Adan aen Ker'zaer

Возвращался Геральт далеко за полночь, уставший и голодный, даром что дело было совсем пустяковым. Так, парочка некрофагов, досаждавших местным. Хоть Геральт и повесил, буквально и фигурально выражаясь, свои ведьмачьи мечи на стену, иногда он все же выбирался из поместья на небольшие заказы — не ради платы, но ради удовольствия. С возрастом ведьмак становился все мягче и сердобольнее и никак не мог отмахнуться от чуть не плачущих крестьян, взывающих о помощи. Прошло уже больше года с момента последнего Сопряжения Сфер, которое устроила Цири на Скеллиге, и обычно беспечный Туссент был наводнен разными чудищами. Ничего подобного Бестии из Боклера, но даже утопец на побережье, что на севере было обыденным делом, для туссентцев становился кошмаром во плоти. По счастью, рядом всегда находился ведьмак, часто скучающий в компании лишь вина и уже прочитанных много раз книг. Иногда Геральт задумывался, что бы изменилось, будь Йена здесь, вместе с ним, в этом тихом уголке. Зачастую эти мысли приводили его в темные места, потому что заодно с заклятьем джинна разрушилось и то необъяснимое притяжение к колдунье, которое много лет заставляло его закрывать глаза на глубокий дискомфорт в груди. Йеннифер была, несомненно, прекрасна, могущественна и несгибаема, и если до Скеллиге все эти качества восхищали его, то после они не вызывали прежнего трепета сердца, только раздражение. Йен никогда не стеснялась использовать все, что есть в ее арсенале, чтобы подтолкнуть его к краю, ударить во все больные места, которые она чуяла, как баргест — свежую кровь. К сожалению, его мечта о тихой семейной жизни на краю земли вместе с Йен и Цири так и осталась лишь мечтой. По крайней мере, теперь у него было свое место, которому он принадлежал — настоящий дом, каким никогда не был Каэр Морхен, несмотря на огромное количество воспоминаний, как хороших, так и плохих. Что-то внутри него все еще сопротивлялось мысли о том, чтобы покинуть ведьмачий Путь; как говорили — ни один ведьмак еще не умер в своей постели. Но, как и Бертрам Таулер, Геральт намеревался стать первым. Ведьмак почувствовал неладное сразу же, как только подъехал к Корво Бьянко: было, как обычно по ночам, тихо и пусто, работники виноградника и прислуга мирно спали в своих постелях, и верный медальон в виде волка не дрожал, но что-то в воздухе витало непривычное. Осторожно направив Плотву по дороге к дому, Геральт понял, в чем было дело — чистокровный нильфгаардский жеребец вороной масти, в пару Плотвичке, некогда подаренной Геральту самим Императором за нахождение Цири, мирно жевал свежее сено в недавно отремонтированной конюшне. Геральт не мог не задаться вопросом, кто же мог посетить его в столь поздний час, хотя у него было несколько предположений. Внутри забурлило беспокойство: все ли в порядке с Цириллой, нет ли новой опасности на пороге, но все же ведьмак взял эмоции под контроль, без спешки расседлал Плотву и только затем прошел в имение. Почти у самого входа его встретил чрезвычайно взволнованный Базиль, утирающий вышитым платком пот со лба, что было для собранного дворецкого весьма нехарактерно. — Мастер Геральт! — тихо воскликнул он, скручивая в руках платок, да так, что чуткий ведьмачий слух уловил скрип ткани. — К вам посетитель… который настойчиво просил оставить его имя втайне, но, смею заметить, этот человек заслуживает кредит доверия. Геральт приподнял бровь, и Варнава-Базиль стушевался. — Я позволил себе впустить его, он прибыл не так давно и сейчас находится наверху. — Все в порядке, В.