Один плюс один - три

Грин Ривер в штате Мэн знают все, кто хочет получить хорошее образование. Этот колледж является знаком качества вот уже более ста пятидесяти лет. Лучшие педагоги, прошедшие пять этапов собеседования, десять корпусов и самые лучшие кампусы в центре города. Трудоустройство по окончании учёбы в этом месте получают 95% выпускников, поскольку все работодатели знают: в Грин Ривер не поступают по связям, там ценятся только знания. Шестнадцать направлений, от гуманитарных до технических наук - все можно найти здесь. Сюда стремятся отдать своих детей родители, у которых есть все, заставляя своих отпрысков ходить к репетиторам и на разные курсы. Именно сюда стараются попасть дети, у которых нет финансовой поддержки: Грин Ривер ежегодно разыгрывает гранты на обучение за счёт руководства колледжа. Дети, оставшиеся без родителей и имеющие высокий балл школьного аттестата, получают право на обучение без вступительных экзаменов. Поколения директоров - это поколения одного и того же рода. Основатель колледжа - Кэролайн Грин, стала одной из самых популярных женщин США. Открывая учебное заведение для детей из малообеспеченных семей, она и не подозревала, что Грин Ривер станет мечтой даже самых богатых. Директорами колледжа всегда были женщины из рода Грин, а биографию их семьи изучали на всех факультетах. Сейчас пост директора занимала Эльза, ставшая самой молодой руководительницей в истории. Она рано потеряла мать, и, едва успев окончить университет, взяла на себя такую большую ответственность. Сегодня был первый день нового учебного года. Главный корпус был украшен шарами, растяжками с приветствием первокурсников. На улице уже стояли столы, за которыми представители разных клубов учебного заведения в фирменных футболках раздавали буклеты, чтобы заманить первокурсников и первокурсниц именно в свой клуб. На огромной площадке разместились школьные музыканты: девушки-барабанщицы в коротких шортиках и строгих кителях, с цилиндрами на головах. Вместе с ними были парни-трубачи. Репетиция шла полным ходом, а на тротуарах через дорогу стояли уличные зеваки и местные жители, приходящие каждый год посмотреть на шоу. Реджина Миллс стояла перед зеркалом в своём кабинете. Строгий костюм, состоящий из чёрной юбки-карандаша, белой рубашки и пиджака с укороченным рукавом. На ногах - вечные туфли на шпильке, на губах - бордовая помада. Карие глаза подведены карандашом, маленький шрам над верхней губой стал изюминкой женщины, никогда она его не прятала под косметикой. Реджина не любила украшений, она носила лишь швейцарские часы (неизменно на правой руке) и серьги из белого золота. Ничего вызывающего, в одежде, но вызывающее чувство зависти у коллег - безусловно. В свои тридцать три года мисс Миллс вот уже целых пять лет отдавала колледжу, преподавая у студентов мировую литературу. Когда-то, будучи еще девушкой, она тоже окончила этот колледж, потом университет. После она проходила здесь стажировку и осталась на работе с блестящими рекомендациями. Реджина очень любила литературу. С самого детства она жила книгами, бредила ими. Она писала стихи и рассказы, которые собирала и ревниво хранила в блокнотах на полках, подальше от посторонних глаз. В юности она зачитывалась книгами сестёр Бронте, обожала "Унесенных ветром" и "Грозовой перевал". Никто бы никогда и не подумал, что серьёзная, строгая и требовательная Реджина Миллс любит перечитывать именно эти книги. Да и в целом, любовные романы и она - словно Южный полюс и песчаные пляжи. Конечно, она зачитывалась Брэдбери, Камю и Гюго. Чтобы не подпортить себе репутацию человека, который не может уметь любить. Не пропускала Миллс и современных авторов, открывая для себя новые имена, рекомендовала их тем немногим студентам, которые не боялись общения с ней вне занятий. Таких было мало, два-три человека на группу раз в три года. Мальчишки приходили на внеурочные занятия лишь потому, что часто в неё влюблялись. Девчонки же, считая Реджину одинокой завистницей, проклинали её как преподавателя, рассказывали о ней ужасы новичкам. Не все коллеги разделяли взгляды на жизнь брюнетки, пытались её сосватать. Однако поняв, что Миллс другого поля ягода, оставили её личную жизнь в покое. По крайней мере, перед ней никогда этого не обсуждали, хотя знали, что в неё безответно и очень давно влюблен математик Робин, на которого женщина не обращала внимания. Реджина жила в одном из лучших районов города. Имея свой собственный особняк, она делила его лишь с сыном. Генри было шесть лет, он ходил в частную школу недалеко от Грин Ривер. Каждое утро семья Миллс, состоящая из двух человек, просыпалась в 7 утра. Они вместе завтракали, подбирали друг другу наряд на день, собирали ланч, садились в белую "Мазду" и ехали в город, подпевая любимым песням по радио. Реджина отвозила к 9:30 утра в школу Генри, а к 10:00 ехала на работу в колледж. Часто сына после уроков забирала няня. Мэри Маргарет, учительница младших классов по образованию, стала для Генри персональной няней, когда мальчику исполнился год. Мисс Миллс вышла на любимую работу, выбрав для сына лучшую кандидатуру из многих других для няни. Реджина могла оставаться на работе до позднего вечера, иногда её даже вежливо отправляла домой охрана заведения, намекая, что уже ночь на дворе. Сегодняшний день был для педагога Миллс очень важным: впервые она взяла на себя ответственность, согласившись стать куратором одной из групп первокурсников, поступивших на литературное направление. Раньше она не соглашалась, оправдываясь тем, что она хотела быть с сыном, хотя на самом деле боялась не справиться. А ещё потому, что другие учителя считали её железным человеком в юбке, говоря, что такой даже жалко доверять первокурсников. Эльза верила в Реджину, потому смело предложила ей кураторство над группой, в которой будет учиться младшая сестра директора, Анна. И Миллс сдалась, пообещав не делать поблажек, но и не перегибать палку, чередуя кнут с пряником. Поправив красиво уложенные темно-каштановые волосы, Реджина посмотрела на часы. Пора идти в актовый зал. Она сегодня произносит речь перед студентами вместе с директором. Одернула рукава пиджака, убрала невидимую соринку с юбки, выдохнула. Все. Можно идти.