Новое начало

Через несколько часов Уолтер очнулся — Стерлинг почти сразу уехал в Вашингтон за его вещами, а вернулся с двумя чемоданами, один из которых был забит лабораторным оборудованием, а содержимое второго почти наполовину принадлежало самому агенту. Проспав несколько ночей на стуле возле кровати Беккета, Лэнс все же решил снять квартиру неподалеку от больницы, где и обосновался. А через пару дней он обнаружил в соседнем дворе небольшое кафе, в котором варили восхитительное какао с зефирками. Уолтер держался гораздо лучше, чем предполагал поначалу Стерлинг — изобретателю приходилось терпеть тяжелую, изматывающую боль, левая рука почти не слушалась, но он будто даже не собирался впадать в отчаяние, столь типичное для его положения. С каждым днем Лэнс все чаще видел его улыбку, нежную и лучистую, и только удивлялся его стойкости. Тем утром спецагент вышел из дома чуть раньше обычного. Он шел по пустынной улочке со своей спортивной сумкой на плече и стаканчиком горячего какао, украшенным пушистым котенком и именем Уолтера, в ладони. Миленькая сотрудница кофейни уже запомнила высокого мужчину, который заходил к ним каждое утро и покупал непременно какао с зефирками, изредка с добавлением сиропа. Лэнс усмехнулся уголком губ, приблизившись к невысокому, белому зданию. В такое время вся больница за исключением отделений скорой еще спала, и Стерлинг по обыкновению пробрался в палату Беккета минуя охрану — бесшумно взобравшись на второй этаж, он влез в окно, не расплескав ни капли горячего напитка. Точно таким же способом он уходил по ночам, задерживаясь у постели Уолтера после общего отбоя, дожидаясь, пока паренек не заснет. Проскользнув в комнату, он опустил сумку на пол, закрыл за собой окно и поправил полупрозрачные занавески, чтобы яркий свет не потревожил спящего парнишку. Стерлинг сел на стул возле кровати, задерживая взгляд на личике Беккета, в очередной раз задумавшись о том, что Уолтер остался в живых лишь благодаря удачному стечению обстоятельств… Спецагент не сумел защитить самого дорогого ему человека, несмотря на весь свой профессионализм, на все задания государственной важности, когда-либо ему доверенные и блестяще завершенные… Он не мог допустить подобного провала снова, а это означало, что ему придется официально отказаться от полевой работы с Беккетом. Каждый день, проникая в широкое окно палаты изобретателя, Лэнс пытался подобрать слова, чтобы объявить наконец парнишке о своем решении… Но при виде улыбающегося, заспанного лица Уолтера, раз за разом отказывался от этой мысли, ждал, откладывая неизбежное, не желая причинить гению еще больше боли… Уолтер открыл глаза, с тихим стоном повел раненым плечом и увидел возле себя Стерлинга — ему иногда казалось, что спецагент даже не выходит из здания по ночам. Во время пребывания Беккета в больнице Лэнс почти всегда был с ним рядом, проводил день за днем в его палате. Изобретатель до сих пор не мог поверить, что мужчина отказывается от миссий и живет в однокомнатной каморке лишь для того, чтобы иметь возможность поддерживать его, заботиться о нем. Наверняка Стерлинг действительно дорожил их дружбой, или… Уолтер в очередной раз отогнал навязчивую мысль, неотступно его преследовавшую. — Доброе утро, — улыбнулся он, поправляя одеяло и вдыхая сладкий аромат какао, — Это.? — Карамельное, — Лэнс до сих пор не понимал, как Беккету может нравиться что-то столь приторное. Поставив стакан на тумбочку возле кровати, Стерлинг очень осторожно подложил руку под спину изобретателя, подхватил его под колени и усадил, удобно устроив худенькое тельце среди подушек. А Уолтер лишь прикрыл глаза, ощущая отголоски тепла, оставленные широкими ладонями на полуобнаженной коже… Через минуту, сбросив очарование момента, Беккет уже наслаждался какао и рассказывал Лэнсу о новой идее, пришедшей ему в голову этой ночью. Конечно, парнишка умолчал о том, как проснулся от боли в холодном поту, неожиданно испугался, не обнаружив агента рядом, и долго не мог заснуть, занимая себя размышлениями о работе. Новый день понемногу вступал в свои права. В палате Уолтера вскоре должны были появиться врачи, когда телефон Стерлинга неожиданно выдал одну из знакомых