Adan aen Ker'zaer

Солнце было уже высоко, когда пятеро всадников выехали из столицы Туссента и направились к перевалу Мальхеур, ведущему в долину Саддат, в Карависту, а оттуда — все дальше на юг, до самой Альвы. Что сказать, путешествие предстояло быть долгим, но захватывающим. Геральт никогда не забредал так далеко в южные земли, но сейчас, когда война закончилась победой Черных, а его приемная дочка стала прямой наследницей трона, ведьмак счел исследование новых земель для себя приемлемым. Когда-то его верность лежала на стороне лишь Северных королевств, несмотря на все заветы Весемира о нейтральности ведьмаков, но те дни давно прошли. Теперь его место было рядом с Цири и, по-видимому, с Эмиром. Геральт задумчиво смотрел на прямую спину Императора, слабо покачивающегося в седле. Он путешествовал налегке, только с двумя личными стражниками и магом. Четыре спутника всколыхнули болезненные воспоминания Геральта о ганзе, так что он побыстрее постарался переключиться на что-то другое. На ум пришло занимательное воспоминание о прошлом вечере, когда Эмир стал нахваливать Корво Бьянко. — Надо признать, ведьмак, мне нравится, что ты сделал с этим местом, — пробормотал мужчина в свой бокал вина, не поднимая взгляда на собеседника. — Ты уже бывал в Корво Бьянко? — удивился Геральт. Эмир поморщился и покачал головой; все его движения были немного смазанными, и волк внезапно развеселился, поняв, что мужчина опьянел. Несмотря на всю долгую и сложную историю их отношений, это был первый раз, когда он видел его в таком состоянии. — Конечно нет, — сказал нильф, протягивая руку к бутылке и наливая себе еще. Его хватка, казалось, была все так же устойчива и ни разу не дрогнула. — Но я вижу следы недавних отделочных работ тут и там, довольно очевидно, что ты вложил в дом и прилежащие земли монеты и время. Здание небольшое, но крепкое и укомплектовано всем необходимым: мягкая кровать, чтобы отдохнуть после долгого дня, собрание редких книг, способное удовлетворить самое изощренное любопытство, хранилище для ценных и дорогих сердцу вещей. Я уверен, где-то здесь есть и алхимическая лаборатория, раз есть и сад с отнюдь не декоративными цветами. Что еще нужно ведьмаку? Геральт с сомнением фыркнул, хоть и был удивлен наблюдательностью собеседника. Он и правда за небольшой срок сумел превратить крошечную винодельню в полноценное логово. Другой вопрос был в том, что на старости лет ему не особо-то нужно было это все, но было приятно иметь собственный угол. — Странно слышать подобное от императора, — проворчал ведьмак, — разве ты не привык к золоту на всем, чего касается твоя рука? — Хм. Ты, кажется, забываешь, что я не всегда купался в роскоши. То, что сейчас принадлежит мне, пришлось забирать силой, хотя Империя моя по праву рождения. — Как уж такое забудешь, — тихо сказал Геральт. Даже если бы ведьмак захотел, он не смог бы выбросить из головы те события двадцатипятилетней давности. Молча они снова выпили. — Ты уже проходил здесь раньше? — Эмир вырвал ведьмака из его мыслей. Геральт поморщился, неопределенно хмыкая. Ясное дело, что император много знал о его прошлом. — Неужели вы проехали весь этот путь, только чтобы вернуться обратно? — вместо этого он сменил тему. — Скорее сделали небольшой крюк, — мужчина не стал настаивать. — Мы выехали из Вызимы, когда Цирилла отбыла в Нильфгаард порталом. Геральт кивнул. Он был благодарен за то, что император не предложил сократить дорогу подобным образом — его ненависть к порталам была общеизвестной. Вскоре группа перешла через перевал и прибыла в Карависту, прежде чем двинуться дальше. Они остановились у реки Сансретуры, давая отдохнуть и вдоволь напиться лошадям, а также наполнили собственные бурдюки с водой. Геральт, не привыкший к палящему солнцу, обливался потом в своих кольчужных доспехах и жалел, что не надел что-то полегче. В остальном движение было удовлетворительным, хоть и неспешным. У него было полно времени, чтобы поближе познакомиться со своими попутчиками и провести несколько интересных дискуссий с Эмиром. Они побывали в Нойнройте, где ведьмаку удалось посмотреть на арену, о которой ему рассказывал Палмерин. Судя по всему, это было распространенное развлечение не только в Туссенте, но и в Меттине. Они пересекли Йелену и прошли мимо