Цири и ее отцы

— Напомни мне, — Геральт угрожающе нависает над Лютиком, опасливо вжавшимся задницей в стол. — С чего это я должен идти куда-то, хрен знает куда, и надевать это. Мужчина с отвращением косится на смокинг, висящий на специальной перекладине в прихожей. Туда обычно вешает свой выходной наряд сам Лютик. То, что смокинг был не для «барда, ютьюбера и самого лучшего отца в этом доме» по скромному мнению самого Лютика, конечно, было видно сразу. Размер не соответствовал. Что костюм будет сидеть идеально именно на Геральте, сам Ведьмак даже не сомневался, особенно если учесть, что по большей части закупал одежду для их семьи именно его муж. Который к слову, ни разу не спрашивал о чьих либо размерах и все равно всегда брал впору. И Геральт честно восхитился бы этому, несомненно дару, если бы был хоть каплю впечатлён. — Геральт, ты притворяешься или правда тупишь? — Лютик ёрзает по столешнице и вперивает в Геральта удивленно-недовольный взгляд. В этот раз уже Ведьмаку приходится недоуменно хмурится и чувствовать, что он что-то упускает. Причем, то «что-то» за которое его могут отправить спать на диван. Цири, все это время равнодушно жующая хлопья, сидит на том самом диване (хотя Лютик ясно выразился, что юные леди должны есть за столом). Девочка отрывает взгляд от телевизора, где крутят какой-то ужастик (в семь утра, какого черта?), и с любопытством смотрит на родителей. Хмыкнув, она тянет довольное «охохо» и ставит хлопья на журнальный столик. — Кажется он действительно не знает, — почти с восхищением произносит Цири. — Не знаю чего? — Геральт хмурится ещё сильней. Перспектива ночёвки на диване маячит ещё ярче потому что, он очевидно не в курсе о чем говорят его муж и ребенок. Лютик переглядывается с Цириллой и они оба, будто обсуждают что-то без слов. И если сначала Лютик почти удивлен, то после нескольких секунд гляделок он выглядит скорее довольным. — А вот не скажу, — нагло заявляет он, и ловко выкручивается из рук Геральта, напоследок, с хитрым видом чмокая того в губы. Цирилла делает вид, что ей противно и снова возвращается к хлопьям и какому-то кровавому месиву на экране. — Я отвезу Цири в школу, а тебе придется забрать ее, и привезти домой, — Лютик, так и лучащийся самодовольством, насвистывает что-то под нос, идя к холодильнику. Он наливает апельсиновый сок в два стакана и относит один Цири, которая благодарно мычит себе под нос, не отрываясь от телевизора. Все это время Геральт стоит на том же месте с тем же хмурым выражением лица, и просто провожает мужа взглядом. — Дома вы переодеваетесь и едете ко мне, — Лютик взгляды грозного Ведьмака, ужаса преступного мира США, и в частности Нью-Йорка игнорирует с таким спокойствием, что многие знакомые Геральта удавились бы от зависти. — Цири знает адрес. И это не обсуждается, Геральт. Лютик добавляет последнюю фразу с самой широкой своей улыбкой, видя, как муж хочет ему возразить. Геральт закрывает рот, издавая что-то вроде раздражённого «хм», что можно считать за согласие на ведьмачьем. Лютик улыбается ещё шире. Он, все ещё насвистывая себе под нос, идёт в коридор уже по пути крича: — Цири, у тебя полчаса чтобы собраться, иначе до школы ты добираешься самостоятельно. И не думай, что сегодня ты останешься безнаказанной за кощунство с диваном. Девочка недовольно фыркает, смотря вслед Лютику и быстро дожевывая последнюю ложку хлопьев спрыгивает с дивана. Геральт все еще стоит на кухне хмурясь, когда дочь уходит в свою комнату переодеваться. *** Когда они подъезжают