Забавные существа

      По утрам больничный двор похож на город-призрак. Такое чувство, что город не только не проснулся, но и не начнет просыпаться. Впрочем, на всех улицах сейчас одинаково. И здесь прошла моя жизнь…       Двери за моей спиной давно закрылись, а я стою на крыльце и не хочу уходить. Отчего так? Стараюсь понять, на что было похоже время в больничной палате, но не могу ничего припомнить. Только знаю одно: мне нужно вернуться туда. Туда, где чистота и тепло, где дружелюбные лица врачей (до больницы я и не знал, что бывают такие чудесные люди). Однако, теперь, когда я здоров, обратный путь для меня закрыт. У возвращения есть своя цена: недуг или травма. Что-то в таком духе.       Ну кого может обрадовать время в больнице? (ясно, что на нормального я никак не тянул). Но удержаться не могу, мои мысли упорно вертятся вокруг столь притягательного слова «болезнь». Сначала больничную койку мне обеспечил обвал строительных лесов, где я тогда работал. Переломы ребер, сотрясение мозга и ушибы разных частей тела стали моим пропуском в больничный мир (его приятность открылась для меня позднее, когда я начал выздоравливать). Конечно, заново мучиться ради получения теплого местечка, совсем не хотелось. Я надеялся найти безболезненный вариант. Если подумать, не так много мне и надо: всего лишь место, где можно передохнуть и прийти к какому-нибудь решению насчет будущего.       Я озираюсь, стоя посреди улицы. Обезлюдевший город и хмурое утро отражают мое настроение. Узкая полоска асфальта передо мной — путь в неведомое. Я не знаю куда податься. Дома никто не ждет меня. Да и какой там дом? Так угол в общежитии. Семьи и друзей у меня нет, а после происшествия на стройке лишился и работы. До травмы я жил как в тумане, не зная ни горя, ни радостей. А теперь будто проснулся, но мне как-то непривычно.       Так ничего и не решив, я подумывал пойти в парк и посидеть там до заката, а потом заглянуть к Ахабу, бывшему сослуживцу, попроситься переночевать. Идя все время прямо по шоссе, я и не заметил, как одолел несколько кварталов и вышел к мосту. Снизу доносился глухой рёв воды, к этим звукам примешивался шорох песка, швыряемого ветром в бетонное ограждение. Пахло речной сыростью и бензином, а усилившийся ветер принёс с собой внезапный холод. Зябко передернув плечами, я привалился к ограждению и склонился к реке, стараясь не слушать навязчивый шепот в голове: безработный, бездомный, неудачник.       Подавленный мрачными мыслями, я не могу поднять глаз от воды. Река здесь глубока, — волны словно затягивают. Мне чудится, будто весь мир сплошь состоит из воды. Чувствую головокружение. "Надо бы отойти от края. Этот раскуроченный мост...", — успеваю подумать я, и проваливаюсь в пустоту. Короткий миг темноты. Очнувшись, обнаруживаю, что плыву: руки двигаются сами по себе, ноги тоже отталкиваются от воды. Ничего себе! И долго я так плыву на автомате? Тело выручает: служит на все двести процентов. Впрочем, для изумления и восторгов момент не подходящий: плыть становится всё труднее. Вода ледяная. От холода руки и ноги ощущаются как чужие. Река все крутится и крутится водоворотом. Волны будто нарочно толкают меня, не давая подниматься к поверхности. Несколько раз я порядочно глотаю воды.       Меня стремительно несёт мимо скал и деревьев. Мелькают и обрывки городского пейзажа: заброшенная стройплощадка с локомотивным депо. Следом какие-то скособоченные домики... Сделав поворот, река огибает холм. Город остается позади, и теперь перед глазами одни только каменные стены и деревья. Грохоча, волны поднимаются и падают, меня беспорядочно кувыркает, бьет о камни. Река ревёт, я оглох от этого рева…       В конце концов, словно пресытившись моими мучениями, река принесла меня к отмели, перегороженной упавшим деревом. В попытках зацепиться, раз пять я оскальзывался, наконец, нащупал под ногами спасительный камень и, оттолкнувшись, схватился за ветку. Добрался до берега. Было приятно снова очутиться на твердой земле, однако, радовался я недолго. Место было глухое и дикое, — меня занесло в такие дебри, что оставалось только схватиться за голову. Я промок насквозь, и от холода зуб на зуб не попадал. Начало мая выдалось неслыханно теплое, но по ночам еще сильно холодало. Значит, впереди новые мучения… Но сейчас лучше не думать о плохом: раз выжил после такой передряги, надо полагать, и дальше как-нибудь прорвёмся.       