Цири и ее отцы

Лютик не то чтобы не любил спокойную размеренную жизнь с капелькой знаменитости, любимым делом, достатком и далее по списку. Он любил правда. Но. Всегда было одно, или два, или чертов триллион но. Это не был юношеский максимализм. Это даже не было пари, как таковое. Просто в один момент (на самом деле ещё в далёком и увы не безоблачном детстве) Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхов понял одну простую истину: с родителями он жить не хочет. Не то чтобы они плохо к нему относились, душили в заботе или наоборот не обращали на него внимания, или ещё тысяча ошибок родителей травмирующих детей, нет. Просто тот мир, в котором они жили, не был миром Юлиана. Английская аристократия, вышколенные манеры, сдержанность. Ничего из этого нельзя было применить к Лютику. Юлиан старался соответствовать статусу своей семьи, как мог. Лютик же… Долгое время Лютику пришлось быть запертым глубоко внутри юного виконта де Леттенхофа. Именно поэтому, когда встал вопрос о возможности уехать, Лютик был готов. Учеба в Нью-Йорке стала лучшим решением в его жизни, и, хотя учиться в МТИ было невероятно сложно, даже с учётом того, что он отстоял свое право на выбор направления, Лютик не сожалел ни разу. На самом деле, будь его воля, он бы выбрал колледж по-проще, но он все ещё должен был соответствовать статусу семьи. Америка с ее свободой, пусть и опасной и отнюдь не такой романтичной, как любили описывать ее обожаемые Юлианом авторы книг, захватила его. Он любил Англию, свою родину, но Америка стала тем местом, в котором он ощущал себя максимально органично.

***

Лютик впервые слышит об автостопе, уже когда учится в Джуллиарде. То-ли от однокурсника который жалуется на безалаберность своей сестры, которая путешествовала таким образом, то-ли ещё от кого, но в рассказах точно фигурирует чья-то сестра, это Лютик запоминает. Он начинает искать. Интересоваться — интернет, знакомые, он даже заводит несколько друзей пока исследует форумы и сайты. Готовится Лютик к поездке основательно, то есть — забывает о ней, пишет диплом, и через месяц в приступе хандры, бросив второе высшее в тумбочку к первому, срывается в путь с небольшим рюкзаком и укулеле, без всякой подготовки. О Каучсерфинге вспоминает только, когда выезжает из Гаррисберга в Западную Виргинию. Лютик чувствует такую свободу, которой никогда не думал достичь. Его путешествие захватывает.

***

Геральт отчасти доволен выездным заданиями в поле. Есть возможность отдохнуть, очень часто не требуется много общаться с людьми, иногда в этом вообще нет никакой нужды, успокаивающие пейзажи, если дело нужно вести за чертой города, и свежий воздух, что почти равно нормальному сну, а не его обычной бессоннице. Единственное, что может омрачить его настроение, это отсутствие любимой Плотвы. Маньяк водитель скорее всего либо путешественник, либо в постоянных командировках, либо дальнобойщик, потому что люди, и в частности именно те странные туристы, которым, как идиотам хотелось острых впечатлений, и были пресловутыми жертвами. Люди начали пропадать ещё в марте, хотя для автостопа было ещё холодновато. Первые трупы нашли в середине июня. Молодые парни и девушки от восемнадцати до двадцати пяти, иногда чуть старше, зависело от того, как молодо выглядит человек. Изображать из себя путешественника прямая задача Геральта. И увы, для Плотвы никаких возможностей в этом деле нет. Геральт специально завязывает волосы в лёгкий пучок, чтобы выглядеть чуть моложе, и он точно не признается Ламберту, доставучему стажеру из отдела, что действительно уделяет достаточно много времени своему имиджу. Снаряжение, деньги, «рабочие» документы, хорошие ботинки и Геральт выезжает из Вашингтона.