разрушенного Ассенгарда, двигаясь вдоль устья реки к озеру Тарн Мира. Цири как-то рассказывала ему о Tor Zireael, руинах Башни Ласточки, и Геральт смог своими глазами увидеть это место. Было тихо, его медальон оставался спокоен, но ведьмак все равно был настороже. И действительно, сразу после того, как они остановились и разбили лагерь, Геральт ощутил дрожь на груди и вытащил серебрянный меч. Жестами приказав своим спутникам сохранять тишину, он прислушался к его окружению. Было тихо, никаких обычных звуков леса, только ветер шумел в ветвях деревьев. Едва различимый звон цепей привлек внимание ведьмака, и он наклонил голову в сторону, белые волосы скользнули по его плечам. Облачко пара вырвалось у него изо рта, несмотря на теплую погоду. Он услышал приближающиеся хрипы и шелест ткани и осторожно достал из сумки масло от призраков, быстрыми отточенными движениями нанося его на лезвие клинка, прежде чем двинуться по направлению к шуму. Бледная размытая фигура нашлась недалеко от развалин. Ведьмак осторожно приблизился к призраку, мягкая поступь позволила подкрасться незаметно и начертить Ирден в удобном месте. Геральт присвистнул, и тотчас призрак с нечеловеческим криком понесся на него. Волк отпрыгнул в сторону и ударил в спину; масло и серебро сделали свое дело — воплощенное знаком тело зашипело, что заставило призрака разъяренно завизжать. Ведьмак двигался по краю фиолетового круга, уворачиваясь от атак и следя за тем, чтобы враг не вышел за его пределы. Спустя несколько удачных ударов мечом призрак вспыхнул и наконец распался, а Геральт смог перевести дух. Проверив округу на наличие других противников, он вернулся к кучке пепла и запасливо собрал пыль и эссенцию. В лагере было темно, император и его свита настороженно посмотрели на приближающегося ведьмака. Тот с помощью Игни зажег сложенный костер и присел у огня, чтобы почистить меч, его спутники с облечением присоединились к нему. — Что это было за существо? — спросил маг. Звали его Аргусс. — Мы слышали крики, — добавил один из стражей Эмира. Сам император хранил спокойствие и лишь внимательно наблюдал за действиями ведьмака. — Призрак, — коротко ответил Геральт. Нильфгаардцы, непривычные к чудовищам, которых было полно на севере, принялись расспрашивать его о бое, и ведьмак в своей обычной немногословной манере рассказал им все, что знал об этих злобных духах и как с ними проще расправиться. После маг установил обычную защиту вокруг лагеря, и ночь прошла на удивление спокойно. Утром они покинули Стоозерье и направились в Назаир. Жара становилась только хуже, чем дальше они продвигались на юг, и Аргусс, явно впечатленный навыками ведьмака, предложил наложить охлаждающее заклинание, на что тот с радостью согласился. Нильфгаардцы, носящие тяжелую броню или закутанные в плотные черные одеяния, мягко посмеивались над северянином, и даже Эмир приподнял уголок губ, глядя на смущенного Геральта. Они останавливались еще в нескольких городах по пути: ведьмак обратил внимание на необычный диалект, распространенный в этих землях, хоть и не подавал виду, что вообще может понимать нильфгаардский, и общался только на всеобщем. Никогда не знаешь, когда подобное упущение может стать преимуществом. Большинство людей судили Геральта по грубой внешности, что ему было только на руку, особенно в окружении знати. За все года, проведенные в дороге, он посетил множество мест и встретил самых разных людей, что позволило ему стать тем, кем он был сейчас. Каждая прочитанная книга, каждый разговор, длиннее, чем торги за убитого утопца, и каждая крупица знаний сформировали его в нечто большее, чем просто машину для истребления монстров. Даже в то время, когда его память отсутствовала, он оставался верен себе: неустанно он изучал новое для себя окружение, новые лица, новый мир, который требовал от него столь много. С улыбкой он вспоминал те ночи, когда он старательно заполнял бестиарий или дневник, по полочкам расставляя новые сведения и обдумывая их в процессе, даже не догадываясь, что следует полувековой рутине. Несмотря на растерянность, он подмечал многое и доверял своему чутью; его руки помнили свое дело, но вместо памяти был чистый лист, который он заново скрупулезно заполнил необходимимыми знаниями — не только о том, как правильно убить