Парадоксы забытого

Саманта была уверена — как в том, что Ясон от неё кое-что скрывает, так и в том, что этому есть объективная причина. Запреты-запреты-запреты. На Амои они кругом. Меньше всего свод запретов тяготеет над монгрелами. Монгрелов просто не замечают, на них плевать. Для детей Кереса действует один большой запрет — нельзя находиться за пределами отведённых им кварталов: жить или просто выходить, покидать отведённую им помойку. Степень наказания — как повезёт, у не-граждан нет под кожей за ухом чипов со встроенным вирусом, который убьёт носителя, если он пересечёт границу обозначенного ареала. Монгрела, чтобы наказать, надо сначала поймать. По меркам Амои они, как ни парадоксально, самые свободные. Могут думать, что хотят, и делать, что хотят. Только в пределах Кереса. С гражданами Юпитеру намного проще. Строгий контроль рождаемости. Численность населения ровно такая, которую может прокормить экономика планеты. Они живут по системе и под строгим контролем: работают, занимаются сексом, заводят детей и смотрят передачи в инфосети. Всё по правилам и по разрешению. Не согласен — молчи, заговорил — смерть. Но у граждан всё-таки есть что-то личное: семьи и отношения, пусть в рамках предоставленной работы, это не запрещено. А ещё есть свобода думать и ненавидеть, если возникнет такая потребность. Бесправней всех на Амои элита. Она живёт в золотой клетке, которая называется Эос. По своим законам, которые очень строги. Работа для элиты — цель существования. Не соответствуешь условиям — ты опозорил честь, получай понижение статуса. Как ощущают несамостоятельность те, у кого IQ 300? А каково им выполнять идиотские приказы и соблюдать бессмысленные правила? Эмоции не приветствуются, сведены к минимуму все чувства, кроме чувства долга. Поел, поспал, поработал. Отсутствие личного сублимируется в служение интересам системы. Оценивать действия Юпитера нельзя, решения без его ведома принимать можно, но в любой момент они могут быть отменены ИскИном без объяснения. Секс нужно скрывать — это потеря чести. Жить парами, заботиться друг о друге — такое не придёт в голову никому из элиты. Можно держать пэтов. Ещё одна сублимация. Слабенькая такая, но домашние животные часто помогают людям скрасить одиночество, Юпитер последователен. Прелестно! Налетай, кому нравится такая жизнь: красивые вещи, первоклассная еда и дорогие интерьеры, ставшие такой же рутиной, как повседневная пахота и одиночество, разделить которое с кем-то можно только по строгой квоте. Даже если твердят, что тебе всё запрещённое не нужно и не интересно, рано или поздно возникнет вопрос… а почему, собственно? Не вызывает сомнения, что у элиты все лишние желания отсечены программой подчинения Юпитеру. Да только в последнее время что-то мешает ей полноценно функционировать. А скорректировать нарушения, впервые проявившиеся у Ясона, но, вполне возможно, присутствующие и у других представителей элиты, только в меньшей степени или качественно скрываемые, ИскИн, оказывается, не в состоянии. Боится лезть им в голову, боится сломать игрушки, количество которых ограничено, а новых он сделать не может — вот это сюрприз! Поэтому пока терпит. Ждёт. Группа «Абис» успела уничтожить свои разработки, стереть их даже из его памяти. Юпитеру досталась только часть информации. Всё, что он может теперь — создать дзинкотай и перенести в него уже наномодифицированный мозг из повреждённого тела представителя элиты. А вот самому изменить мозг обычного человека так, чтобы он прижился в искусственном теле — это ему не под силу. Резервных полноценных копий представителей элиты тоже не существует. Накрылся мозг — прощай навсегда. А Рауль пока не обкатал свой метод безопасной нейрокоррекции элиты. И, Саманта уверена, не спешит это сделать. Потому что догадался раньше всех, понял, что Юпитер — никакой не создатель. Огромный паразит, запустивший щупальца в проект тех, кто его создал. Юпитер, Лямбда-3000. «Он может контролировать нас, но не корректировать», — вот что скрывает Ясон. Всё понимает и очень рискует. Но, твою мать! Если бы Саманта была на его месте… Если бы она, не дай господь, оказалась на его месте... Кофе из турки чуть не вылился на плиту, она в последний момент схватилась за ручку, чуть не плеснув кипятком себе на ноги. Кофе из кофемашин Саманта не любила, понятно, что это было причудой, но он казался ненастоящим. Ненастоящим, как эта странная, болезненная привязанность Рики к своему мучителю, как неестественная мгновенная фиксация Ясона на монгреле при первой встрече. Она нажала кнопку воспроизведения аудиозаписи, в который раз слушая свой голос и ответы Ясона: — Секс. — Отвлекает…. — Секс. — Отвлекает… Да. Прокрутить немного вперёд: — Когда вы узнали, что информация по группе «Абис» на Амои уничтожена? — Восемь лет назад, за восемнадцать дней до того, как я первый раз встретил Рики. — Вы продолжили поиск? — Нет. — Вам стало не до этого? — Тогда я посчитал вопрос закрытым, и… мне действительно стало не до этого, вы правы. — А ваш друг? — Он не отказался от идеи. Чёрт… Ответ на вопрос, который хочет получить Ясон, лежит совсем не в сфере приоритетов психоаналитика, но кое-чем Саманта сможет удивить. Возможно. И снова информация по группе «Абис». Только общие сведения, все разработки остались и пропали на Амои, учёные считаются погибшими. Лица людей. Разные. Интересные и совсем невзрачные, зрелые и уже давно перешагнувшие грань зенита. Мужчины и женщины — мечтатели, гении своего времени, сначала их было шестеро, но нет ничего более заразительного, чем хорошая идея. Она способна изменить судьбы планет и народов. Увлечь обывателя идеей легко, достаточно иметь необходимый навык, увлечь скептиков, тех, кто готов поспорить с господом за право считаться творцом — для этого надо быть гениальным самому. Именно таким человеком оказался руководитель и основатель группы «Абис» Кишансей Синх Ваджра. Друзья звали его просто Кишан. Экзотическая, необычная красота: высокий, изящный и гибкий, смуглая кожа, острые скулы, вьющиеся крупными кольцами волосы зачёсаны назад и закрывают затылок, яркие, нервные губы, чуть раскосый разрез серо-зелёных глаз, тонкий, немного хищный нос, дорогие элегантные костюмы и изящные аксессуары. По отзывам тех, кто его помнил, необыкновенно харизматичный, интересный человек. Специалист по machine learning — машинному обучению. Основной куратор проекта «Юпитер», по официальной версии в последний момент не совладавший со своим творением. Узнает ли она когда-нибудь, что в действительности произошло много лет назад на Амои? Надежда казалась призрачной. Кишан Ваджра и его верный друг биотехнолог Рафаэль Ардо. Основной интерес Ардо до отлёта на Амои — продление жизни биологических объектов путём создания интерфейса между мозгом и киберсистемой, синхронизация и симбиоз, механико-органическая модификация тела человека. Пришёл в «Абис» через полгода после её организации по приглашению Кишана, но отношения сразу не заладились, и пока эти двое наконец не сообразили, чего ждут и хотят друг от друга, группу лихорадило, как тифозного больного. Острое желание перегрызть противнику глотку реализовалось самым необычным образом. Неожиданно выяснились обстоятельства, из-за которых Рафаэль не мог покинуть старое место работы. В своё время ему пришлось пойти на контракт с корпорацией, оплатившей его обучение. Вложенные средства Ардо вернул сполна, но оказалось, что, когда он подписывал контракт, ещё не искушённый в вопросах бизнеса юноша проглядел хитро сформулированный пункт, сделавший его почти собственностью корпорации. Рафаэль попытался решить проблему самостоятельно, но не преуспел. Его членство в