***

Ещё в самом начале своего спонтанного путешествия Лютик уясняет несколько вещей: автостоп, это не только дорога, поход, места и поездки. Это люди. Некоторые хорошие, некоторые странные, но каждый из них делает путешествие особенным. Деньги: отнюдь не самое важное. На самом деле, если тебя подбирает дальнобойщик и ты довольно милый, то есть около семидесяти процентов вероятности, что тебя угостят. А остановиться в городе можно где угодно если лето и у тебя есть спальник. Ну и самое важное, что понимает парень: на обуви лучше не экономить. Он правда сожалеет о своих летних кроссовках. Как оказалось, свойства они имеют больше декоративные, чем практичные. Приходится похоронить их еще в Балтиморе. Лютик едет, играет на укулеле, иногда подрабатывая этим на еду, знакомится с новыми людьми и видит такие места, о которых вряд-ли бы узнал, останься он дома, в той атмосфере аристократии… Маленькая забегаловка с китайской едой и великолепными неоновыми вывесками. Стены обклеенные стикерами и стойка с комиксами которые можно взять и почитать. В какой ситуации его семья могла посетить такое заведение*? Лютик совершенно не может представить такого. И тем больше ему нравится происходящее. Он выступает в баре «Джек Патрик»*, когда замечает мужчину. Лютик не может не узнать его. Его семья ведет дела с большим количеством ведомств, включая редкие встречи с ФБР. Не то чтобы Лютик старался в это вникать, но некоторые вещи пропустить мимо ушей сложно. Например разговоры о Белом Волке или, как его называют чаще, Ведьмаке. Если бы это случилось в Нью-Йорке, Вашингтоне или на крайний случай в Лондоне, Юлиан бы проигнорировал и мужчину и свое любопытство. Но они в Сент-луисе, городке на границе штатов Миссури и Иллинойс. И он отчётливо видит рядом с Геральтом, так, если Лютик правильно помнит, зовут мужчину, походный рюкзак. В общем, у Лютика нет причин отказать себе в удовлетворении любопытства. Он заканчивает петь, срывает свою порцию аплодисментов, забирает несколько купюр у хозяина бара и подходит к самому дальнему столику в углу. — Кого-то вы мне напоминаете, — улыбается Лютик, без всякого стеснения начиная разговор. Геральт окидывает его безразличным взглядом, не удостаивая ответом.

***

Геральт берет надоедливого музыканта с собой больше по причине того, что так работать будет проще. Больше шансов. Увы, Лютик, как назвался парень прежде чем прицепиться к Геральту, больше подходит на роль жертвы, и отнюдь не из-за желания Ведьмака, отбить у музыканта болтливость. Геральт не горит желанием подвергать парнишку опасности. Только его твердое знание, что в случае чего он сможет защитить гражданского, позволяет сделать поблажку и себе и видимо парнишке. Лютик же видимо нуждается в общении? Геральт не может понять почему для этого парень выбирает именно его, но болтает музыкант за троих. Так они и едут. Берут их гораздо реже, все же два парня не один, у кого-то нет места, кто-то просто опасается, но все же они продвигаются дальше, из Миссури потихоньку выезжая в Айову, а потом разворачиваясь на Канзас. Они делают большой крюк не сговариваясь, Лютик просто говорит водителю следующий пункт их назначения, а Геральт не спорит, для него, чем больше он проедет, тем больше шанс найти преступника.