альгуля, но и о политике, о старых друзьях и врагах, о его прошлом. К сожалению, тогда у него не было другого выхода, кроме как полагаться на чужие слова, что и привело его ко всему этому фиаско с Трисс. Но то было дело прошлое. Все дело в том, что Геральт с самого детства был жаден до знаний и весьма любопытен. Часто наставники повторяли ему, что любопытство может сгубить не только кошку, но и молодого ведьмака, что на Пути нужно быть осторожным и не встревать в чужие разборки, только если они не с чудищами и платят за их убийство доброй монетой. Но юный волк не слушал мудрых советов, вместо этого набивая собственные шишки, а с возрастом и вовсе стал магнитом для судьбоносных встреч и сражений. Долгое время Геральт не верил в Судьбу, не хотел верить, но, так или иначе, частенько становился целью для ее шуток. То, что сейчас у него в практически родстве был властитель без малого половины континента, ясно это доказывало. Смог бы прошлый он представить, как легко он сможет общаться с Эмиром, путешествовать вместе с ним в течение многих недель и не впасть в немилость? Более того — даже расположить к себе и узнать куда лучше, чем мог знать проклятого рыцаря, спасенного им все эти годы назад. Мог ли он предположить, что судьба их свяжет… Геральт почти подумал бы «семейными узами», да только он не знал, кто они друг другу. Не друзья, но уже и не враги. Отцы одной дочери, стремящиеся защитить ее всеми силами и желающие добра. Раньше он не доверял Эмиру, но теперь мог видеть, как тот заботится о дочке, пусть и скрытно. Цири… Геральт вздохнул. Он волновался о своей маленькой ласточке. Ничего другого не оставалось, кроме как двигаться вперед. Назаир был не таким тихим, как остальная часть юга — нильфгаардские патрули, конечно, частенько встречались на большаке, что повышало безопасность дорог, в отличие от севера, где на каждом шагу можно было наткнуться на чудищ или бандитов. Предгорья, расположенные совсем рядом, были населены племенами горцев, до сих пор не покоренные Империей. Стражники Эмира вполголоса обсуждали положение дел в этом скалистом регионе, когда они проезжали мимо, и Геральт, едущий прямо позади них, благодаря тонкому слуху различал каждое слово. Они были обеспокоены. Шансы попасть в засаду и стать целью разбойников здесь были выше, чем в Меттине. Конечно, даже эти двое в их тяжелых доспехах были замаскированы, чтобы сойти за обычных путешественников — для большей безопасности Эмира в дороге, — но ведьмак знал, что они были частью Имперы, элитной гвардии императора, даже если они спрятали свои серебряные значки в виде саламандр. Грозные противники, в случае, если на них нападут люди. Если же это будут монстры, толку от них будет не так много, но ведьмак не ожидал столкнуться с чем-то страшнее гуля. Как оказалось, он ошибался. В сумерках они разбили лагерь на опушке леса. Геральт был отвлечен удушающим запахом голубых роз, которые росли тут в огромном изобилии, когда почувствовал на себе чужой пристальный взгляд. Все его попутчики были заняты своими делами и не обращали на ведьмака внимания, так что он осторожно осмотрелся, делая вид, что расседлывает Плотву. Ровное дыхание в глубине леса выдало того, кто скрывался за деревьями. Проверив, все ли его снаряжение на месте, Геральт осторожно двинулся в сторону звука; его медальон стал подрагивать, когда он подошел ближе, но, странное дело, не почувствовал никакой угрозы. Из-за дерева, почти застенчиво, на него смотрела девушка. Небольшого роста, с черными волосами, сплетенными в простую косу, и большими угольными глазами. Ты ведьмак, Геральт из Ривии? Рука Геральта сама дернулась к серебряному мечу, но он подавил инстинкт и постарался успокоиться. Он не любил, когда ему лезли в голову, особенно незнакомцы. — А ты брукса, — постановил очевидное ведьмак. — Пожалуйста, не вторгайся в мой разум, — невысказанное «иначе» витало в воздухе, но Геральт решил, что лучше проявить вежливость и не доводить дело до конфликта, раз вампирша не стремилась навредить ему первой. — Прости. Я не привыкла к людям, — тихо сказала брукса. За его спиной раздались шаги остальных, видимо, они наконец заметили, что ведьмак пропал или услышали разговор. Геральт не признал их присутствия, все еще внимательно следя за девушкой. — Откуда ты знаешь