. Проходит пара минут, и ты умело справляешься с задачей. Умело – ровно до того момента, как телефон снова не вибрирует. Ты выдерживаешь паузу, не убирая руку с блокнота. Краем глаза замечаешь, как мистер Гельтеман, наклоняется к Эвансу, спрашивая что-то. Кристофер отвлекается на коллегу, а ты в это время отвлекаешься на свой телефон. "Давай попробуем?" Закусив изнутри губу, ты печатаешь сообщение, где-то внутри надеясь, что получишь нужный — желанный — ответ. Но затем весьма быстро отдёргиваешь себя от своей же мысли. Вы на работе. На совещании. Слушаете и оцениваете младших коллег, которые буквально в рот вам заглядывают, желая услышать совет или наставление. Нажимаешь "отправить". "Что именно?" Ответ не заставляет ждать. "Думай обо мне, а я послежу за твоим личиком" Твои глаза пробегают по строчкам. Хмуришься, смотря на сообщение, и хмуришься на саму себя — на свои мысли. Но затем, взяв себя в руки, еле заметно качаешь головой, печатая ответ. В это же время ворчишь про себя, думая, что за игры он решил устроить посреди рабочего дня? Не хватило утра? И тут же думаешь о нём утреннем — о таком разнеженном, взлохмаченном и... вредном — с этой своей бесячей ухмылочкой, подцеплявшем двумя пальцами кружево твоих трусиков. Отправляешь сообщение. "Мечтай" "Уже, о тебе" Это приходит тут же, и в голове мелькает мысль, что Крис выдал это сразу же, не размышляя долго. От этого ещё сильнее теплеет в груди, и ты не успеваешь понять — стоит ли злиться за это чувство на саму себя — как сразу же высвечивается следующее сообщение: "A ты пока вспомни мой рот вчера вечером" И, кажется, ты задыхаешься в эту самую секунду. Поднимаешь глаза от телефона и останавливаешься взглядом на профиле Эванса. Он, кажется, вновь сосредоточен на словах выступающих, и даже не замечает, как ты блуждаешь взглядом по его лицу, очерчивая глазами его идеальный нос, отмечая, что даже с такого расстояния видно, насколько длинные у мужчины ресницы. А затем — это явно было ошибкой — спускаешься взглядом до его губ и тёмной щетины. Вспоминаешь, как нежно вчера его язык выводил круги на твоих бёдрах, накрывал и дразнил твой клитор, а эта самая щетина в эти самые моменты покалывала нежную кожу. Чёрт. "Тебе так идёт румянец, милая" Ты вспоминаешь его сильнее руки, обнимающие и держащие тебя над его крепким телом. Его мягкие губы, целующие тебя по всему лицу, спускающиеся до груди и ниже. Его шею, так дурманяще пахнущую подаренным тобой адеколоном, и некоторые участки на ней, в которые ты вчера впивалась своими зубами. "Просто знай, что я сейчас думаю о нашем вчерашнем вечере" Сообщение от него будто бы снова уносит тебя в круговорот вчерашний событий, и ты, с силой сжимая бёдра под столом, опустив голову, закрываешь глаза. А затем от него приходят разом несколько сообщений, которые ты с жадностью читаешь, думая, как бы эти слова звучали его голосом вживую. "О тебе" "О тебе на мне после ужина" "О тебе подо мной в спальне" "О твоих стонах" С каждой новой буквой ты чувствуешь, как внутри узел затягивается всё сильнее, а горло в миг пересыхает. Ты практически вслепую тянешься за бутылкой воды, стоящей на другом краю стола, где ты занимаешь своё место. Откручиваешь пробку, стараясь не смотреть в ту часть конференц-зала, где сидит он. Подносишь бутылку с губам и делаешь глоток, как вдруг — "О твоём личике, когда ты кончаешь из-за меня" Ты чувствуешь, как твои брови взметаются вверх, а в следующую секунду глоток воды встаёт поперёк горла, и вот уже, прижав ладонь к груди, ты безуспешно стараешься негромко откашляться, привлекая внимание всех. Он подрывается со своего места первым. — Мисс Т.