***

— В общем, разгрузился, и меня отправили ночевать у участка, говорят, можешь встать там, завтра подъедешь в то же время. Ну я соглашаюсь конечно, все нормально, ставлю машину куда показали и ложусь спать. Все спокойно, сплю, и сквозь сон слышу, стучат. А стучат тихо так, аккуратно. Думаю — показалось что ли? Посмотрел на время — три часа ночи, кто в такое время стучит вообще. Ну решил подождать, посмотреть, показалось или нет. Проходит минут пять и снова скребутся. Решил, ну ладно уж, открываю дверь, смотрю, а там баба. Грязная вся, перепачканная, а за ней ещё кто-то, парень. Я конечно не понимаю, что происходит, спрашиваю, мол, чего им надо. А она палец к губам прикладывает и тихо так говорит, — потише пожалуйста, мы из рабства сбежали, если нас поймают — все пропало. Ну я конечно в шоке. Какое рабство, что происходит, какого черта? А глаза у парочки испуганные. Ну я и спрашиваю, что такое? В общем, рассказывают, что так то и так то, они сбежали из рабства и уже четвертый день по лесу прячутся, а по ним видно они в грязи все в какой то, в листьях, и что копы подкуплены, если их заметят то сразу обратно. Спрашиваю, а я то что. В общем, попросили вывезти. — А вы что? — Лютик слушает раскрыв рот, он даже забывает о камере, теперь она смотрит не в окно, а куда то в его колени. Рассказывает водитель и впрямь интересно, Геральт бы даже послушал, если бы и сам не был в таких историях, что хоть сейчас в книгу. Они пытаются доехать от Нэшвилла до Джексона, чтобы переночевать там, но выход из города забирает слишком много времени из-за принципа Лютика: меньше денег больше походов пешком. Как понятно автобусом они пользуются не так долго, как хотелось бы Геральту. Он, как никогда сожалеет, что не взял плотву, когда им приходится пройти пешком двенадцать километров, включая чёртову развязку которая немного путает их планы. Так что первую фуру они ловят уже ночью, и едет она только до Холладей, небольшого кладбища. Оттуда они снова идут пешком пару часов, из-за какого-то блога Лютика, и Геральт изо всех сил хочет бросить мальчишку здесь и двинуться в другую сторону. Лишь бы подальше. Через пару часов они наконец-то ловят этого дальнобойщика. Он отлично шутит, прекрасно имитирует разные акценты и рассказывает интересные истории из своей работы. Лютик, посаженный посередине на койко-место в кабине, как самый стройный из их пары, слушает с абсолютным интересом. — А я смотрю на них и думаю, что если меня с ними загребут, то все, и им и мне несдобровать, поминай как звали. Пришлось подумать хорошенько. В общем, говорю им: я завтра буду здесь же стоять, подойдёте примерно в это же время, смотрите, чтобы никто вас не видел. Могу вас только в поддонах провезти, иначе никак. Они мне отвечают, что да хоть как, лишь бы помог. В общем, встречаюсь с заказчиком снова, доделываем с ними работу, он меня опять на стоянку при участке ночевать посылает. Я вечера дождался, поддоны подготовил, помыл, тканью обложил, еды и воды им туда положил немного, и сел ждать. Ночь, примерно три, слышу, стучат. Открываю, объясняю, что: быстро залезаете, я вас шинами прикрываю, если услышите, что открывается поддон, ни звука, меня с вами поймают, я тоже не выберусь. В общем, забираются они я их шинами закладываю, и закрываю, а сам спать уже не могу, конечно, после такого. Утром прощаюсь с шерифом, выезжаю, а у самого нервы шалят. В общем первый пункт досмотра и меня тормозят. Ну все думаю, попал. Лютик смотрит на водителя затаив дыхание. Ведьмак не может не признать, что история интересная, и, что стоило бы сообщить об этом Весемиру, но позже. Сейчас главное маньяк. Геральт смотрит на водителя. Уже пожилой, лицо иссечено морщинами, но подвижное, живое. Держится уверенно. И продолжает свой рассказ, явно довольный реакцией очарованного Лютика. -… Ну иногда недобросовестным таможенникам лень полностью поддоны открывать, особенно со стороны дороги, а этих я, как раз там разместил. Они чуть-чуть выдвигают для проформы и все. В общем, осматриваем первый, второй, подходим к тому, в котором беглецы, а я уже думаю, ну все. В общем подхожу, выдвигаю поддон и делаю вид что заклинило. Дёргаю пару раз и говорю, дальше не идёт, у меня тут шины. Мужик смотрит, кивает, и машет рукой мол, ладно, нормально, вижу, что шины. Я задвигаю, а с меня семь потов сошло. Ну, думаю, пронесло. После следующего города я их выпустил, бадью с водой достал, говорю, вы хоть помойтесь, мужику бритву дал, заросший весь, ужас. Девчонке запасные штаны и футболку отдал, мужику штаны, без верха, так сойдёт. В общем, она из Кливленда оказалась, три года назад поехала к сестре и ее взяли. Он чуть подальше из Эри, он четыре года там провел. Я их слушаю, а у самого мурашки. Вот так просто, людей и в рабство. Я девушку до Кливленда довез, там друга попросил чтобы в городе ее прям до дома от меня встретил и довез, а парень сам сошел, сказал, мол, сам доберусь, а я спорить не стал. Знаешь, парень то ещё ладно, а вот девушка три года не было, а у нее двое детей осталось когда она пропала.