мое имя? — Хозяин сказал мне. Он видел вас, — она явно заметила новоприбывших людей и еще больше спряталась за дерево, почти обнимая его руками. Вампир, не привыкший к людям, живущий на юге, да еще и имеющий хозяина? — Деттлафф прислал тебя? — с недоумением спросил Геральт. Он знал, что, когда отпустил высшего вампира, тот хотел отправиться куда-то в Нильфгаардские земли, но никак не мог подумать, что тот захочет его видеть. Но брукса покачала головой и указала куда-то в деревья: ведьмак поднял голову. На ветке сидела неприметная ворона, казалось, внимательно следящая за ними. — Хозяин Регис. Он не мог прийти сам, так что послал меня. Сказал найти ведьмака. Геральт вздохнул и сжал пальцами переносицу. Очевидно, что Регис, как и хотел, смог разыскать своего друга, когда покинул ведьмака после всей этой шумихи в Боклере. Тогда дела могли пойти куда хуже, но, каким-то образом, Геральту удалось договориться со скорбящим высшим вампиром, чтобы тот не убивал свою бывшую возлюбленную, а ушел с миром. Герцогиня не была слишком рада тому, что он упустил Бестию, но ее живая вновь найденная сестра слегка смягчила ее нрав. Ведьмак же был просто доволен тем, что история не закончилась массовым кровопролитием, как это часто с ним бывает. Он повернулся к своим спутникам и наткнулся на пристальный взгляд Эмира. Император приподнял бровь, в остальном же его лицо было полностью нечитаемо. — По-видимому, мой старый друг оказался неподалеку и послал эту милую девушку, чтобы пригласить меня, — сказал он вопрошающей брови. Та опустилась. — И что же твой… друг делает в глуши? Живет в пещере и варит зелья, как друид? — голос мужчины был ровным, но в словах чувствовался яд. Геральт мог понять его недоверие, но если быть честным, то высший вампир наверняка этим и занимался, если крепкие алкогольные настойки можно было считать зельями. Насколько Регис наслаждался обществом людей, потому и часто жил среди них, настолько в его стиле было также сделать своим логовом пещеру или склеп, совсем как в Туссенте. Особенно, если рядом с ним был Деттлафф, который людям был точно не рад. — Я не буду отсутствовать долго, — пообещал ведьмак, избегая язвительного вопроса. — Останьтесь в лагере, отдохните. До рассвета точно вернусь. — И что мне мешает пойти с тобой? — спросил Эмир. Геральт был сбит с толку, почему его это вообще волновало. Он уже открыл рот, чтобы ответить, как брукса вновь подала голос: — Людям нельзя. Пахнете слишком сладко, — доверчиво сказала она, и Геральт проклял ее себе под нос. Теперь обе брови императора были задраны до волос, а то, как маг побледнел, стало заметно даже на его темной коже. Импера синхронно положили руки на рукояти стальных мечей, и Геральту пришлось встать между ними и девушкой, выставив ладони вперед. — Она не причинит вам вреда. — Но она не человек, — проницательно заметил Эмир. Геральт тихо вздохнул. Он не хотел, чтобы они об этом знали, но, видимо, теперь уже ничего не сделать. — Нет. Как и мой друг. Поэтому он и живет в лесу, — он посмотрел в глаза Эмиру. — Вам нечего бояться, но я должен пойти один. Завтра мы продолжим путь, и я расскажу вам все, что вас заинтересует. Эмир снова посмотрел на бруксу, которая едва выглядывала из-за дерева, а затем на Геральта, словно что-то решая. Потом кивнул. — Тебе лучше не задерживаться, ведьмак, — без выражения сказал он и направился обратно в лагерь. Стражники поспешили за ним, как и Аргусс, который то и дело оглядывался назад. — «Пахнут слишком сладко»? — переспросил он бруксу, но та издевки не заметила и только кивнула. — Нас там много. Не все смогут сдержаться, — она поманила его за собой и начала углубляться в лес. Геральт на это только хмыкнул, следуя за ней. — А я, значит, пахну не так сладко, да? Брукса сморщила свой аккуратный носик в гримасу отвращения. — Как болотная тина. — Что-то я не заметил жалоб ото всех вампиров, которые жаждали присосаться к моей шее, — проворчал он. — Еда есть еда, — согласилась девушка. Они не шли долго, не более получаса, прежде чем выйти к пригорку. Не будь Геральт ведьмаком, он бы не заметил неприметный вход в пещеру, скрытый свисающим папоротником, как полотном. Отодвинув листья в сторону, он увидел, что отверстие углублялось в небольшой подземный коридор. Геральт не мог не покачать