мелодий. — Привет, Марси, — агент переключил звонок на громкую связь, улыбнувшись Уолтеру, — Как дела в Вашингтоне? — Агентство в руинах, держалось-то на твоем самомнении, — последовал ехидный ответ, — Как Беккет? — Бывало лучше, слушает тебя сейчас. — Привет, Уолтер, — тон следовательницы стал ощутимо дружелюбнее, — Выздоравливай там, вы нам нужны оба… Вообще-то я по делу звоню. В комнате установилось молчание — Лэнс, казалось, мог уловить, приглушенный стук пальцев Марси по клавиатуре. — Мы допросили вашу наемницу. Две цели, два заказчика. Лэнс, тебя собирались брать живым для верхушки испанской мафии, туда вчера к полудню отправили группу захвата. Смерть Уолтера заказал некий Миллер, Филипп Миллер. Все базы данных преступников проверены. Его нигде нет. Может у вас есть наводки? Уолтер перевел взгляд на агента — Стерлинг мрачно молчал, сжимая в ладони край его кровати, металлическая перекладина, казалось, готова была лопнуть в тяжелом захвате. — Миллер, — проговорил он убийственным тоном, так, что по спине Уолтера пробежали мурашки. — Лэнс, пожалуйста, — едва слышно начал паренек, его голос едва заметно дрогнул, — Отдел расследований… — Никакого отдела расследований, — отрезал спецагент, даже не глядя на Беккета, — Я займусь им сам. — Но ты не можешь просто… — Лэнс? Что там у вас? — поинтересовалась Марси. — Поищите Миллера в нашем научном отделе, — бросил Стерлинг, обрывая связь. — Не убивай его, прошу, — поспешно проговорил изобретатель, едва сдерживая слезы, — Ты спас меня, я здесь, я в порядке… — Ты не в порядке! — рявкнул Лэнс в ответ, — В тебя стреляли. И он мне за все заплатит. Вдруг Уолтер опустил ладонь на руку Стерлинга все еще сжимавшую край его кровати, подрагивавшую от напряжения и гнева. Паренек успел забыть, какой пугающей, разрушительной силой обладал стальной спецагент, в прошлом неумолимый убийца… — Не надо… — снова прошептал Беккет. А Лэнс лишь в тот момент по-настоящему обратил на Уолтера внимание. Ощутив прикосновение холодной ладошки, он вдруг заметил покрасневшие глаза паренька, влажные дорожки слез на розоватых щеках, мелкую дрожь в хрупких, длинных пальцах… И ярость исчезла, будто вмиг испарилась, сменяясь неясным, щемящим чувством. Стерлинг смотрел на Беккета долго, наверное, несколько минут, а после отпустил наконец чуть погнувшуюся перекладину и взял обе тонкие ладони в свою. — Не пойду, — пообещал Лэнс, и вправду отказываясь от мести, только бы не видеть столько боли во взгляде Уолтера. — Он больше никогда не причинит нам вреда, — горячо прошептал ему Беккет, утирая слезы. *** После долгого отсутствия лаборатория показалась Уолтеру потухшей, мрачной и какой-то безжизненной, будто лишенной всех присущих ей раннее ярких красок. Пару дней назад его выписали из больницы, но плечо все еще побаливало, возможно, все же из-за ночи, проведенной в машине… Лэнса не было с ним уже около пяти дней — несмотря на сложившуюся ситуацию, спецагента вызвали на особо опасное долгосрочное задание в Европу. Беккету пришлось ехать в Вашингтон самостоятельно, впрочем, дорога не показалась ему утомительной — поставив Ауди на автопилот, он уснул, устроившись на удобном, даже слишком, заднем сидении машины. В агентство Уолтер прибыл раньше рассвета, но ждать начала рабочего дня не стал — спустившись в лабораторию, он сразу же приступил к разработке нового проекта. Беккет имел полное право продлить свой больничный отпуск еще на пару недель, но в сложившейся ситуации он не мог терять времени — ведь от каждой минуты кропотливой работы, от каждой формулы на экране или разлинованной бумаге сейчас зависела его должность. Около недели назад Лэнс сообщил ему, что собирается написать заявление об отстранении парнишки от полевой работы — сказал сухо и резко, ничего не объясняя, так, будто вопрос был уже решен и мнение самого Беккета не значило ровным счетом ничего. Но сдаваться Уолтер не собирался. Идея столь необходимого ему устройства была уже сформирована на бумаге, оставалось только успеть реализовать проект в самые сжатые сроки — Беккет должен был собрать и протестировать устройство до возвращения Лэнса. Ведь как только Стерлинг прибудет в Вашингтон, заявление будет написано, а