* — Чееерт, — выдыхает Лютик, — это жутко. Парень поводит плечами. — Да. Вот так вот. Лютик затихает, обдумывая услышанное, и Геральт действительно радуется воцарившейся в кабине тишине. Они едут уже около получаса и скоро должны быть на подъезде к Джексону. — А ты я смотрю снимаешь что-то? — интересуется водитель, смотря на Лютика. Тот вздрагивает и проморгавшись смотрит на камеру в своих руках, будто впервые видит. — Ой точно. Но я вас в кадр не брал не переживайте, я людей без из разрешения не снимаю. — Ну и хорошо. Не переживай так парень. Геральт смотрит за ними немного напряжённо. Какое-то нехорошее предчувствие вдруг сжимает в груди. Стоит быть готовым. Через какое то время видится очертание города, и Лютик от восторга болтает в три раза больше, на что Геральт раздражённо шикает. Что в принципе не имеет никакого эффекта. — Мне в объезд, я вас чуть дальше подвезу, там остановка автобусная должна под развязкой быть, автобусы прям до города насколько помню. Геральт напрягается, и смотрит на Лютика, беззаботно соглашающегося с водителем. Они едут дальше, проезжают несколько поворотов на город, когда Геральт думает, что пора. — Думаю мы остановимся здесь. — Но Геральт, — начинает было Лютик, явно недовольный внезапным и очевидно неудобным решением, — зачем… — Заткнись Лютик, так надо. — Он смотрит на водителя, но тот лишь пожимает плечами, начиная выворачивать на обочину. Лютик обиженно замолкает, беря в руки свой рюкзак и недогитару, пока Геральт прислушивается к себе. Его метод не особо любят в ФБР, из-за него же и прозвали Ведьмаком. Часто его ведут не только логика и внимательность, но и предчувствия. Необъяснимые инстинкты, но не менее точные чем все умозаключения лучших агентов. И Геральт чувствует, что сейчас что-то будет, и для этого надо остановиться. Водитель останавливает фуру и уточняет: — Уверены, что здесь? До развязки ещё километров шесть. Геральт молча кивает. Он уверен. Лютик что-то ворчит себе под нос. Водитель хмурится. Ведьмак открывает дверь и соскакивает, подхватывает свое и Лютика снаряжение, что подаёт ему парень свесившись с высоты кабины и только потом вылезает сам музыкант, тепло прощаясь с водителем и извиняясь за грубость Геральта. Тот лишь закатывает глаза. Фура уезжает, оставляя их на обочине у подъезда к городу. Напряжение увеличивается и Геральт, всматривается в дорогу. Скоро должна проехать ещё пара машин и Геральт голосует. Кажется он начинает понимать о чём ему говорит чутье. — Какого черта Геральт, — смотрит на этот балаган Лютик, — Мы могли бы спокойно доехать с тем чудесным человеком, а ты вместо этого выполз за несколько километров до нашей остановки и снова ловишь машину, серьезно? — Ты можешь помолчать? — Геральт груб, потому что пытается понять, что происходит. До него доходит с почти сразу, как он видит лицо остановившегося водителя легковушки. Он не смотрит на Геральта, ни когда дружелюбно спрашивает куда их подкинуть, ни когда отмахивается от слов благодарности, ни когда они садятся, Лютик на переднее седенье, Геральт на заднее. Мужчина смотрит только на Лютика. Как бы ни было это опасно для музыканта, Геральту это на руку он просит остановиться у развязки и стоит Лютику подтянуться к ручке двери как мужчина нападает. Геральт успевает накинуть на его горло заранее приготовленный ремешок от снаряжения и приковать этим самым к сиденью. Так же Ведьмак успевает заметить, как быстро и ловко уходит Лютик от чужих рук и открывая дверь, выскакивает из машины. Водитель вырывается, корча красное от натуги, потеющее лицо. Геральт не успевает подумать, как ему действовать дальше из такого положения, когда Лютик, которого он уже списал в безопасную зону, врывается обратно в машину, только уже с заднего сиденья и точным ударом вырубает, при этом умудряясь завалиться прямо на Геральта. — Лютик блять, — только и успевает сказать мужчина.