головой. Вампиры и их привычки. Но убежище было хорошо спрятано, это он мог признать. Он оглянулся на провожающую его бруксу, но та уже исчезла. Геральт вздохнул и вошел в пещеру, осторожно спускаясь вниз. Коридор постепенно расширялся, пока ведьмак не оказался в небольшой комнате — несомненно, сделанной чьими-то руками, а не естественной. Свет множества свечей рассеивал сумрак, отбрасывая длинные тени на полки с книгами и скудную мебель. В одном из углов примостился шаткий стол, за которым восседала мужская фигура; лицо было скрыто за ладонями в изможденном жесте, но даже так Геральт узнал его и подошел ближе. — Регис, — негромко позвал он вампира, но тот не откликнулся. Ведьмак осторожно положил руку на чужое плечо и легко потряс, что возымело эффект. Крупная дрожь сотрясла худое тело, вампир опустил кисти на колени и посмотрел на гостя. Геральта поразило, насколько он выглядел уставшим. — Мой дорогой друг, ты все-таки здесь, — Регис поднялся и заключил ведьмака в крепкие объятья. — На какой-то момент мне показалось, что вести, принесенные моими пернатыми помощниками, я лишь вообразил, но вот и ты, во плоти. Что привело тебя в Назаир? Я думал, ты планировал остаться в Туссенте. Регис указал ему на второй стул, и Геральт осторожно опустился. Мирный год, проведенный в Корво Бьянко, сослужил ему плохую службу — на собственной шкуре он выяснил, насколько отвык от жизни в седле. После четырех недель в пути все тело было напряжено, особенно к вечеру. Возможно, он просто не придавал этому значения до того, как у него появился свой дом — не было смысла беспокоиться о скованных мышцах, когда в большинство дней у него даже не было крыши над головой. — Еду в Нильфгаард, к Цири. Ты, как вижу, нашел Деттлаффа? — Да, он здесь, — он указал на затененный альков, который Геральт сначала не заметил. В нем располагалась большая кровать, и ведьмаку пришлось напрячь глаза, чтобы разглядеть на ней силуэт огромной летучей мыши, пару обнаженных женских тел — брукс или альп, а также нечто, что было похоже на щенка катакана. — Они… спят? — с недоумением спросил Геральт. Регис только вздохнул. — После того, что произошло в Боклере, его умственное состояние резко ухудшилось. Он не мог забыть о тех людях, что Сианна убила его руками, и все же не переставал скучать по своей Рене. Это все, что я знаю, прежде чем он закрыл от меня свой разум и погрузился в состояние острой меланхолии, — глаза Региса блестели в свете свечей, когда он смотрел на мирную фигуру Деттлаффа. Геральт не знал, что сказать, поэтому утешительно сжал плечо друга, и вампир благодарно ему улыбнулся. — Он редко просыпался с тех пор, и с ним все время находится кто-то из его стаи, когда остальные отправляются на охоту. Я пытался предложить ему свою кровь, посмотреть, помогут ли ее регенеративные свойства в его состоянии, но он не принял ее. Если быть честным, Геральт, я не знаю, что мне делать, кроме как ждать. — Ты выглядишь ужасно, Регис, — вышло, наверное, куда грубее, чем он хотел, но он не мог скрыть свое беспокойство. — Ну, я точно чувствую себя так, — тихо сказал вампир. Черт. Нужно было его как-то отвлечь. Геральт осмотрелся по сторонам. — Вы давно здесь? Не выглядит обычной пещерой, — попытался он; Регис, конечно, заметил, как неловко сменилась тема, но ничего не сказал. — Дело рук Деттлаффа, — он даже слегка улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Именно сюда он привез меня из Стигги, где лечил меня своей кровью несколько лет, пока я был слаб и не мог позаботиться о себе. Тогда же сформировались кровные узы, связавшие нас, как братьев. Он никогда не закрывался от меня, даже когда мы разделились, и я отправился в Диллинген, чтобы отыскать свой старый дом. Я почувствовал его бедствие, прежде чем он оттолкнул меня и вынудил отправиться на его поиски в Туссент. Он даже не рассматривал возможность рассказать мне о письмах, Геральт! — с горечью воскликнул хирург, пусть и негромко. — Он спас меня от небытия, не жалея своей крови, но при этом не доверял мне помочь ему в ответ. И он делает это снова, скрывается в себе, не думая, что рядом есть кто-то, кто хочет быть рядом с ним. Геральт почувствовал неловкость, все еще не зная, что ему сказать. Он не видел раньше Региса настолько эмоциональным, даже разбитым, и потому