в том, что его напарник сумеет убедить директора Дженкинс в необходимости принятия подобных мер, сомневаться не приходилось… Уолтер включил свет в своей лаборатории, вытряхнул из полупустого рюкзака блокнот, ноутбук — и принялся за работу. *** Лэнс не находил себе места в своем шикарном самолете несмотря на то, что до чертиков надоевшая тяжелая миссия было успешно завершена — с каждой секундой он приближался к родному агентству и в течении последующих трех часов должен был наконец увидеть Уолтера. Стерлинг, конечно, предпочел бы оставаться в маленькой квартирке возле больницы до полного выздоровления Беккета, но у злодеев мирового уровня были свои планы. Три недели скитаний по Европе, схваток, слежки за главой преступного синдиката… Двадцать два дня почти постоянных переписок с Уолтером, щемящее чувство одиночества, подтачивающего рассудок, ощущение того, что он, Лэнс, находится бесконечно далеко от того места, где ему положено быть. Агент уже успел отвыкнуть от индивидуальных миссий, ему недоставало маленького гения с неизменным компьютером и рюкзачком, переполненным самыми разными устройствами… Стерлинг знал, что поначалу ему будет нелегко управляться без парнишки, но в своем решении не сомневался. Прибыв наконец в агентство, Лэнс сразу спустился в научный отдел, не удосужившись зайти к директору и отчитаться перед ней — желание заглянуть к Беккету оказалось непреодолимым. Спустившись на этаж научного отдела, спецагент медленно, словно с сомнением, приоткрыл дверь просторной лаборатории, заглянул внутрь — в комнате царил привычный творческий беспорядок, а сам изобретатель, кое-как устроившись в офисном кресле, спал, тихонько посапывая. — Эй, Уолтер, — Лэнс невесомо положил ладонь на запястье парнишки, чуть поглаживая, наслаждаясь вновь обретенной возможностью касаться бледной, нежной кожи. Беккет слегка нахмурился, приоткрыл глаза — Стерлинг в одно мгновение утонул в них с полузабытым, но таким знакомым ощущением всеобъемлющей любви. — Лэнс… Лэнс! Ты здесь! — неожиданно воскликнул Уолтер, вскакивая с кресла и потирая поясницу, — Я хотел за тобой заехать, но… Уснул и… Прерывая сбивчивые объяснения, агент заключил его в объятия, привычно зарываясь ладонью в мягкие волосы. — Я скучал, — полушепот изобретателя почти утонул в плотной ткани пиджака Лэнса. — Я тоже. Через несколько мгновений Стерлинг отпустил парнишку — тот отстранился, бросил на агента быстрый взгляд, а потом будто украдкой осмотрел собственный стол… — В чем дело, Уолт? — Лэнс сумел наконец окинуть изучающим взглядом фигурку Беккета, — Ты когда в последний раз спал? Что с твоим плечом?  — Я был занят. Чем-то важным, — это прозвучало неуверенно, неловко, и Лэнс скептически поднял бровь. — Смотри, — в глазах парнишки мелькнули искорки энтузиазма, он извлек из хитроумной установки на своем столе небольшое устройство и протянул его Стерлингу, — Это аэроплед! Что-то вроде генератора щита личного пользования, ударопрочный, пуленепробиваемый, защищает от любого физического воздействия, принимает любую форму. Носитель полностью неуязвим! — Покажи, — спецагент недоверчиво нахмурился, так, будто ожидал, что гаджет окажется поддельным и не выдержит демонстрации. Уолтер незамедлительно извлек экземпляр из пальцев Лэнса, зафиксировал устройство на любимом мягком единорожике, затем вытащил из ящика стола пистолет и сделал несколько выстрелов. Пули с визгом отражались мерцающим защитным полем, но отлетали от него всего на несколько метров. — Пришлось сделать поглощение энергии, чтобы не рикошетило, — пояснил Беккет, — Но часть энергии внешнего воздействия идет на питание аэропледа. — Уолтер, где ты взял этот пистолет? — поинтересовался Стерлинг с нечитаемым выражением лица. — В лаборатории для тестирования, там… — Он пневматический. Возьми свой гаджет, игрушку оставь. — Зачем? — спросил Уолтер, снимая устройство с единорожика. — Мы идем в лабораторию тестирования. — Все должно сработать, я проверял, — Бекетт активировал наручный гаджет и перепроверил содержимое нескольких экранов. — Посмотрим, — отозвался Лэнс. Спецагент хорошо понимал, почему Беккет решил заняться разработкой мощного средства защиты именно сейчас, и несмотря