к главной филармонии столицы, Геральт материт про себя чёртовы тугие воротники на рубашках, пробки и кажется вообще весь свет. Но только мысленно, потому что, ну, Цири. Хотя в глубине души Геральт подозревает, что она может любому дать фору если понадобится. И отчасти гордится этим. Здание в античном стиле подсвечено сотнями огней, что особенно выделяет его на фоне темнеющего неба. На стоянке перед филармонией куча машин, и Геральт соврал бы, если бы сказал, что не узнает какую-то часть из них (в конце концов ему по профессии положено). Ситуация начинает казаться ещё более странной. Что они забыли здесь, да ещё и в компании одних из самых знаменитых или влиятельных людей страны. Геральт смотрит на Цири, которая выглядит в своем серебристо-белом платье, как настоящая принцесса или княжна. Геральт с неохотой готов сознаться, что вкус у Лютика отличный. И да, смокинг подходит самому Ведьмаку идеально. Что тоже с неохотой, но приходится признать. Цирилла уверенно ведёт Геральта ко входу, не обращая ни капли внимания на пристальные взгляды или перешептывания. В то время, как Геральт успевает отхватить пару обрывков чужих пересуд. Что, впрочем, только больше его путает. -… Та самая, их дочь… — Неужели все-таки пришел… -… тик сегодня в наилучшей форме… Такое событие. Цири крепче сжимает руку Геральта, и все ещё уверенно ведёт его внутрь. Никто не проверяет их билеты, контролёры, одетые с иголочки в рабочие классические костюмы мажут по ним взглядом и даже не дёргаются, просто с поклоном пропускают их внутрь, как гостей высшего класса. Как… Как того же Мышовура, которого с каким-то раздражением замечает Геральт. И это немного странно, потому что тот же Мышовур, один из чертовых министров, а Геральт лишь оперативный сотрудник ФБР. Понятней ситуация не становится. Фойе все наполняется людьми, а Цири уже уводит его куда-то вглубь, подальше от выдержанных в лучших традициях аристократии приветствий и натянутых разговоров о погоде, потому что правила приличия высшего света и прочее дерьмо. Попадаются конечно и обычные люди, но легче от этого Геральту не становится. — Цири, что происходит? — Ведьмак, конечно, ко всему готов, приходится, особенно когда твой муж взбалмошный и гиперактивный ютьюбер, а дочь переодически состоит с ним в сговоре, но эта ситуация точно выходит из-под его контроля. Зато она точно под контролем у Цири. Она улыбается краешком губ, продолжая вести его за собой, и только фыркает в ответ на вновь нахмуренные брови. — Цири, — Геральт стопорится посреди помпезно расписанного под какой-то дворец коридора и тормозит за собой и дочь. Та недовольно смотрит на Геральта, «ты сейчас серьезно?» взглядом. — Я никуда дальше не пойду, если не объяснишь мне, что мы тут делаем. Он использует свой фирменный взгляд «я настолько же угрожающий насколько и спокойный», но у Цири кажется, такой же иммунитет, как у Лютика. — Ты же сам знаешь, что все равно пойдешь. — хмыкает девочка, щуря глаза. Геральт прекрасно знает. Но отступать не намерен. — Это снова ваши проделки для его видео? — грозно спрашивает он. Цири хмыкает и с видом «раскусил» кивает, немного раздражённо притопывая ножкой. — Да, конечно, а теперь пойдем, грозный папа Геральт, укротитель всех и вся, — она хватает его за руку и Ведьмаку приходится подчиниться — иначе нам придется протискиваться через толпы народа. Девочка передёргивает плечами, так же, как и Геральт, которому человеческая давка тоже не доставляет удовольствия. В конце концов, ничего страшного же не случится?