понял, насколько Деттлафф был ему важен. Он коротко порадовался, что ему не пришлось биться с высшим вампиром, а Регису не пришлось выбирать сторону между его братом и старым другом. — Пойдем, — он потянул вампира за руку, поднимая его из-за стола, — тебе не помешает размяться. Богиня знает, сколько ты тут уже сидишь, в полумраке, как мышь. — Ах, но ведь я и есть мышь. Летучая, — Регис сверкнул острыми зубами, которые обычно скрывал, но не в присутствии Геральта. — Да? И сколько же времени прошло с тех пор, когда ты в последний раз летал? — с сомнением спросил ведьмак. Вместе они вышли на улицу, и Белый Волк осознал, сколько времени он провел в логове вампиров — солнце уже совсем зашло. — Возможно, больше, чем это было строго необходимо, — признался тот. — В последний раз я менял форму… при штурме замка. Не самое лучшее мое время, — Геральт вспомнил сумасшедший взгляд испившего крови Региса и его жуткую улыбку и внутренне согласился. — Не вини себя, мой друг, — ведьмак легко подтолкнул его плечом. До смерти Региса от рук Вильгефорца он не часто его касался, но после того, как он снова встретил его в Боклере, подсознательно Геральт боялся, что вампир снова исчезнет. После Тесхам Мутны он особенно волновался и каждый раз, когда Регис оказывался рядом с ним, он не мог держать свои руки подальше. Самым удивительным было то, что Регис на самом деле не возражал. — Что думаешь о том, чтобы немного размять крылья? Регис подозрительно посмотрел на него. — Что? — Ты правда хочешь, чтобы я превратился? — вампир звучал взволнованно, но недоверчиво. — Конечно, зачем мне еще предлагать? — удивился ведьмак. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешает отвлечься. Полет звучит довольно весело для меня, — он пожал плечами. Регис еще какое-то время смотрел на него, а затем рассмеялся, прикрывая рот рукой, и покачал головой. — Только ты, мой дорогой ведьмак, только ты. Иногда я забываю, насколько необычно твое мышление, насколько необычен ты в целом, но ты не устаешь мне напоминать, и за это я тебе премного благодарен. Геральт присел на ближайший валун и скрестил руки на груди. Смотреть на преображение вампира было не слишком приятно, но он не отводил взгляда — иметь несколько сущностей было в природе Региса, и пусть их смена выглядела безобразно, он не мог найти в себе отвращения. Тем более, что конечный результат выглядел даже… мило. Из того, что ведьмак мог заметить в темноте пещеры, Регис и Деттлафф казались совсем разными, и форма старшего вампира оказалась похожа на один из видов северных нетопырей — тот, что с меховым воротником на шее. — Выглядишь очень… пушисто, — не мог не съязвить Геральт, с улыбкой смотря в большие черные глаза. Громкий грудной клекот послышался от Региса, и Геральт с удивлением понял, что тот смеется. Волк подошел к огромному существу и без опаски зарылся пальцами в седой мех, почесывая густую шубу на шее; больше клокочущих звуков последовало за этим, и Геральт удвоил усилия. Стоило спросить, прежде чем начать ласкать разумного вампира, как домашнюю собаку, но Регис казался довольным, так что ведьмак решил ничего не говорить. Даже в лучшие дни ему не легко было справляться со словами, поэтому иметь друга, который не возражал против невербального выражения эмоций, было поистине благословением свыше. Оказалось, говорить в этой форме вампир тоже мог, пусть и не был таким многословным, как обычно. Геральт не знал полных сил Региса и владел ли он телепатией, но почувствовал облегчение, когда к нему не стали лезть в голову. Одного раза за день было более, чем достаточно. — Сильные пальцы, — глубокий рокочущий голос звучал для Геральта, стоящего на расстоянии руки от вампира, оглушающе и каким-то образом даже насмешливо. Регис наклонил голову ниже, почти склоняясь перед ним и подставляя спину: — Залезай. Заслужил. Грудь ведьмака наполнилась теплом от оказанного ему доверия, и он не стал спорить с вампиром. Возможность настоящего полета — не в схватке с драконом или кейраном, когда он думал лишь о том, как не соскользнуть с разъяренного врага и не разбиться насмерть, а в относительной безопасности, — да, такая идея была определенно захватывающей. Взволнованный Геральт залез на нетопыря, чувствуя себя до крайности неловко, и крепко ухватился за длинный