Незрячий

      Ведьмачий слух уловил слабое ржание задолго до того, как из-за деревьев показалась перевёрнутая телега. Геральт настороженным взглядом окинул лесную опушку и медленно подошёл ближе, но навстречу ему не выступило ни чудовища, ни затаившейся разбойничьей шайки, и ведьмак отпустил рукоять меча.       Деревня Серогорка расположилась на небольшом холме, окружённом со всех сторон лесной чащей; сюда мало кто заезжал, а если и заезжал – то мимоходом, вот и Геральт оказался в этих краях лишь волей случая. Местные встретили ведьмака заинтересованными взглядами и перешёптыванием, и тот решил задержаться в деревушке на несколько дней, ожидая получить парочку заказов. Так и случилось: к вечеру Геральт уже знал обо всех пропавших курах и козах, знал о том, что «какой-то чёрт» мутит воду в колодце и кидается камнями из-за угла. Успел даже послушать об исчезнувшей девке Аниське, правда, из сплетен остальных жителей узнал и о том, что эта самая Аниська два года назад сбежала в Новиград с проезжим купцом. Слов было много, но, как это и случалось в большинстве случаев, большинство из них были совершенно не о том. Вечером же в отведённую гостю комнату зашёл и местный солтыс Кудень, болтливый, да ещё и преданный своему делу человек, так что Геральту пришлось заново слушать всё рассказанное до этого, кивая головой и время от времени комментируя. Когда глаза начали слипаться, ведьмак дал обещание поискать какую-нибудь нечисть в округе и выставил гостя за дверь. Проснулся же Геральт рано утром от настойчивого стука в дверь, за которой оказался успевший надоесть солтыс в компании двух мужиков, которых представил как «в твоём ратном деле помощников». Помощники были быстро отосланы по домам, но слово надо было держать, и вскоре ведьмак уже пробирался сквозь лесную чащу.       Так он и добрался до этой телеги. Она завалилась на бок в паре метров от поросшей травой дороги, придавленная оглоблей лошадь фыркала и пыталась подняться на ноги, но сделать этого не могла, и дело было не только в навалившейся тяжести: на землю из рваной раны на боку текла струйкой кровь. Заслышав приближающиеся шаги, лошадь из последних сил подняла голову и посмотрела на ведьмака. ― Прости, лошадка, я тебе не помощник.       Ещё несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом лошадь измученно фыркнула, опустила морду на пыльную землю и замолчала. Ведьмак обошёл телегу, всматриваясь в землю вокруг. Похоже, заплутавшая, отбившаяся от группы кикимора.       В паре метров обнаружился труп возничего с перегрызенным горлом – подтверждение его гипотезы. От тела шла кровавая дорожка, заводившая глубже в лес. Долго здесь тварь не протянет, не её место обитания, однако покалечит крупную живность в округе, а может и убьёт сунувшегося в лес кмета. Геральт вгляделся в лесную тень, пытаясь выцепить силуэт монстра среди одинаковых стволов.       За спиной раздался шорох, ведьмак схватился за меч и развернулся. Пара шагов назад, к телеге, томительное ожидание первого удара. Ведьмак чувствовал напряжение в каждой мышце, слышал пульсацию собственной крови. Однако, монстр не нападал. Геральт разочарованно прошептал что-то и начал плавное движение вдоль края поляны. Либо идея о кикиморе не верна, либо же это молодая, неопытная особь; шум был слишком громким, чтобы не быть замеченным. Засада провалилась. Чего же она ждёт? Ведьмак подобрался к кустам и занёс меч для удара, вдохнув побольше воздуха. Но что-то во всём этом было не так, и это назойливое чувство никак не отпускало. Доверившись интуиции, Геральт носком тяжёлых сапог наклонил толстую ветку куста и тихо выругался. Конечно же, это не кикимора, лишь очередное тело. Впрочем, может, это даст какую-нибудь зацепку. Ведьмак наклонился, всматриваясь в пятна крови на лиловом кафтане и, к своему удивлению, услышал хриплое дыхание. Нахмурившись, он опустился на колени рядом и коснулся шеи раненого. Действительно, живой. В ссадинах, с странно изогнутой кистью руки и кровоточащей раной на предплечье, но живой. Огромное везение.

***

      На обратном пути Геральт пожалел о том, что оставил Плотву в деревне. Нести раненого было нелегко. Во-первых, он то и дело норовил съехать с его плеча обратно на землю. Во-вторых, почти всю дорогу бормотал что-то несвязное прямо ему в ухо. Да и, в конце концов, Геральт был ведьмаком, а не лошадью, и такие вот грузы тащить на большие расстояния не привык. Но ещё большая неприятность ждала его в самой Серогорке. ― Как это, не возьмём? ― Не возьмём, и вот так вота. Мы тебя, милсдарь, уважаем-с, но певун этот и так нам тут делов наделал, я же рассказал-с. ― Таких «делов», что вы отказываете в помощи раненому человеку? ― У нас деревня честная, и люд хороший. Но этого бездельца любой взашей из хаты выгонит, можете даже не спрашивать-с. ― Безделец? ― А чем не безделец? Сидит круглы сутки, поёт да девок расхваливает. А то, что слепец – так это не проблема. Был у нас мужик один безногий, так он сидел и шерсть прял. А от этого даже песни не песни - тоска какая-то, и не станцуешь, и поле не вспашешь. Может, чудище-то на его завывания и пришло, а?       Геральт вздохнул и потёр глаз костяшкой пальца, пытаясь избежать разговоров о его работе. Такие беседы почти всегда были не только очень долгими, но и невероятно бесполезными. ― В общем, никто с ним дела иметь не хотит. Можешь к себе его поселить, супротив этого ничего не имеем: за пару монет хоть чертей там держи.       Солтыс скрестил руки на груди и показательно отвернулся. Геральт выругался. Помнится, кто-то ему с пеной у рта доказывал, что на всем свете не найти человека добрее обычного деревенского жителя. Вот бы этого философа вытащить из тёплой корчмы да поставить в подобную ситуацию. Здесь всякий терпение потеряет.       Так он рассуждал по пути к отведённой ему комнатушке, где и оставил недавно нового знакомого. Покосившийся дом стоял ближе всего к лесу, а Геральту хотелось поскорее перевалить куда-нибудь, а желательно ещё и на кого-нибудь, свою «ношу». Только вот не задалось. Оставалось лишь надеяться, что его нежданный сожитель быстро поправится, а дальше его можно было отослать на все четыре стороны без зазрения совести. Оказалось, что найденного зовут Лютик, приехал он сюда пару дней назад на повозке в компании купцов, с которыми, правда, сразу же разминулся. Выехал же с местным ремесленником на той самой телеге, которую обнаружил тем же днём Геральт. А между этими двумя событиями «творил гнусности столь непристойные, что и голосить о них не стоит-с». О том, что это были за гнусности, Геральт не знал, но из-за них теперь он делил комнату с Лютиком, уже успевшим вполне комфортно расположится на его кровати. Геральт хмыкнул. Видимо, придётся спать на полу. С другой стороны, ему не привыкать.       В комнате было тепло и сухо. Пахло травами. Ведьмак лечил чужие раны, бинты ложились ровно и туго. Лютик спал крепко. Огоньки свечей в деревенских окнах гасли, откуда-то слышалась колыбельная. В лесу бездумно бродил монстр, но об этом ведьмак решил подумать завтра, когда проснётся под гул оживившейся деревни.       Свечу затушили, и лишь луна тускло светила сквозь серые облака.       Начиналась ночь.