Ф., с Вами всё в порядке? — разом спрашивают двое мужчин в костюмах, сидящих по левую руку от Криса. Если бы из глаз не текли слёзы, то ты бы увидела на их лицах обеспокоенность. — Коллеги, если никто не возражает, — Эванс уже подходит к тебе, и ему даже не нужно продолжать — все наблюдают за тем, как он, взяв тебя под руку, выводит из зала под общую тишину. В офисе часто говорят о нём как об истинном джентльмене, подающем руку дамам и вежливо общающимся с каждым сотрудником, будь тот членом начальства или стажёром. В глазах коллег прямо сейчас он заработал плюс одно очко к своей карме. И, без сомнений, это ещё одна его черта, которая нравится тебе в нём так сильно. Ты приходишь в себя только тогда, когда чувствуешь кожей рук брызги, вылетающие из-под включённого крана, и слышишь защелкивающийся дверной замок туалетной комнаты. Ну, класс. Вдоволь откашлявшись, ты прикладываешь смоченные под холодной водой ладони к пылающим щекам и поднимаешь глаза на своё отражение. В целом, всё не так плохо — за исключением заплаканных от кашля глаз и осыпавшейся в некоторых местах туши. Быстро разобравшись с внешними проблемами в макияже, ты поправляешь волосы и, заметив в отражении фигуру Эванса, стоящего чуть поодаль, разворачиваешься на каблуках к нему лицом. Секунда, другая — ты любуешься им. Могла бы стоять так вечность, конечно, однако... — И что это было? В тишине комнаты вопрос звучит требовательнее, чем ты рассчитывала. Скрестив руки на груди и нахмурив лоб, ты смотришь на Криса, который изучает тебя взглядом снизу-вверх. И когда он встречается с твоим, ты видишь в его глазах что-то, до боли в груди знакомое. Так он смотрит на тебя, когда ты за ужином после рабочего дня жалуешься ему на некоторых бестолковых сотрудников вашей компании или в гневе рассказываешь про всё ту же человеческую тупость в очереди на кассу или в спортзале. А после таких твоих эмоциональных рассказов он обнимает тебя и говорит, что всё хорошо. На секунду от этих воспоминаний у тебя сжимается всё внутри, когда ты понимаешь — этот его взгляд... Он чувствует вину. И за то, что произошло только что в конференц-зале, и за утро. Ты смотришь на него, так и не дождавшись ответа, и поднимаешь взгляд, когда он подходит к тебе так близко и смотрит в твои глаза. — Я хотел извиниться за утро, милая, — шепчет он, но в тишине туалетной комнаты его слова звучат словно гром. Он наклоняется к тебе ближе, даря ощущение своего тепла на твоей коже. Ты чувствуешь, как его горячее дыхание, обжигая твоё ухо, спускается ниже. Губы легко касаются твоей щеки, а затем накрывают нежную кожу шеи. И в этот самый момент ты чувствуешь, как пол под ногами исчезает, вынуждая тебя вцепиться в его плечи. Он так нежен и требователен одновременно, что твои ногти сильнее впиваются в твёрдую ткань его пиджака. Господи, его поцелуи действуют на тебя так всегда, но сейчас, когда он старается извиниться, ощущения немного иные. Ты чувствуешь тепло его ладоней сквозь ткань своей юбки, и от этого тебя начинает знобить — ещё сильнее, когда он двигает руки вверх по твоему телу и сжимает в ладонях твою грудь. Ты думаешь, что блузка будет заметна помята, но эта мысль исчезает почти сразу же — Крис начинает водить большими пальцами сквозь ткань по твоим соскам, прекрасно зная, что за этим последует твой стон. Ты опрокидываешь голову назад, давая его губам и языку больше пространства на твоей шее, а затем чувствуешь прохладу где-то там внизу. Мужчина умелым рывком задирает твою юбку до талии, обнажая светлую кожу бёдер. В голове у обоих сразу же вспыхивают воспоминания о том, как его пальцы впивались в твою кожу, оставляя следы. И ты практически с разочарованием стонешь на выдохе, когда он отрывается от твоей шеи, чтобы опуститься и накрыть своими губами каждый синяк, оставленный им вчера его пальцами на твоих бёдрах. Его губы настолько горячие, что ты чувствуешь