"Я приютил у себя под боком то, что пытался истребить всю жизнь"

Теплые лучи солнца всё больше уступали место ледяным когтям ночи, под прикрытием которых «дети» Евы[1] выбирались из потаённо-тёмных углов ада и вершили над людьми смертные приговоры, после которых от смертных оставались изуродованные тела, от одного вида которых бросало в дрожь. Всю картину дополняло неприятно шуршащие и скрипящие деревья, тонкие ветви которых то и дело тревожил промозглый ветер, заставляя перепуганных охотников лишний раз озираться по сторонам, ведь в любом тёмном уголке переулка, леса, дома, чердака, квартиры или даже собственной машины их могла поджидать смертельная опасность. Он же напротив, всегда был в самом эпицентре. В самой непроглядной, густой тьме. Рид никогда не торопился дрожать от страха, вот и сегодня он вновь уверенно держал в руке мачете, которым ранее ему удавалось убивать вампиров. Вновь по холодной стали лезвия густыми каплями стекала кровь мертвеца... Хотя даже сейчас в, казалось бы, более-менее спокойной обстановке Гэвин всё же не проявлял глупую отважность, ломясь напролом глубже в лес, а наоборот, внимательно изучал местность, не желая издать даже малейшего звука. Ему важно было не пропустить мимо удивительно чутких ушей даже самого тихого, несвойственного природе, шороха. Так что, охотнику оставалось лишь прислушиваться абсолютно ко всему и быть крайне внимательным, но очередной раз сталкивался только с шелестом листвы, а так же, изредка доносившегося из глубины густой тьмы, карканья ворон. Это местечко явно не сияло гостеприимностью к нему. Как ни крути, отступать мужчине не хотелось, уже чисто из принципов, поэтому он, упрямо следуя вперёд, который раз прошипев тихое "блять", несчастной кожанкой вновь зацепившись за тонкие ветви деревьев, что наивно попытались преградить путь.