***

Ничего, кроме встречи с Йеннифер. Геральт и Цири уже какое-то время сидят на своих местах, (почему-то в первом ряду, и хотя не прямо по центру, потому что там расположился, какого-то черта, сам президент, но места все равно слишком хорошие и Геральт честно не знает, что его в этой ситуации смущает больше), народ действительно начинает прибывать гигантскими человеческими волнами, со второго звонка, к третьему свет гаснет. Геральт уже готов ко всему, когда на соседнее, буквально единственное пустое место в зале, куда, как думал Ведьмак, сядет Лютик, приземляется изящная и совсем неожиданная Йеннифер. Чертова Йеннифер Венгерберг. И по совместительству бывшая Геральта. Ну и крестная Цири до кучки. Цири кивает ей и приветливо машет со своего места по другую сторону Геральта, и Йеннифер отвечает ей добродушным кивком. — Привет, Геральт, — шепчет она, пока зал погружен в полумрак, успокаивается, готовясь увидеть то, что произойдет на сцене. — Здравствуй, Йен, — цидит сквозь зубы Ведьмак, и старается приветливо кивнуть. Не то что бы он был не рад увидеть старую подругу, но отсутствие Лютика его напрягает. И сильно. Где его черти носят? — Какими судьбами? — Это скорее я должна тебя спросить, — она изящно выгибает черную бровь, что видно даже в приглушенном освещении, — именно тебя здесь обычно не бывает. А я вот, с удовольствием пользуюсь тем, что спасла жизнь твоёму благоверному. Геральт хмурится и уже готовится начать не самый лицеприятный разговор, когда шикарные бархатные партьеры расходятся в стороны, показывая огромную, ярко освещённую сцену. Цири шикает на взрослых, призывая их к порядку. — Встречайте, Юлиан Альфред Панкратц, виконт де Леттенхоф, опус «Песнь Весны» в двух частях, оркестр и лютня… — голос диктора хорошо поставлен, но Геральт его больше не слышит. В его голове есть только три слова. Что. За. Хрень. Геральту кажется, что это все огромная такая шутка. Но скорее всего… Скорее всего он просто проебался. Он ещё больше ощущает это, когда видит, как на сцену выходит… Лютик? Юлиан? Геральт впервые на своей памяти в замешательстве. Бард (блять, он действительно бард) выглядит непривычно серьезно и возвышенно, выходя на сцену. На нем смокинг, похожий на тот, что надет на Геральте. Строгий, черный, никаких попугайских расцветок, которые он так любит. Его лицо непривычно серьезное. В руках инструмент, и он не выглядит нелепо, он выглядит органично. Геральту… Странно. Ведьмак не успевает осмыслить происходящее, как начинается концерт. Настоящий, мощный, выверенный. И Лютик в нем центральная фигура. Его Лютик, которого он считал… Блоггером? Какого черта? Но Геральт не может думать долго. Музыка. Она захватывает его, заставляет чувствовать. И голос. Голос Лютика, настолько чистый, что кажется, будто он сливается с стройным хором инструментов. Геральт осознает, что то, что Лютик делал дома, и для своего канала, по большей части баловство. Потому что настоящий гений Лютика был сейчас на сцене. И даже в шутку, сейчас… У Геральта просто не повернулся бы язык сказать какую-то привычную колкость о таланте своего мужа. Потому что… Он действительно талантлив.

***

Йеннифер буквально заливается хохотом, сидя на заднем сиденье их семейного джипа и обнимая хихикающую Цири за плечи. — С-серьезно Геральт? — она утирает слезы, проступившие в уголках глаз. Лютик, сидящий на переднем сидении рядом с водителем, и сам, кажется, уже икал от смеха. Только Геральт был привычно хмур и молчалив. И возможно лишь малую каплю смущён. — Сколько вы женаты? Два года? А встречаетесь? Да даже я не помню сколько вы уже встречаетесь, вы же, как Шерочка с Машерочкой. Или, как Шрек и Осел, что в прочем нихрена не меняет. И ты правда не знал, что твой муж один из самых знаменитых бардов мира? Не страны даже, Господи. Ты чертов работник ФБР, Геральт, что за? — Йен продолжает хрипеть, держась уже не за Цири, а за живот. Геральт раздражённо рыкает. — Я не спрашивал кем он работает. Не то чтобы я знал, что у него вообще есть нормальная работа. Меня все устраивало и так, — кривится Ведьмак. Лютик хрипит что-то нечленораздельное. — Ты серьезно сейчас? — Лютик бросает на мужа взгляд полный отчаянного веселья. Геральт не реагирует на это. — На тебе костюм от Тома Форда за шесть тысяч баксов, у тебя правда не возникло никаких вопросов, например, откуда у меня деньги? Йеннифер и Цири на заднем сиденье сползают друг по другу, кажется даже на то, чтобы дышать уже не хватает сил. Геральт слышит сумму и давит на тормоз так резко, что их чуть ли не всех бросает на приборную панель. — Сколько? Его голос обманчиво спокоен. Лютик кряхтит что-то о том, что Геральт мог бы быть и поосторожней, и что в машине ребенок и ее ужасающая тетя, и вообще следи за дорогой мать твою. Машина снова набирает ход. — Как я понимаю знали все? — Геральт смотрит в зеркало заднего вида, стараясь уложить в голове информацию про шесть тысяч за кусок шерсти скроенный по фигуре, и что его муж, которого он считал просто взбалмошным блоггером, зарабатывает гораздо больше него. Йеннифер так красноречиво фыркает, что Геральт на секунду, и только лишь на секунду чувствует себя пристыженным. Йен чертова ведьма. — Он буквально мировая знаменитость Геральт, весь мир в курсе. Кроме тебя, конечно. Ты что, хомячок? Живёшь в шарике внутри которого информационный вакуум? Лютик прыскает от такого сравнения, и даже грозный взгляд Геральта не заставляет его заткнуться. Цири сдержанно хихикает в ладошку и Ведьмак, очевидно, да, в меньшинстве. — Цири? — все что может сказать он. — Интернет уже придумали так-то, — хмыкает она. Ясно. Геральт чувствует, что жизнь его крупно наебала.