Приключение затягивалось. Я успел хорошо побродить по лесу: казалось, уже целую вечность пробираюсь через заросли. Но увы, — ни намека на дорогу или тропинку. Такое ощущение, будто кто-то водит меня кругами… Тут мне пришло в голову, что напрасно я повернул в сторону от реки, — может стоит вернуться? Отправился назад, поблуждал еще, и, так и не обнаружив признаков реки, понял, что заблудился.       Безумное путешествие. Не знаю, сколько времени я иду неизвестно куда. К вечеру мои силы совсем иссякли. Хорошо, что повезло выйти на это место — снесенный паводком пласт земли вместе с деревьями. Холм осыпался одним боком и обнажил большие, ветвящиеся корни, похожие на клубок анаконд. Среди этих корней я нашел прибежище, протиснувшись в щель между ними. Всю ночь сидел в этой расселине, слушая свое дыхание, вздрагивая от уханья совы и от звука хрустнувшей ветки, и молясь, чтобы на мое лежбище не набрёл какой-нибудь хищник.       Когда вслед за холодом меня стал донимать и голод, весь ужас ситуации развернулся передо мной во всей красе: моя жизнь привиделась мне в виде лестницы, ведущей к реке, а потом вниз по течению. И зачем я туда ходил, на тот проклятый мост? Эх, не знаток я по части туризма и прочих лесных прибамбасов. Но и так понятно, что без еды, без теплой одежды, без оружия, без всего того, что помогает выжить в диких условиях, мне не протянуть долго. Желая выбросить из головы плохие мысли, начинаю искать плюсы в происходящем. Должно же быть хоть что-нибудь позитивное? Пожалуй, моя живучесть удивительна: упал с моста, но не сломал шею. Смерть играла со мной в реке, но проиграла. Идём дальше. В последнее время спасаюсь просто чудесным образом. Может, это везение? Неплохо бы… Вспоминаются недавние неприятности. Но теперь они выглядят просто детской забавой. И, конечно, это плюс.       В утреннем свете лес кажется нереальным. Вокруг полумрак и тишина, а меня одолевает паранойя: послышался еле уловимый шелест. Замерев и припав к земле, вглядываюсь в зеленый склон напротив. Трава там шевелится: словно кто-то медленно и незримо пробирается по холму. В остальном по-прежнему спокойно. Нигде не шелохнется ни листочка, даже птицы притихли. И вот совсем близко, возле куста явственно задрожал весенний воздух, и видно, как дрожание сгущается, приобретая белёсый цвет.       Столько всего навалилось на меня, что сил на нормальную реакцию уже не осталось: я даже не удивляюсь. Тряхнув головой, с опаской смотрю в мерцающую белизну под кустом, ощущая: что-то пришло сюда вместе с ветром, что-то неясное, тревожное... Внезапно участок холма, охваченный странной белесой мутью, задрожал сильнее, начал ходить волнами, а после, шебурша листвой, пополз в мою сторону! Не отрывая глаз от шустрой аномалии, я быстро выползаю из своего укрытия. Хочу встать на ноги, как вдруг происходит нечто совсем из ряда вон. Словно огромный язык нежно и шероховато лизнул меня поперек спины, сквозь свитер. Я так и замер в ошеломлении, не зная, что и подумать.       После очередного поглаживания, на меня накатывает настоящий ужас: волосы на голове встают дыбом. Я покрываюсь испариной. Теперь можно ожидать чего угодно, после этого: «погладили». За этим скрывается что-то неизвестное и кошмарное. Скосив глаза в сторону, прикидываю куда бежать, а в следующий миг вскакиваю на ноги и мчусь наутёк. Потеряв ориентацию, запутываюсь в зарослях ежевики, как муха в паутине. Затем нечто, похожее на густой ветер, крепко охватывает меня вокруг талии, извлекает из острых веток и тащит вверх.       Деревья, земля, небо кружатся перед глазами, ветер бьет в лицо, высекая слезы из глаз. Я решаю не отбрыкиваться — жить еще хочется. То, что открывается взгляду, завораживает и пугает. Перевернутое пространство, в котором все наоборот: зеленое марево леса опрокинулось и колыхается далеко внизу (я знал, что лес огромен, но его реальные размеры потрясают). По мере того как земля стремительно отдаляется, небосвод встает все ближе и ближе. Между тем поднимающая сила меняет направление, и долгое время я вижу только синеву с облаками. Под конец прямо передо мной возникает серебристый корабль. Покрытый голубоватым сиянием, он висит над вершинами деревьев и, облака словно поддерживают его.