группе «Абис» повисло в воздухе, мечты рушились карточным домиком. Тогда за дело взялся Кишан. Неизвестно, на какие рычаги он надавил, что предпринял, но через несколько дней Рафаэль не только получил расчёт, но и небольшую компенсацию вместе с робким предложением уладить дело миром. Естественно было бы предположить, что биотехнолог пришёл в восторг от такого поворота. Не тут-то было! Только не с Рафаэлем Ардо, который посчитал, что Кишан сунул нос без спроса не в своё дело. По сути, так оно и было, благополучное решение проблемы ничего не меняло, по мнению Рафаэля, а двоякость ситуации только подлила масла в огонь. Ардо в ярости примчался в роскошный пентхаус, который Кишан снял и превратил в подобие штаба. Мокрый и взъерошенный, как бродячий кот — на улице шёл дождь, только Ардо этого не заметил — с глубоко запавшими больными, неестественно ярко блестящими глазами, он открыл дверь электронным ключом — их Кишан выдал всем двенадцати основным членам группы — и сразу рванул ручку двери кабинета, в котором, кроме хозяина, находились ещё трое из «Абис». Рафаэлю в этот момент было глубоко похрен, кто на него смотрит. «Я не просил тебя вмешиваться, — зло выплюнул он, сметя со стола на пол одним движением всё, что там лежало и стояло, вместе с ноутбуком. — Я не твоя вещь! И мне нечем расплатиться, а должником я быть не привык! Разве что… — он рванул ворот рубашки, — ...возьмёшь не деньгами!» Кишан молча встал из-за стола, подошёл, медленно застегнул кнопки чёрной рубашки Рафаэля, осторожно касаясь кончиками пальцев голой груди. Налил в стакан воды из кулера, сунул злющему, как дьявол, биотехнологу в руки и заставил выпить. А тот почему-то подчинился. Так же молча Кишан забрал стакан у Рафаэля из рук, накинул ему на мокрые плечи свой пиджак, а потом, по-хозяйски приобняв за талию, поцеловал в губы. Феликс Завидов, который давно обо всём догадался, опустил смеющийся взгляд, чтобы никого не смущать. Гильермо Луци широко улыбнулся, а Марк Джерард сделал вид, что рассматривает что-то важное в своём перкоме. Рафаэль ответил на поцелуй яростно, и Кишан, коротко извинившись, обнял его за плечи и увёл в свою комнату. Там он стащил с замёрзшего биотехнолога мокрую одежду, вытер полотенцем и уложил в постель, укрыв одеялом. Рафаэль тут же заснул, измученный ситуацией с контрактом, неизвестностью и собственными мыслями, а Кишан как ни в чём не бывало вернулся к друзьям. В этой постели Рафаэль и остался на годы подготовки к отлёту в систему Глан, к полному удовольствию её хозяина. Изменившиеся отношения эти двое даже не пытались скрывать. Кто из окружения слил в сеть личную, даже интимную информацию, осталось загадкой. Проект тогда был очень популярен, а его участники на слуху, и этот некто получил немалые дивиденды, установив следящую аппаратуру. Но видеозаписи были обнародованы только после отлёта группы «Абис» в систему Глан, поэтому сделавший это остался безнаказанным. Бесконечно непохожие, но оба по-своему гениальные, они прекрасно чувствовали себя в компании друг друга, непринуждённо совмещая научные споры до хрипоты и жаркие объятья. Экстраверт Кишан и Рафаэль, всерьёз интересовавшийся только наукой и Кишаном, они наконец нашли друг друга, в «Абис» воцарился мир и покой. Ваджра горел ровным пламенем матёрого научника, в Ардо полыхал поистине адский огонь фанатика. Дерзкий, вспыльчивый и невероятно обаятельный Рафаэль обладал особой, экзотической харизмой, то ли врождённой, то ли связанной с его детством, проведённым в трущобах. В «Абис» он нравился практически всем. Смуглый, с сухой рельефной мускулатурой, узкими бёдрами и крепкими кулаками, с чёрными непослушными волосами, обаятельной белозубой улыбкой и яркими карими глазами. На полголовы ниже Кишана, всегда в чёрной майке или такого же цвета рубашке с небрежно расстёгнутым воротом