Dekaruku;; Лепестками сакуры.

      Наступила зима. Дни стали короче, а ночь длилась целую вечность. Омега радовался снежинкам и смеялся от восторга, пока не почувствовал, что те беспощадно кусались холодом. Всё таки у них, травоядных, время года не менялось, он впервые видел снег.       Чонгук проводил больше времени со своим господином, тёплые деньки кончились, и Тэхен по ночам спал наконец в их комнате. Вот только душой они наоборот отдалились. Больше не было тех сказок на ночь, разговоров на разные темы. Омежка сидел один в углу и смотрел в пол, ловя ушками каждый вздох волка, надеясь, что тот всё-таки что-нибудь скажет.       Принц брал его с собой на утренние прогулки перед тем, как уйти к братьям. Каждый раз ходили они в разные места. Однажды случайно забрели на площадь, где в центре стоял большой пень, весь испачканный кровью. Чонгук остановился, не решаясь подходить туда. А Тэхён всё шёл прямиком к месту жертвоприношений, не оглядываясь на испуганного парнишку. Тогда альфа не думал ни о чём, ноги сами несли. Случай, произошедший полгода назад, всплыл в голове, и сейчас перед ним лежало окровавленное тело белого кролика. Воображение отчаянно рисовала лицо парня, но стоило ему только вглядеться, как сразу появлялось женское. Это заставляло его погружаться в свои мысли всё глубже и глубже, совершенно забывая о своём спутнике.       С тех пор Тэхён говорил с ним всё меньше. А вскоре и совсем будто не обращал на него внимания.       Этому способствовало несколько причин.       Заботы о делах политических, внешних и внутренних, звери начали вести себя бешено из-за отсутствия еды, особенно те, кому не удалось впасть в спячку, а таких в последнее время было всё больше, да и соседние страны также переживали не лучшие времена, товаров становилось всё меньше.       Серьёзный разговор с отцом, который не кончился ничем хорошим — к ним вскоре приедет принцесса из Пэкче, а именно по его душу. «Увлечение травоядным было лишь жалким развлечением, а вот волчица знатных кровей совсем другое дело"говорил тогда император, даже не подозревая, как больно делал своему сыну.       Да и Чонгук тоже хорош, постоянно хвостиком ходил за господином, улыбался на каждое сказанное слово, подолгу рассказывал ему о жизни на той стороне. А ведь нельзя. Его голос слишком высок для парня, звонкий как у ребёнка. Тэхён говорил, что раздражает, голова болит, хотя на деле просто сдержаться не мог. Этот до непозволительности нежный голос делал омежку ещё милее, очаровательнее, как казалось парню, и стоило наверное сказать об этом, но альфа умолчал, а кролик так и не рассказывал ничего больше.       Правда как-то раз, младший не удержался. Встал поздно ночью и осмелился впервые потрогать черного цвета уши господина. Чуть улыбаясь, он продолжал легонько поглаживать их, и не заметил, как глаза напротив открылись.       Тэхён тогда долго кричал. Говорил не трогать никогда его уши и хвост, почему омега не спал в это время. Альфа выгнал его. На улицу. Когда шёл снег. В одной спальной одежде.       Чонгук сто раз успел пожалеть. Извинялся, просил простить, говорил, что больше никто и не притронется к его ушам, но бесполезно. Он сидел на улице, растирая руки, и глотал собственные слёзы.       Заснул он быстро, всё ещё дрожа от холода. Маленький кролик, что всю жизнь прожил на солнышке, без борьбы поддался сну, не зная, что может и не проснуться больше. Тогда это мало беспокоило, хотелось просто вернуться к господину и лежать в своём уголке, слушая его истории. А сейчас лишь ветер шептал ему на ухо свои замысловатые, но убаюкивающие мотивы.       А Тэхен бы и заснул в постели, если бы не думал о своём кроле, который наверняка сильно замёрз. Чувствовал себя глупцом, да кем только нет, но оправдание есть только одно, да и то оно не спасёт от ответственности — Он запутался.       Что его держит здесь? Почему он не уедет с кролей далеко-далеко? Его держит статус? Семья? Совершенно нет. Так в чём же проблема?       Тэхён любит его слишком сильно, эта любовь пугает ни на шутку, заставляя срываться постоянно. Он не спал, совсем.       Иногда его посещали поистине страшные мысли — если не поставить метку, так убить чёртова кролика, чтобы был только его, любил его, был лишь с ним, чтобы только Тэхён слышал его приятный голос. Становилось страшно, альфа всё больше отдалялся от возлюбленного.       Но сердце ломило, он не выдержал. Забрал кролю к себе, прижал крепко-крепко, чтобы согреть и тихо ронял слёзы, шепча о любви.       Вот только Чонгук этого не узнает, в очередной раз он проснулся у себя в уголке, благодаря альфу за то, что не дал ему замёрзнуть на улице.       Приехала принцесса. Звали её Ян Гуй-ин. И с того момента, как она зашла в этот дом, жизнь Чонгука стала ещё хуже.       Она была красива, стройна, идеальна. Миниатюрное и бледное лицо, выразительные глаза, длинные волосы как и подобает членам из благородных семей. Грациозная походка и мелодичная речь с самого порога поразили всех.       Чонгук склонился к ней в поклоне как и все слуги, старался не смотреть на неё и не думать о ней. Подчинённые господина Хонга рассказали о цели её приезда.       Вот только принцесса игнорировать кролика не стала. В её глаза сразу бросились необычные отношения между вторым принцем и травоядным.       На празднике в честь её прибытия было очень шумно. Пели артисты, устраивали шоу циркачи, танцевали танцовщицы.       