мех. Он мог буквально почувствовать, как вампир оттолкнулся от земли, вибрация от толчков мощных крыльев наполнила его кости, а в животе ухнуло, когда они поднялись в воздух. Земля быстро удалялась от него, пока он не увидел приютивший их лес с высоты птичьего полета, как и пустынные земли вокруг него, даже реку вдалеке. Чувство свободы и легкости было неописуемо, ему хотелось кричать, и когда набравший скорость Регис внезапно упал вниз, складывая крылья, ведьмак не смог сдержать себя и завопил, но больше от радости. Все его тело пело от адреналина и было напряжено в самых странных местах, что, после недель, проведенных на лошади, было даже неплохо. Регис сделал в воздухе мертвую петлю, вырывая из Геральта еще больше криков и смеха. В конце концов вампир почувствовал, насколько устал его человек, и спустился, прежде чем снова прыгнуть в небо. Довольный, Геральт устало присел на приглянувшийся ему камень и откинулся на локти, чтобы понаблюдать за пируэтами огромной летучей мыши на фоне чистого неба и яркого серпа луны. На мгновение он прикрыл глаза и просто позволил себе насладиться моментом: гудящее, как от хорошей схватки, тело, одуряющие запахи голубых роз и дикой земляники, теплое, даже для ночи, дуновение ветра на лице. Какое-то время он наблюдал за Регисом, его пульс постепенно замедлился до обычной частоты, а затем еще немного, пока небо не начало светлеть, а свет звезд не ослаб. Регис вернулся к нему с легкостью в его чертах и ничуть не уставший, наоборот, будто наполненный силой, но не так, словно был пьян от чужой крови, а просто хорошо отдохнувший. Ведьмак был смутно горд, что его идея на самом деле оказалась хорошей. Вместе они разделили камень Геральта и несколько бутылок мандрагоровой настойки Региса, вспоминая о прошлом и обсуждая ближайшее будущее до самой зари, когда Геральт вспомнил, что ему пора в путь. Наспех они обнялись в последний раз. — Передавай мое глубочайшее почтение Цири и пожелай ей от меня удачи в выбранном ею пути. Она станет хорошей правительницей, — сказал вампир напоследок. — Боюсь, не могу ничего сделать. Тебе придется приехать самому, чтобы навестить нас и сказать ей лично: я куда менее красноречив, чем ты, — Геральт ухмыльнулся. — Возможно, если Деттлаффу станет лучше, — задумчиво пробормотал Регис. — Когда ему станет лучше, — он сжал плечи друга в последний раз и отпустил. — Приезжайте вместе — я могу сказать, что ему необходимо немного расслабиться. В общем смысле. Побывать в интересных местах, узнать новых людей, все в таком духе. — Удивительно, но у тебя бывают хорошие идеи, — проворчал доктор, но Геральт мог видеть, как он ухмыляется. — Когда он придет в себя, я расскажу ему о твоем предложении. — Конечно. Береги себя, Регис. — Ты тоже, мой друг. В приподнятом настроении ведьмак направился обратно в лагерь, его шаг пружинил, несмотря на то, что он не спал и не медитировал всю ночь; крепкий алкоголь почти покинул его организм, и он почувствовал голод. Почти не сворачивая, он быстро набрал себе горсть ароматной земляники, чтобы перекусить. Когда он вышел на знакомую опушку, то нашел своих попутчиков практически готовыми к отъезду и бросающих на него любопытные взгляды. Он подошел к своей лошади и нашел немного времени, чтобы погладить ее и угостить остатками ягод. Все они собрались довольно быстро, за несколько недель успев привыкнуть друг к другу и выработав определенную рутину, так что и на большак они выехали сразу за рассветом. Геральт не переставал удивляться тому, насколько все было отличным на юге: даже главная дорога была мощеной камнем на всем протяжении, широкой и с частыми патрулями. Как северянин, ведьмак немалую часть своей жизни провел в неприязни к Нильфгаардской Империи, захватчику, который позарился на свободные государства более чем раз и в конце концов сумел их покорить. Но только теперь, путешествуя посреди таких же захваченных земель, Геральт мог понять, к чему стремился Эмир. Единство, заменившее извечную грызню. Прогресс вместо медленной деградации. Просвещение, призванное бороться с невежеством. Взгляд императора жег ему спину, и Геральт вздохнул, понимая, что дал обещание и не может больше витать в облаках. Он замедлил Плотву, почти равняясь с Эмиром. — Что ты хотел узнать? Вместо закономерного вопроса