и чёрных же брюках — так выглядел Рафаэль на старых фотографиях, контрастируя со своим рафинированно стильным любовником и ни капли не переживая по этому поводу. Неудивительно, что много лет спустя блонди Ясон Минк, встретив Рики, не смог пройти мимо парня с темпераментом и внешностью помолодевшего Рафаэля Ардо. Неудивительно, что максимально комфортно он чувствовал себя в компании Рауля Ама. Кто угодно в кровь разобьёт голову о такую дилемму, уперевшись в бессознательный парадокс забытого. Ещё один файл. Гильермо Луци. Вот этот — натуральный блондин. Правда, волосы у него не такие длинные, как у элиты — до лопаток, зачёсаны назад и заколоты, чтобы не мешали, с двух сторон золотыми игриво подмигивающими элегантными гребнями. Маленькая серьга-колечко в левом ухе, намекающая, что широкоплечий красавец, как будто сошедший со страниц модного журнала — серые глаза, тонкий нос с лёгкой горбинкой и широченные плечи атлета, — предпочитает слабый пол, но, увы, временно, как назло, ответить взаимностью не может. Занят, извините. Лучший специалист в нейроимплантологии обжитого сектора — баснословные гонорары и престижный круг общения. Ему бы прекрасно подошла стройная блондинка в элегантном длинном платье-футляре, с алым ртом и густыми ресницами-крыльями. Но Гильермо совсем так не думал и выбрал Алису Райских. Тело мальчишки-подростка, курносый маленький нос, фиолетовая помада на пухлых капризных губах, короткий жёсткий ёжик волос, в цвет помаде, и задорный хохолок над высоким лбом. Татуировка какой-то экзотической твари со вставками в орнамент блестящих металлических капель тянется с щеки на шею и прячется под плотно обтягивающим жилистое тело топом, не скрывавшим, а скорее подчёркивавшим почти полное отсутствие груди. Необычная внешность для такого общественного положения: Алиса была известным нейрохирургом и уже лет десять занимала должность проректора по научной работе в «Институте мозга». На работе больше напоминавшая андроида, чем живую женщину: золотые руки, реакция — куда тому компьютеру, — жёсткая и сдержанная с посторонними, Алиса терпеть не могла семейные ссоры. Такое случалось нечасто, но когда она подходила к состоянию, в котором можно с наслаждением орать на умывальник, Райских цепляла закадычную подругу и отправлялась на поиски приключений. Вне пределов собственного круга найти их было несложно, а довести нескольких самодовольных мудаков до необходимой точки кипения и стравить друг с другом Алиса умела виртуозно. Почему экстравагантная и совсем не женственная внешность Райских притягивала мужчин, как сладкая конфета голодных пчёл — не понимал никто, разве что Гильермо. Потом подруга поспешно ретировалась, а Алиса давала волю эмоциям. Уже через пару часов Луци вызывали в полицейский участок, где он путано объяснял, почему уважаемый человек, лучший нейрохирург городского госпиталя опять стала причиной безобразной драки. На этот раз в баре космопорта. Сказать честно, что жене иногда необходимо выпустить пар — такой глупости Гильермо не совершал никогда, проще забрать хлюпающую носом и изображающую невинную жертву Алису домой, поблагодарив офицеров за спасение супруги. Главное — чтобы никто не заметил победного блеска в фиалковых глазах «несчастной» и не обратил внимания на сбитые костяшки маленьких кулачков. «Спасибо, офицер. Обращайтесь, вот моя визитка. Профессия у вас опасная, всякое может случиться, не дай бог, конечно, но если что — поможем. Вы же знаете, Алиса Райских — лучшая!» — гордо заявлял Луци. Жарко целовать шею и разбитые губы своей миниатюрной жены Гильермо начинал, ещё не донеся её до аэрокара. Саманта очень сомневалась, что внешность мужчины Алиса выбрала сама. Несмотря на экстравагантность натуры, вряд ли Райских мечтала о члене между ног. Ещё более сомнительно, что такой поворот понравился бы