Тэхён сидел и безэмоционально смотрел до тех пор, пока в центр зала на вышел паренёк с платком на голове. Танец его заворажил принца настолько, тот взгляд оторвать не мог. А Чонгуку обидно. Альфа смотрел на того, как и на самого омегу в первую их встречу. Парень чуть дёрнул старшего за рукав, и когда тот наконец наклонился, спросил: — А если я для вас станцую, вы будете на меня также смотреть?       И Чонгук танцевал. Его друзья, козлята и овечки, помогли ему в этом. Бывало, когда наложница уходила, они вместе разучивали тот дивный танец, смеялись впервые за всё время нахождения в этом доме. Сейчас, когда омега осмелился выступить перед господином, он бесконечно рад.       Вот только принцесса не отступала. При первом их разговоре девушка всячески унижала парня, задевала и довела до слёз, а после ещё и просила склониться в поклоне и ждать, пока солнце не сядет.       Чонгук и стоял, склонившись по пояс, беззвучно плакал, но стоял. Хотелось, чтобы пришёл господин, спас его, увы, тот был занят. Только солнечный диск скрылся за горизонтом, Чонгук разревелся ещё больше и убежал в комнату, по пути случайно встречаясь с господином.       Тэхен опешил, увидев заплаканное лицо парнишки. Тот не мог и слова сказать, задыхаясь в своих же слезах.       Принц сделал шаг навстречу, вытер рукой слёзы и совсем тихо, чтобы услышал только он, прошептал: — Кроль, потерпи немного. Пожалуйста, потерпи.       Чонгук терпел. Честно, он старался всё выдержать ради господина, да даже ради себя.       Всегда низко кланялся её величеству, не смел открывать рот при ней, прятал уши под отросшими волосами.       В этом доме его научили стыдиться своей сущности, принадлежности к травоядным и беззащитности. Каждый хотел упрекнуть, и каждый раз кролик чувствовал себя всё хуже.       Он считал себя несчастным. Но ровно до того момента, как ему довелось увидеть козлят. Всех избитых и изнеможденных.       Тех двоих за руки вели из дому. Паренёк хотел побежать за ними, помочь, но появившийся рядом господин не позволил. Старший стоял с каменным лицом, смотрел, как бедолаг привязывают к пню в центре площади, как собираются вокруг них волки. И старался не обращать внимания на своего кролю, что от шока упал на землю и двинуться не мог, только слёзы текли с его лица. — Почему вы их не остановили? — Это всего лишь животные. Не более. — А я тогда кто? — омега не выдержал и посмел повысить голос на волка. И ему очень повезло, что рядом никого не было, — Неужели я настолько плох, что даже на еду не гожусь? — Ты мой кролик. Ты не еда. — Тогда почему вы больше даже не смотрите на меня? Я уже пытался отрезать свои уши, отрубить хвост, ничего не вышло. Почему же вы заставляете меня так страдать? — Если ещё раз причинишь себе боль или будешь лезть куда не надо, я тебя лично привяжу к тому пню. Уж там тебя запросто превратят в кусок мяса без ушей и хвоста, ты меня понял?       Они не общались. Неделю или больше. Оба были опустошены, двоим не хватало чего-то очень важного. Они с печалью вспоминали лето, когда всё было настолько прекрасно, словно в сказке.       Тэхён стал охотиться вместе с братьями. Приходил к ночи весь в крови, пугал до смерти возлюбленного и не отвечал на его тихий лепет.       Снег таял, но лёд в сердце нет. Чонгук не выдерживал, ему впервые сильно хотел назад, к маме. Он поговорил на эту тему с другими подчинёнными и, пока те с горечью вспоминали былые деньки, смело предложил сбежать отсюда.       А Гуй-ин и рада. Ведь наконец она останется с неприступным принцем, который слишком много думал об этом кролике.       Перед дней стояло два выбора: первый заключался в том, чтобы помочь этим малявкам сбежать, а второй — рассказать всё альфе, чтобы тот сам приказал отвести парнишку на растерзание.       Как подумала она, выбор очевиден.       Вернувшись в комнату, господин сразу подошёл к парню, что тихонько сидел в уголке на подстилке. От него веяло холодом, а взгляд стальных глаз пугал до дрожи. Чонгук понял, что так просто ему теперь не уйти.       Альфа быстро заставил его подняться на ноги, а когда тот вновь испуганно посмотрел на него, и вовсе ударил по щеке, оставляя тонкие царапины от когтей на нежной коже. Так сильно волк ещё не кричал на него. — Я тебя предупреждал, говорил ведь сидеть тихо и ни во что не вмешиваться! Я не отступаю от своих слов, — в комнату зашли другие и слуги и схватили до смерти перепугавшегося кролика, — Делайте с ним, что хотите.       Чонгука отвели, а Тэхён всё стоял напротив дверей.       Он видел, как кто-то развязал пояс на ханбоке омеги. Словно какой-то продажной шлюхе. А кролик кричал, звал на помощь, даже сейчас до ушей альфы доносилось его «Не трогайте меня! Там нельзя, запрещено!»       Он стоял и был не в себе. Прошло достаточно много времени, наверняка никто уже и тела кроличьего узнать не сможет. В памяти всплыла его сестра, которая умирала мучительной смертью.             Выл долго и пронзительно, сдирая горло в кровь, одинокий и несчастный волк.       Он не ел несколько дней, не спал, весь день пропадая в лесу.       Однажды он забрёл на их старую тропинку. Воспоминаний целый рой, а главное, где-то здесь, совсем рядом, он отпустил домой одного маленького мальчика.       Он долго плакал, ругая себя, кролика. Глаза болели, в ушах звенело. Но думал лишь — заслужил. У него и правда появилось желание уничтожить всё, из-за чего они не могли быть вместе.       По лицу потекла кровь, от боли он жмурился и старался не закричать. Руки тряслись, не давая закончить начатое. — Луна, прости меня, прости. Я не смогу отречься от тебя, — окровавленное ухо через боль повернулось к данному диску, а сам Тэхён стал ненавидеть всё больше. — Если бы я не родился хищником, могло бы всё кончится по-другому?