на гениальность Уолтера, не мог не сомневаться в надежности устройства. Собственное снаряжение Стерлинг тестировал далеко не всегда, доверяя результатам испытаний Беккета, однако от одной только мысли о том, что от этого гаджета будет зависеть жизнь ученого, сердце агента болезненно замирало. Он знал, что должен был лично оценить функционал аэропледа. Около получаса ушло лишь на то, чтобы Лэнс испытал на гаджете весь арсенал оружия из лаборатории для тестирования — пластиковый манекен, на котором было установлено устройство, и вправду уцелел, более того, на корпусе не осталось ни царапины. Тщательно осмотрев искусственную фигуру на предмет повреждений, Стерлинг вышел из помещения и через какое-то время вернулся с особо опасными гаджетами из своего собственного вооружения. При испытании одной из гранат — самой разрушительной — оболочка аэропледа дрогнула, манекен пошатнулся и отлетел на несколько шагов от эпицентра взрыва, но осколки и открытый огонь не пробили защитного поля. Дождавшись, пока рассеется дым, Лэнс подошел к манекену, чтобы установить его на прежнее место, однако, коснувшись аэропледа, отдернул руку — мощные вибрации наэлектризованного воздуха ощущались достаточно явно. — Не надо! — запоздало крикнул ему Уолтер. — Что со мной теперь будет? — убедившись в надежности устройства, Стерлинг наконец улыбнулся Беккету, его взгляд, серьезный, даже жесткий, смягчился, — Отвалится рука? — Онемеет, — с виноватым видом изобретатель взял ладонь Лэнса и принялся растирать его пальцы, уже терявшие чувствительность. — Переживу, — свободной рукой спецагент потрепал парнишку по волосам, однако прерывать его не стал, — Что ж, аэроплед… Значит, не подпалишь свою тощую задницу на задании? Уолтер широко улыбался, ожидая заветных слов, все еще машинально потирая его пальцы. — Ты остаешься на своем посту, агент Беккет, — кивнул ему Лэнс, — При некоторых условиях. — Каких? — с нетерпением поинтересовался изобретатель. — Во-первых, с завтрашнего дня ты берешь двухнедельный отпуск и отсыпаешься. Во-вторых, сейчас ты дашь мне осмотреть твое плечо. В-третьих, я проведу с тобой несколько тренировок, азы шпионской подготовки. Идет? — Конечно! — воскликнул Беккет, ощущая легкость, даже едва заметное головокружение от радости — теперь он наконец сможет сопровождать Лэнса, станет настоящим агентом… — Забирай свою чудо-штучку, Уолт, — мягко улыбнулся Стерлинг, наблюдая за счастливым ученым, — Тебе пора домой. *** «Будь готов, подъеду через двадцать минут» Короткое, совершенно безликое сообщение, которое никак не могло вызвать подозрений, было наконец отправлено Уолтеру. Лэнс в очередной раз оглядел в зеркале собственную фигуру — сегодня он решил обойтись без неизменного пиджака и бабочки, ограничившись белой рубашкой, небрежно расстегнутой на несколько пуговиц у воротника. Смахнув с плеча несуществующую пылинку и кивнув своему отражению, Стерлинг вышел из особняка и направился к дому Беккета. Это был пятый день незапланированного отпуска изобретателя. Солнце зашло около получаса назад, мягкий, густой полумрак принес легкую прохладу, и Лэнс опустил окна автомобиля — хотелось остудить голову, может даже выровнять дыхание или заставить сердце биться чуть спокойнее… Стерлинг долго готовился к этому вечеру, в глубине души не сомневаясь, что когда-нибудь он решится на этот важный шаг. До пункта назначения оставалось ровно три минуты пути, агент машинально вел обратный отсчет секундам, так, будто ему предстояло обезвредить бомбу. Подъезжая к нужному зданию, Лэнс издали увидел Уолтера — паренек стоял у дороги, поджидая его, рюкзачок-лаборатория лежал на траве у ног изобретателя. — Что случилось? — спросил парнишка, пристегиваясь и устраиваясь на сиденье поудобнее, — Что-то срочное? — Нет, просто захотелось прокатиться, — Стерлингу казалось, что Уолтер вот-вот услышит биение его сердца, агенту едва удавалось удерживать будничный тон — Знаю тут одно местечко. Беккет, казалось, был удовлетворен ответом — с легкой улыбкой на губах он смотрел в окно, наблюдая за проплывавшими мимо них машинами. Увлеченный своими мыслями, паренек не заметил, как Лэнс бесшумно извлек из кармана телефон и отправил на неизвестный