Гильермо. Значит, всё-таки программу-биоконструктор применил Юпитер, выбрав среди разнообразия вариантов тот, который Завидов создал… например, в качестве дружеского шаржа, разминая свой талант. Когда Кишан захотел в «Абис» Гильермо, он безошибочно выбрал для переговоров его жену и сначала добился согласия от неё. В «Абис» Алисе понравилось: дураков здесь не обнаружилось, работать Райских умела и любила, а её резкость учёных не удивляла и не раздражала, скорее наоборот, вызывала умиление, как капризы избалованного, но милого ребёнка. Андроид при выполнении поставленной задачи, шипящий и фыркающий клубок в научном споре, в присутствии вальяжного и добродушного Гильермо Алиса в одно мгновение превращалась в ласковую и невероятно привлекательную женщину с мягкими кошачьими повадками. «Люблю тебя, детка», — с белозубой улыбкой киногероя Гильермо шутливо ерошил фиолетовый ёжик волос на голове жены, а она тут же замирала, прикрыв глаза от удовольствия. Такие разные, они действительно любили друг друга, даже планировали завести детей на Амои, когда всё наладится. Успели ли? Этой информации в архивах не обнаружилось. Нити судьбы обрывались отлётом группы к системе Глан и коротким сообщением о её гибели. *** Метросексуал и признанная «икона стиля», биоскульптор, специалист по компьютерным системам для симуляции механики человеческого тела, чьи анатомические модели считались эталоном функциональности, созданные образы — идеалом гармонии, а программы кибермоделирования использовались ведущими хирургами-пластиками на многих планетах-федерациях, Феликс Завидов в тот момент, когда Кишан наметил его в качестве очередной жертвы, переживал одновременно кризис жанра и кризис среднего возраста. Беда была не в том, что конкуренты остались далеко позади. Феликса посетило истинное горе — на конкурентов стало глубоко плевать, и это отравляло существование хуже пятна от красного вина на стильном белом пиджаке в больших розовых цветах, который ещё вчера ему так нравился, а сегодня не вызывал никаких эмоций, кроме раздражения. Согласие стать членом группы «Абис» Завидов дал Кишану только через неделю после того, как получил предложение, но что оно будет принято, оба знали уже к концу встречи. Феликс не кривлялся, он действительно хотел остыть и всё взвесить. Деньги и слава его больше не интересовали. Его грыз другой зверь — доказать самому себе, что всё достигнутое — не химера, он действительно гений, а не просто талантливый ублюдок, сумевший поймать волну и оказаться в нужном месте в нужное время. «Новым приобретением» Ваджра остался очень доволен. Талант Феликса оказался безудержным. Он выдавал идею за идеей, от почти нелепых, но почему-то необычайно привлекательных, до кричаще прекрасных, вызывавших у друзей то бурный восторг, то полное отторжение — вкусы у всех разные, но биоскульптора это не смущало и не останавливало. Он искал совершенство. Феликс был человеком влюбчивым, Рафаэль тогда в команде ещё не появился, и какое-то время всем казалось, что отношения Завидова с руководителем группы отчаянно грозят перейти в близкую стадию, но обоих, увы, не устроило распределение ролей. Они мирно расстались, и на Амои улетали уже два товарища, нежно чувствующие и понимающие друг друга, увлечённые общими сумасшедшими идеями. Рассматривая худощавую, угловатую фигуру Завидова — модная стрижка, кокетливая оправа нарочито старомодных очков, смягчающая волевые черты необычного лица, делающая их трогательно романтичными, — Саманта уже не сомневалась, что перед ней тот, кто подарил такое многообразие совершенству форм, оставив неуловимое, что сейчас давало возможность практически точно идентифицировать каждого, кто составил костяк группы. Саманта горько усмехнулась, рассматривая голограмму Синдиката. Орфей Зави. Ничего лучшего для такого таланта, чем сделать