***

— Господин, вам нужно поесть, — старшая наложница принесла в комнату волка поднос с горячей едой. — Не хочу, — Тэхен лишь фыркнул, даже не взглянув на женщину. — Это вы из-за кролика так страдаете? Неужели он был так дорог для вас? — Очень…       Чан Джун Ха слегка улыбнулась, отчего на лице появились новые морщинки. — С ним всё в порядке, — наложница оставила поднос на письменном столе, надеясь, что второй сын императора всё-таки поест.

***

      Чонгука вывели на улицу и уже почти раздели. Он вырывался изо всех сил, но от этого становилось только хуже.       Его били, кричали на него, говорили лежать смирно. Кто-то ударил по голове, чтобы тот поскорее потерял сознание.       И последнее, что он помнил и почувствовал, это то, как руки связывают грубой веревкой, а его самого кладут на что-то твёрдое.       Проснулся он на холодном полу, всё тело жутко болело, особенно где-то внизу, внутри.       Омежка с трудом сел, осматриваясь вокруг. Напоминало подвал.       Он честно не понимал, почему оказался в этом месте. Да и почему вообще проснулся, его должны были убить.       Только кролик вспомнил, что с ним делали, и подумал, что сделали тогда, когда он отключился, то не стал сдерживаться.       Словно в бреду он шептал что-то вроде «за что?». Колени уже были мокрые от слёз, но и плакать было больно.       Стоило только поднять рубашку, как взору представала ужасная картина — всё сплошь покрыто бордовыми и феолетовыми синяками.       Вскоре пришла и старшая наложница, она успокоила его, сказав, что с ним ничего не сделали, если не считать пары синяков. Накормила его, отчитала как-то уж слишком по-матерински, пусть и ударила пару раз по рукам, но Чонгуку стало легче, правда.       Несколько дней он там и просидел, не осмеливаясь выходить наружу. Вот только сердце болело, и наконец он осмелился спросить у женщины: — Госпожа Чан, а вы не знаете, что с господином Тэ? — Он убивает себя, — грустно ответила наложница, — Он страдает и очень жалеет о своём поступке. Не держи на него зла.

***

      Казалось бы, теперь стоит забыть всё и броситься в объятья своего любимого. Вот только что-то держало. Их обоих.       Они избегали единого упоминания друг о друге. И так прошло ещё несколько дней, пока в комнату Тэхёна кто-то не постучал. — Войдите. Что ты здесь делаешь? Ты мог убежать, ты ведь этого хотел. — Простите меня, пожалуйста… — Чонгук прошел в комнату, одетый в одну рубаху до колен. — Так зачем же ты пришёл? Соблазнить меня решил? — волк поднялся и теперь возвышался над зардевшим мальчиком. — Нет, возможно… Утешить?       Крольчонока альфа быстро прижал к себе, держа того за подбородок, острыми когтями впиваясь в мягкие щёки. — А ты уверен, что выдержишь? — кроля испуганно задержал дыхание, дернулся, намереваясь убежать, вот только волк уже не позволил.       Тэхён подхватил паренька на руки и, подмял под себя, кинув его на кровать. Он сильно сжимал маленькие ручки и со смешанными чувствами слушал прерывистое дыхание кроли. Тот был слишком напряжен. — Я постараюсь аккуратно, хорошо? — Да, господин… — Неа, — принц чуть наклонился и оставил лёгкий поцелуй на омежьих губах, — Зови меня впредь по имени. — Хорошо, Тэхён.