номер сообщение: «Пятиминутная готовность». Наконец Стерлинг остановил машину возле пруда Национальной аллеи. — Здесь? У нас корпоратив? — предположил Уолтер. — Нет, нет… — Лэнс слегка нервно усмехнулся и снова поймал себя на счете секунд. Нашарив в кармане прихваченный из особняка гаджет, спецагент активировал свой реактивный ранец, отремонтированный «Пегас», и поднял Уолтера на руки, в очередной раз изумившись легкости хрупкого тельца. Беккет зажмурился от неожиданности, машинально положив ладонь на шею Стерлинга, послышался гул мотора — и через пару секунд спецагент уже стоял на крыше мемориала Линкольна. — Лэнс, что ты делаешь? Нас арестуют! — Не арестуют, — отмахнулся Стерлинг, опустив парнишку на поверхность крыши возле себя, затем свернул ранец и замер, — Слушай, Уолт, я хотел бы тебе кое-что сказать. — Что происходит? Почему мы здесь? — Беккет смотрел ему в глаза, ожидая ответа. Драгоценные секунды уходили, Лэнс знал, что должен произнести заветные слова сейчас… Если что-то пойдет не так, он потеряет самого важного человека в своей жизни, лишится его дружбы, его доверия, возможно, навсегда — но если все сложится, Стерлинг станет самым счастливым человеком в этом жестоком мире. Минута… Пятьдесят девять… — Уолтер Беккет, — его собственный голос звучал сухо, ломко, неправильно, но он продолжал говорить, глядя прямо в глаза этому необыкновенному мальчику, — Я тебя люблю. Сердце Уолтера пропустило удар, парнишка замер, с непониманием глядя на агента — ему казалось, что это все ошибка, глупая нелепость или жестокий розыгрыш, что перед ним вовсе не Лэнс, а какая-то хитроумная проекция или искусная механическая подделка. — Что? Что с тобой? — только и смог спросить Беккет. — Я сказал, что люблю тебя, — повторил Стерлинг, казалось, без малейшего усилия, улыбаясь Уолтеру особенной, мягкой улыбкой, совсем не похожей на его привычную усмешку. Беккет не мог ослышаться во второй раз — заглянув в глаза Лэнса, он сделал глубокий вдох, словно перед погружением в ледяную воду, и с трудом, но все же позволил себе поверить, что это не игра его воображения, не обман, не запутанный сон. Он вдруг забыл, как дышать, любовь к этому мужчине переполняла, казалось, все его существо, а счастье еще никогда не казалось таким достижимым, таким близким — он не смел даже мечтать о любви Лэнса Стерлинга… — Эй, пацан, ты чего… — спецагент тихо выругался, Уолтер поднял на него глаза и вдруг осознал, что так и не сказал ничего в ответ, — Забудем об этом, ладно? Вернемся к работе? — Ни за что! — громко, может, даже слишком, воскликнул Беккет, — Я мечтал об… То есть… Лэнс, я… Стерлинг позволил себе положить руку на талию Уолтера, притянуть мальчишку к себе и поцеловать — легко, невинно, едва коснувшись его мягких, тонких губ своими. Четыре… Три… — Я всегда буду защищать тебя, Уолт, — Лэнс легонько сжал в руке хрупкую ладонь мальчишки. Одна… Вдруг раздался приглушенный треск, будто где-то вдали разорвался один из маломощных снарядов, паренек обернулся — и не поверил своим глазам. На темном, безоблачном ночном небе сияли ярко-розовые блестящие искры фейерверков, образующие форму сердца. Большое, мерцающее все новыми вспышками огней, сердце не пропадало, не спешило раствориться в ночной темноте. Этот миг казался изобретателю волшебным, неземным, словно он, Уолтер Беккет, каким-то образом стал героем любимой дорамы. — Это… Это просто невероятно, Лэнс! — воскликнул парнишка, даже не заметив, как Стерлинг обнял его за плечи. Фейерверк вскоре потух, оставив за собой пелену легкого дыма на темном небе, розовые искры исчезли, растаяли, но волшебство момента не рассеялось — ведь Лэнс, живой, настоящий, по-прежнему обнимал Уолтера за плечи. — Полетели? — предложил Стерлинг, когда на крыше поднялся холодный ветер. — Давай… — Уолтер задумчиво наблюдал, как спецагент активирует реактивный ранец, — Лэнс? — М? — Стерлинг ухмыльнулся, самым наглым образом привлекая Беккета к себе. — Теперь мы… Вместе? — вопрос прозвучал робко, с тенью неуверенности, так, будто парнишка все еще сомневался в намерениях Лэнса. — Теперь мы едем на свидание, — прежде чем подняться в воздух, Стерлинг вновь коснулся губ Уолтера в легком поцелуе.