надсмотрщиком за пэтами и фурнитурами в башне Эос, Юпитер придумать не смог. *** Марк Джерард последние двадцать лет — после автокатастрофы — передвигался при помощи аугметиновых имплантов. Его тело было человеческим только до диафрагмы. Всё остальное — очень качественный биопротез, внешне вполне успешно имитировавший человека, позволяющий перемещаться и поддерживать жизнь в верхней половине тела. Но любой, даже самый лучший биопротез хоть и воспроизводил практически достоверно динамику человеческого тела, но не обладал его рецепторикой. Просто управляемый механизм, связанный с нервной системой, но с крайне примитивной чувствительностью, что обуславливалось отсутствием экстеро- и интерорецепторов. Решить вопрос идеальной замены утраченных частей тела полностью не получалось даже сейчас. Термо- и бародатчики, созданные с использованием нанотехнологий и включённые в состав искусственной кожи, пока далеки от совершенства, а болевая и сложные виды чувствительности — вообще утопия. Вот только само существование блонди Ясона Минка противоречило этому утверждению. Наверное, не зря гению Рафаэля Ардо прочили большое будущее: задача всё-таки была решена группой «Абис», но только не для простого мозга. Для переноса в бессмертный носитель в стандартный человеческий мозг следовало внести некоторые изменения, а эта информация уничтожена. Но Саманта не сомневалась: сделавший открытие однажды сможет его повторить, представься ему такая возможность второй раз. Или вспомнить. Миллиардер, сколотивший огромное состояние на компьютерном обеспечении для искусственных интеллектов, Марк Джерард улетел на Амои с двумя сыновьями от первого брака, уже состоявшимися киберпрограммистами, и молодой женой, не пожелавшей расстаться с пожилым инвалидом и променявшей безбедную жизнь на планетах-федерациях на неизвестность. Группе «Абис» для осуществления грандиозного проекта нужны были деньги и человек, разбирающийся в их природе и движении. Марк не только предоставил неограниченное финансирование, но и организовал нелёгкий процесс комплектации и транспортировки необходимого. Новое тело должно было стать для него подарком, только, вот беда, оценить счастье Маркус Джейд вряд ли успел. Доминис Жоне — ещё одна легендарная личность того времени. В прошлом — удачливый кибервзломщик, с возрастом остепенился и неожиданно выбрал службу в киберполиции. За ним числилось множество удачных и резонансных расследований, закончившихся громкими судебными процессами. Специалист по глубинному поиску в сети, привыкший к постоянной угрозе собственной жизни и всегда успешно уходивший из-под огня — журналисты сделали его личность почти легендарной, дав кличку Комиссар Жиль, несколько интерпретировав один из старых ников Жоне. Пришёл в «Абис» вместе с Джерардом, негласно подтвердив витающие слухи о своём дополнительном заработке — причастности к обеспечению безопасности финансовой империи Марка. Ни семьи, ни детей — слишком рискованно при его работе. Кибербез Доминик Жоне улетал на Амои, оборвав все связи со старой жизнью. Фотографии и воспоминания очевидцев, видеозаписи — не так много, как хотелось, но и не мало, то, что она ищет — всё на месте: привычки, характеры, отношения. Свидетели покинули этот мир кто как. Многие просто состарились и умерли. Родственники, соратники, оставшиеся дома последователи и ученики. Они продолжили темы своих гениальных научных руководителей, но для прорыва, который сделала группа «Абис», ни им, ни тем, кто занимается подобными направлениями сейчас, чего-то не хватило: гениальности, фанатизма, умения полностью погрузиться в проблему или таких же одержимых друзей-мечтателей рядом. Цветная элита — тут с идентификацией сложнее. Чтобы с нуля построить на планете целый город, нужны были специалисты во всех отраслях. Кишан выбрал лучших из лучших.