***

На этом поездка Лютика заканчивается, Геральт вызывает подкрепление и его, Лютика и арестованного, увозят обратно в Нэшвилл, в ближайшее отделение ФБР. Преступника и его перевозку в Нью-Йорк коллеги берут на себя, им же выделяют билеты на самолёт до того же города, и Лютик, как свидетель, летит под надзором Геральта на свою «вторую родину». Этот рейс, в жизни Геральта заслуживает отдельного звания приключения, потому что Лютик умудряется выебать Геральту мозг так, что он никогда в жизни не хочет больше заниматься им, как свидетелем. Единственное о чем Геральт за поездку спрашивает парня сам: какого черта он творил. На что Лютик признается, что сразу был в курсе того, кто такой Геральт, потому что уже слышал о нем раньше и был относительно готов к ситуации и решил помочь при задержании. Ведьмак понятия не имеет откуда о нем могло бы быть так широко известно, но спросить не успевает, а после и слушать больше не хочет голос музыканта.

***

— Оке-е-ей, и почему я наивно думала, что вы познакомились в более обычной ситуации, вроде встречи кафе и последующих попыток Лютика хоть как-то тебя заинтересовать? — спрашивает Йеннифер, за последние полчаса рассказа даже не притронувшаяся к своему бокалу вина. — Сразу же было понятно, что, как у всех — вообще не про вас. Лютик хитро пожимает плечами, пока Геральт разливает им еще по кружке пива. У барда горло пересохло от столь длительного рассказа. — Не знаю, Йен, но в действительности меня потом ещё полгода таскали на допросы и суды и, кстати, так я и узнал все контакты Геральта и заставил его признать, что мы друзья. — Лютик улыбается, вспоминая, как Геральт упрямо отрицал свою привязанность к барду. — Черт, из какого фанфика вы вылезли, — бормочет женщина и все же делает глоток. В конце-концов они собрались чтобы напиться пока Цири ночует у подруги в выходные. Не вина Венгерберг, что разговор зашёл за истории кто и как познакомился с Геральтом, и что у этих двоих что не ситуация то пиздец. Лютик поднял бровь, явно расслышав ее слова. — Неужели ты читаешь такое, Йеннифер? — кажется, он только что нашел, чем подкатывать ее примерно всю оставшуюся жизнь, потому что, конечно блин Лютик знает, что такое фанфики, он чертов блоггер. Йен хмурится, мысленно давая себе смачную оплеуху, а в реальности показывая Лютику фак. — Не понимаю о чем ты, Ромашка. — Не коверкай мое имя Ведьма. — Лютик отпивает из бокала и облокачивается на Геральта, скорбно наблюдающего, как начинается очередная пикировка и обмен остротами этих двоих. Ладно, на самом деле наблюдать за этим довольно весело, главное, чтобы не пришлось разнимать. — Кстати, когда вы познакомились тебе было сколько? — Йен смотрит на Лютика с таким чистым любопытством, что Геральт уже хочет остановить весь их «пьяный вечер» и разогнать по кроватям, чтобы потом потихоньку пить сидя одному, а любимом кресле, но Юлиан ведётся и отвечает честно: — Двадцать шесть, я рано закончил учебу. — То есть сейчас тебе, — Венгерберг нарочито медленно загибает пальчики, и наблюдает как закипает Лютик, понимая к чему она клонит, — Ух, ладно я поспешила, говоря, что ты выглядишь старым, для твоего возраста ты вполне себе ещё ничего. Лютик кидает на хихикающую женщину испепеляющий взгляд, но не успевает ничего сказать. — Вы либо прекратите, либо пойдете спать, у меня уже есть ребенок и это точно не кто-то из вас, — добродушно хмыкает Геральт, глядя на то, как и Лютик и Йенифер притихают, боязливо косясь в его сторону.