***

Рид по-прежнему мог слышать всё тот же шум леса, зайдя в тупик из плотно сплетенных веток кустарных растений, но всего в один миг всё подозрительно затихло, заставляя охотника поморщится из-за тишины, внезапно начинающей давить на уши. Ему явно следовало вернуться обратно и попробовать прийти днём, но было поздно. — Глупо на вашем месте приходить сюда ночью. Голос… Он звучал одновременно отовсюду и нигде, раздражая больной мозг невозможностью определить источник шума, эхом отдавшимся в голове. Чуть грубый и чуточку заманивающий голос, казалось, мог заставить вздрогнуть любого смертного перед его холодным спокойствием. Не трудно было догадаться, к кому в гости Гэвин так нагло пожаловал, явно немного напрягая хозяина своим присутствием. — Глупо, зато не бесполезно, — зло оскалился Рид, пытаясь глазами выловить малейшие признаки чужого присутствия, но лишь в который раз взглядом утыкался в толстые стволы деревьев, что замкнулись в круг, словно насмехаясь и образовывая клетку, оставляя один на один со зверем, жаждущим крови. Вот только охотник словно назло не торопился убегать в панике. — Только прячешься почему-то ты, а не я. Да и мама не учила, что с едой играть нельзя? — Вы первый, кто так смело признал себя едой для нас. Гэвин резко обернулся и сильнее напрягся, не вздрогнув при виде появившегося за его спиной вампира, который умело скрывался от глаз охотника в тёмных деревьях. Почувствовав, как внутри огромным пожаром разжигается злоба, мужчина одним чётким движением приставил мачете, с которого всё так же изредка капала густая кровь, в потьмах леса казавшаяся просто чёрной, почти к самого лицу твари. — А вы ничуть не похожи на всех охотников, которых я встречал. Для Рида было практически поразительно, как существо даже не нервничает, когда перед ним, считай, его погибель и Гэвин в любую секунду одним взмахом руки может резко сократить время, выделенное на существование этой твари. В спокойном голосе так и сквозило полное наплевательство ко всей ситуации. — Конечно, ведь что-то мне подсказывает, что в отличии от них я всё ещё жив, — Рид зло нахмурился, всё никак не понимая, чего именно добивается противник подобным равнодушием к своей судьбе. Другой кровосос давным-давно завязал с охотником ту ещё бойню, с обилием крови и сломанных костей, наблюдая за которой любой демон курил бы в сторонке, подумывая пойти на пенсию. Этот же просто сверлил парня взглядом, не намереваясь хотя бы убрать опасное оружие подальше от себя. — Я ни разу за свою жизнь не трогал людей, да и вы не нападёте, пока вам не угрожает опасность, другие собирались убивать меня не думая, — наконец, когда тень очередной ветви сошла с чужого лица, Гэвин мог нормально рассмотреть черты клыкастого собеседника, который проявлял к нему не меньший интерес, продолжая прожигать взглядом. Из его внешности охотник мог выделить не только глаза, но и вьющуюся прядь, выпадающую из идеально зализанных назад волос, отлично подходящих под его «смазливый» образ, который дополнял высокий ворот чёрной рубашки, что уже там говорить про бледную кожу с россыпью родинок и высокий рост. — И я здесь не за этим. — Мне вот слабо вериться, что ты не убивал людей, ведь помер бы без крови давным-давно. Да и твари подобные тебе не шляются одни, вас минимум голов восемь в шайке, — но, не смотря на собственные слова, охотник всё же аккуратно убрал мачете от острой скулы вампира, греша на онемевшею руку. Правда внимательного взгляда спускать не собирался, ведь доверять подобным — себе дороже. — Коль вам так будет угодно, я всегда один. Питаюсь кровью животных, пусть она куда противней. А если не верите, то спросите себя, почему вы всё ещё живы? — такое недоверие со стороны человека начинало раздражать, хотя с другой стороны реакция мужчины была очевидной, ведь всем было известно, что охотников воспитывали ненавидеть всех существ ночи, а не испытывать страх к ним. — Вампир-вегетарианец? С ума сойти… Окей, если ты не хочешь меня убивать, то что тебе нужно? — сказать честно, к подобному жизнь Рида точно не готовила, так как с таким охотник просто сталкивался впервые. На секунду он даже позволил промелькнуть в собственной голове мысли, что такие существа и вправду могут иметь место среди людей, так как даже смертные далеко не такие святые, пусть защищать всех именно привилегия его работы. — Я хотел попросить придержать Дрю до рассвета, к этому времени все наши успеют скрыться в другой штат. Только это, большего не прошу, — с явной мольбой во взгляде проговорил вампир, давя несчастными глазками на чёртову жалость Гэвина, которая не пробуждалась больно давно, особенно к тварям ночи, но сейчас явно решила сделать исключение. — Хорошо… — сдался Рид, разворачиваясь в противоположную сторону, удивляясь тому, как вообще позволил этому острозубому быть у себя за спиной, с возможностью тут же напасть. — Всё, вали, мне ещё выйти отсюда надо. Хотя… Почему ты сказал всё это мне, а не Харди? — Я могу вас провести, — вежливо предложил тот, понимая, что друг друга они убивать точно не собираются, от чего теперь вместе шли вместе к выходу из леса. — Понимаете, ваш напарник и так безжалостно убил одного из наших, так и вы тут появились, чем заставили ещё больше нервничать всю округу, из-за чего местные вампиры решили бежать. Если бы я говорил с Харди, он без раздумий убил меня, но вы выслушали, в отличии от этого психа, — проговорил тот, выведя Гэвина наиболее коротким путём, пока Рид рассматривал того, не веря в тот дурдом, что с ним происходит. Наверное никогда и никто из людей, а тем более охотников, так спокойно не шёл нога в ногу со, считай, другим существом. — Ты что городишь, какой ещё псих? — возмутился тот, думая, что оскорбления этого острозубого очень даже необоснованны, хотя вся серьёзность собеседника доказывало обратное. — Я просто вас предупредил. — Допустим… Но что на счёт тебя? Тоже свалишь восвояси с друзьяшками? — спросил Рид уже чисто из любопытства, ведь если вампирюга помогал, то грех было не узнать что-нибудь взамен. — Нет, мой дом здесь, и как бы одиноко мне не было - я останусь, — спокойно процедил вампир, устремляя свой взгляд куда-то вдаль, а Рид обратил внимание на то, что его повели совсем иной дрогой и, признаться, даже не задумался, что зря доверяет одному из «детей» Евы. — Как ты ещё не сдох со скуки... — вздохнув, проговорил охотник, вообще не имея представления, чем может заниматься вампир в своей жизни, даже, наверняка, не имея друзей. Что ж, этот клыкастый явно выдался исключением — другие бы это назвали ошибкой природы, точно. — Это относится и к вам, Гэвин. — Только вот не надо умничать и строить из себя хер пойми что, окей? Молодец, всё знаешь, похлопать? — Мужчина вздрогнул и нахмурился, давая понять, что больно не любит затрагивать тему своего одиночества, которое хоть и заглушалось всей этой нелепой мистикой, но куда больше помогало виски и секс с какой-нибудь такой же бухой, как и он, бабой, которая забывалась через день. На такую реакцию вампир лишь ухмыльнулся, а вот Гэвин всё никак не мог определиться, выглядела эта ухмылка устрашающе или всё же слишком привлекательно. Скорей первое, ведь ещё и пидорские мыслишки ему не к чему. — Мы пришли. Вампир остановился, в то время, как Рид прошел чуть дальше, лишь после обернувшись к своему клыкастому проводнику. — Как тебя хоть зовут, зубастик? — Гэвин прекрасно понимал, что рискует, называя существо явно сильнее его в разы «зубастиком». Но… А почему бы и нет? — Ричард Найнс, —проигнорировав не слишком обидное прозвище, спокойно ответил вампир. И стоило охотнику моргнуть, как перед ним никого не было. Его недавний собеседник теперь мог показаться всего лишь иллюзией, созданной воспалённым мозгом, но это было далеко не так, ведь Гэвин до сих пор мог слышать тихое потрескивание веток под весом Ричарда, уже не скрывающего своего присутствия слишком яро. — Найнс значить… Пиздануться можно, — не выдержал Рид, понимая, что его жизнь напоминает тупое кино, где режиссёр издевается над главным героем, постоянно заставляя влезать того в дерьмо. Хотя… Может, он не совсем и против.