Б. Кажется, я догадываюсь, кто это может быть, — успокоил дворецкого Геральт. Он направился к лестнице, которая ни разу не скрипнула под его шагом — годы на Пути научили двигаться практически бесшумно. Поднявшись, он увидел смутно знакомую фигуру в дорожном плаще, обосновавшуюся возле книжных полок. Широкие плечи и крепкая спина, черные длинные волосы, связанные простым шнуром в хвост, загорелые большие ладони, бережно держащие книгу. Лица гостя не было видно, но Геральт все же узнал его — по запаху: влажная земля после дождя, апельсиновое масло и что-то неуловимо древесное, с примесью дорожной пыли и конского пота. — Эмир?! — выдохнул Геральт, в шоке уставившись на нежданного гостя. Он никак не мог подумать, что Император сам явится к нему, по неизвестной пока причине, максимум — пошлет одного из своих подданых, как обычно, чтобы отыскать ведьмака и привести на поклон. Теперь необычная нервозность Базиля была понятна, Геральт и сам ее ощутил. Эмир вар Эмрейс закрыл книгу и поставил ее обратно на полку, только чтобы медленно провести тонкими пальцами по корешкам других томов в ряду, а затем развернулся и взглянул на Геральта со смешинкой в янтарных глазах. — Ведьмак. Довольно интересную коллекцию ты собрал, я не уверен, что знаю хотя бы половину того, что у тебя есть. Геральт недоуменно посмотрел на книжные полки, закрывающие почти все доступное место у стен. Надо отметить, что внизу их было еще больше, он втиснул стеллаж даже в кухню. Ведьмак пожал плечами. — Что тут сказать, за время своих странствий я побывал в множестве странных мест, зачастую в них всегда можно найти что-то интересное. Но что привело вас сюда, ваше величество? — спохватился он. — Явно не эта ветошь. Мужчина задумчиво кивнул, хоть и с неодобрением, и Геральт проклял свой язык. Он чувствовал себя не в своей тарелке в подобной компании, в собственном доме из всех мест, а не в просторных залах Вызимского дворца. — Пожалуйста, Геральт, просто используй мое имя, я уже был свидетелем тому, что тебе это привычно. Тем более, когда я прибыл в Gwyn Cerbin, — он небрежно взмахнул рукой, — инкогнито. Геральт кивнул и сложил руки за спиной, отражая позу Эмира. — Как ты хорошо знаешь, Цирилла сейчас готовиться принять престол. Хотя она сама считает, что еще не готова, я, благодаря каждодневному общению с ней и ее советниками и учителями, ясно вижу, что моя дочь станет прекрасной императрицей… в самом скором будущем, — тихо произнес мужчина. — Ты собираешься?.. — Отречься, да, — Эмир утвердительно склонил голову. — Цирилла еще не знает. В действительности, никто не знает, кроме меня, естественно… и тебя, ведьмак. Я уверен, что время пришло, и я тверд в своем решении. Она готова. Геральт задумчиво прищурился, складывая руки на груди. — И зачем, в точности, мне нужно это знать? Зачем вообще приезжать сюда лично? Я бы подумал, что ты, по старинке, пришлешь одного из своих людей. Что-то случилось? Император покачал головой и повернулся к нему спиной, окидывая взором небольшую комнату. Взгляд Геральта тотчас упал на сжатые кулаки мужчины — одна ладонь обхватывала другую, пальцы нервно постукивали по ее тыльной части. Чуткий слух уловил тихий вздох, и ведьмак тут же напрягся. — Она сама не своя в последнее время, — признался Эмир. — Конечно, она не подает виду, как ее что-то гнетет. И, к сожалению, мы совсем не так близки, как мне бы того хотелось, чтобы она доверилась мне и рассказала, в чем дело. Я могу быть ее биологическим родителем, но во всех других отношениях ее отец — это ты, Геральт, — он обернулся и серьезно посмотрел на ведьмака. — Цирилле необходима поддержка, а мне нужен ты — на ее стороне. — И со временем — на твоей тоже, — проницательно сказал Геральт. Эмир не ответил, но это ничего не меняло. Геральт вздохнул, его живот грустно булькнул от голода, заставляя императора дернуть уголком губ. Неважно, какими были его причины и схемы помимо очевидной просьбы — Геральт поедет в любом случае. Если Цири нуждалась в нем, то он был обязан, несмотря на какие-либо подозрения в отношении Эмира. Он заметно изменился за прошедший год — стал мягче по краям, возможно. Ведьмак удивился, когда тот предложил наедине называть его по имени, да и сам отошел