всем телом, как этот жар передаётся тебе вместе с его извинениями. И в эти несколько секунд, когда он снова выпрямляется, чтобы приподнять и усадить тебя на бортик с раковинами, а затем опускается и встаёт коленями на кафельный пол, ты понимаешь, что готова ему простить все дурацкие выходки. Когда его руки разводят твои бёдра, а щетина колет внутреннюю сторону бёдер, пока он поцелуями прокладывает дорогу до заветной цели, ты понимаешь, что спустишь ему с рук каждую мелкую провинность — от ехидной ухмылки до сворованного нижнего белья. Из-за шума в ушах ты не сразу слышишь его голос, но когда опускаешь взгляд вниз, встречаясь с его глазами и понимая, что их голубизна сверкает задорнее обычного, суматошно качаешь головой на его: "Будь тихой, хорошо, милая?" И в следующую секунду его рот накрывает тебя. Его губы умело сминают твои половые губы, а кончик языка движется вокруг киски и дразнит клитор именно так, как тебе нравится. Его ладони вновь впиваются в твои бёдра, а ты слышишь его заглушенные стоны между своих ног. Ему не нужно задействовать свои пальцы, ведь он точно знает, как сделать языком так, чтобы ты рассыпалась прям на этом чертовом бортике с раковинами. Когда его язык несколько раз обводит у основания твой клитор, а затем начинает двигаться более быстро, ты до боли закусываешь губы и хватаешься руками за первое попавшееся — сжимая пальцами холодные краны. Крис сильнее и сильнее ласкает тебя, подстраиваясь под твои подмахивания бёдрами, и когда, наконец, дрожь пробегает по всему твоему телу, а ты выгибаешься в спине, замирая на пару секунд, он, покрывая легкими поцелуями твою кожу, поднимается на ноги и с улыбкой наблюдает за тем, как ты тянешь руку, чтобы ухватить его за затылок и притянуть к себе. Он целует твои губы с таким напором, что ты чувствуешь, как возбуждаешься снова. — Ты поосторожнее, — хватая ртом воздух и отрываясь от своего мужчины, выдыхаешь ты, — пока твои извинения засчитаны, но я ведь могу и передумать. Он лишь улыбается тебе в ответ и, наклонившись, целует тебя вновь — теперь уже гораздо нежнее, пробуя твои губы и язык на вкус будто в первый раз. — Нам стоит вернуться, — здравый смысл возвращается к нему первому, и ты, хоть и с сожалением, но киваешь головой в знак согласия. Крис целует тебя в нос, помогает спуститься с бортика и осторожно стаскивает твою юбку обратно на бёдра. — Как деликатно, — усмехаешься ты, за что тут же получаешь лёгкий щипок. — Ай! — Не вредничай. Вновь легкий поцелуй в нос. А затем Эванс делает шаг назад, чтобы осмотреть тебя в полный рост, и когда ты видишь этот его взгляд, то понимаешь, что готова оставаться в этой чертовой туалетной комнате до конца рабочего дня — естественно, вместе с этим замечательным мужчиной. Который прямо сейчас поправляет свой галстук и лацканы пиджака, а затем, направляясь к выходу. И кажется, запах спавшего возбуждения обдаёт тебя тонким шлейфом с каждым шагом Эванса по направлению к выходу отсюда. Ты следишь за его удаляющейся спиной, сильнее сжимая пальцами край раковины. А он, остановившись у самой двери, оборачивается к тебе и, скользнув взглядом по твоим ногам, говорит: — Через две минуты возвращайся обратно. Уверен, все будут рады видеть тебя в здравии. О, этот его командный тон. Привычка играет с тобой злую шутку, и ты закатываешь глаза на эти его слова, следом слыша рык в голосе мужчины: — Обсуждение остального продолжим дома. И дверь закрывается, оставляя тебя в комнате одну. Ты смотришь на своё отражение в зеркале, и мысль проскакивает в эту же секунду — сегодня вечером так просто ты не отделаешься. Неважно, сколько на вас будет одежды и в каком расположении духа вы останетесь один-на-один в его квартире. Но требовать повторных извинений ты будешь непременно.