от привычки звать Геральта по профессии. Влияние его маленькой Ласточки было заметно за версту. Святая Мелителе, как же он скучал по этой девочке. Будущая правительница огромной империи, да, но она все еще была его названной дочкой. — Конечно, я поеду. Но ты уже знал это, так что мог бы просто отправить письмо, чем проделать весь этот путь. Это может быть юг, но дороги все равно сейчас небезопасны. — Прекрасно. И я не путешествую один — моя свита остановилась пока в Боклере. Я, конечно же, вполне мог передать послание с одним из своих людей, но мне нравится думать, что подобные вещи лучше обговорить лично. Свою роль сыграло также мое, ах, любопытство — что за место стал называть своим домом знаменитый Белый Волк? До меня доходили довольно интересные слухи. — Знаменитый Белый Волк стал называть домом то, что ему вручили в подарок — до этого у меня никогда не было своей собственности, — проворчал Геральт. Эмир задумчиво моргнул и пробормотал: — Возможно, мне стоило вручить тебе землю вместо лошади, но мне казалось, что выносливая кобыла пригодится на твоем Пути куда больше. Кто бы мог подумать. Ведьмак фыркнул. Даже думать не хотелось, что еще мог бы всучить ему император в награду, — которая, по большему счету, ему и вовсе была не нужна, — за Цири. — Все меняется, — просто сказал он. Его желудок снова забурчал, в этот раз куда громче, и Геральт почувствовал некоторую неловкость. Его организм, как и у любого другого ведьмака, потребляющий огромное количество энергии, за последнее время привык к регулярной и сытной пище, поэтому врывался в разговоры и не гнушался подавать голос даже в битве. Видел бы его сейчас Ламберт — вовек бы не перестал потешаться. — Раз все решено, то я оставлю тебя. Тебе нужно восстановить свои силы перед путешествием, — тактично произнес Эмир. Геральт пару секунд смотрел на него в задумчивости. — Возможно, ты захочешь остаться? Все-таки ночь на дворе, — предложил он, тем не менее, ожидая немедленного отказа. Но император вновь сумел его удивить. — Я бы выпил местного вина, пока еще здесь. Слышал, недавно появилась Бельгаардская новинка… с весьма говорящим названием. Геральт смущенно хмыкнул, спускаясь по лестнице. Внизу их ждал дворецкий, который, как видно, уже сумел взять себя в руки и ничем не отличался от своего прежнего невозмутимого «я». — Базиль, принеси нам пару бутылок «Волка», а затем можешь быть свободен. Спасибо. — Тотчас, сир, — прежде чем уйти, дворецкий отвесил в сторону Эмира глубокий поклон, на что тот никак не отреагировал, усаживаясь за пустующий стол. Геральт расстегнул ремешки ножен, крепящиеся к броне, и убрал мечи на стойку, прежде чем проделал то же самое с броней, оставшись в рубашке и кожаных штанах, а затем прошел на кухню, чтобы собрать себе какой-нибудь незатейливой еды, оставшейся с ужина. Марлена, к небольшому гедонистическому сожалению Геральта, уже спала, но даже холодной ее стрепня была хороша на вкус. Когда он вернулся, то застал Эмира с бокалом в руке и прикрытыми глазами. Оставив пищу на столе, ведьмак взмахнул рукой, гася большинство свеч в доме и оставляя их в полутьме, прежде чем начать трапезу. Его глазам темнота ничуть не мешала и даже была желательна, а император, как рассудил Геральт, устал с дороги. В приятной тишине они провели какое-то время, пока Геральт не утолил голод и не откинулся на спинку стула, тоже наливая себе вина. — Хм, а неплохо, — пробормотал он, отпивая небольшой глоток и пытаясь разобрать нотки. — Хотя я все еще предпочитаю старую добрую ржаную. — Белый Волк, не пробовавший именное угощение? Как скандально, — Эмир едва слышно усмехнулся, смотря на ведьмака слабо светящимися в полутьме глазами — последствия проклятия или же четверти эльфской крови, Геральт не мог знать. — Живу, чтобы развлекать, — отсалютовал он еще полным бокалом. Еще, потому что на одном бокале он заканчивать не собирался.