мужчина смерил его изучающим взглядом. — Ты выглядишь слишком довольным для человека, который, по его словам, отправился на встречу с другом, а затем не спал всю ночь. Я бы сказал, даже слишком довольным, — намек в его холодном голосе был до смешного очевиден, и ведьмак на секунду порадовался, что его бледная кожа была не склонна к покраснению. Затем он попытался понять, оскорблял его Эмир, насмехался или попросту высказывал вслух свои наблюдения, но решил, что там было всего понемногу. Настроение его, все же, было слишком хорошим, чтобы как-то на подобное реагировать. — И? — Геральт вопросительно выгнул на него бровь. — И мне все еще интересна личность этого… нечеловека, как выяснилось вчера. Геральт помолчал, подыскивая слова и смотря невидящим взором на дорогу. Мимо них изредка проходили люди — странно дружелюбные, они здоровались или кивали путникам. — Это был… был один из членов моей дружины, — медленно произнес он. — Их было четверо, но тебе это наверняка уже было известно. Ангулема, Мильва, Кахир и Регис. Все погибли в Стигге, — несмотря на то, сколько прошло лет с того дня, Геральт до сих пор помнил все события слишком ярко. Говорить об их смерти было похоже на дымку, на сон: слова словно сами вылетали из его рта. — Регис — он… вампир. Не обычный фледер, не гаркаин и даже не катакан — нет, высший вампир. Считается, что убить их невозможно; раздели их хоть на сотню кусочков, рано или поздно оживут и отомстят. Но Вильгефорц не стал его резать… сжег дотла вместе с колонной, выплавил в кучу стекла, — его горло казалось сырым и резко сжалось, в ноздрях свербил запах паленой плоти. Он вздрогнул, когда его коснулась чужая рука: Эмир выглядел почти что сожалеющим. — Дыши, Геральт, — тихо сказал он, и Геральт послушно сделал вдох. Пахло песком и розами, ни следа былой гари, и он немного расслабился. — Я снова встретил его в Туссенте, когда охотился на Боклерскую Бестию, — он продолжил. — Видеть его снова, в живых… — он покачал головой. Для подобного слов просто не существовало, но Эмир лишь хлопнул его по плечу и убрал ладонь. До Геральта смутно дошло, что это был первый раз, когда тот до него дотронулся. Он посмотрел на мужчину более осмысленно. Император совсем не был похож на себя — волосы, не тронутые маслом, на концах завились от жара и влаги, бледная кожа была немного обгоревшей от палящего солнца, одежда потрепанная и пыльная с дороги, а вместо чисто выбритого лица имелась борода цвета соли и перца. Он выглядел совсем как Дани, только старше. Иногда он смотрел на Эмира и размышлял — существовал ли тот рыцарь на самом деле или был лишь необходимой ему маской, способом добиться своей цели. Ведьмак не мог сказать, что хорошо разбирается в людях, но он никогда не жалел, что помог ему, вместо того, чтобы убить. — Я понимаю, — грубо сказал император, его акцент стал еще заметнее, чем обычно. — Пусть мне не знакомо чувство столь глубокой дружбы, как ваша, но я узнаю ее черты. Я прошу прощения за свои инсинуации ранее. Губы Геральта дернулись в непроизвольной усмешке. — Никаких обид. Он из личного опыта знал, как легко северные мужчины были оскорблены малейшим намеком на мужеложство. К счастью, его мужественность была куда менее хрупкой. — Скажи, Эмир, — начал ведьмак. Наедине и в дороге он называл его по имени, что не встретило ни малейшего возражения, как бы то не было удивительно. — Почему ты решил уехать? Он уже задавал этот вопрос, но сейчас казалось только правильным переспросить; они стали ближе за эти недели, когда не могли скрыться друг от друга дальше, чем на один день пути — Геральт не понаслышке знал, как легко судьба сшивает нитью совместного путешествия самых разных людей. Он не противился этому, тут нечего было поделать. Император склонил голову, на самом деле раздумывая над ответом. — По множеству причин. Я не лгал тебе: Цирилла волнует меня в первую очередь, и ты — единственный человек, который может ее разгадать, — Геральту не понравилось, что вар Эмрейс отзывается о дочери, как о предмете, но он решил оставить эту тему на потом. — Я был строг к ней, как наставник, но это необходимо: мягкость недопустима в государственных делах, и я дал ей время, чтобы привыкнуть к ним без меня за ее плечом. Обучение было быстрым, но она естественна — она может справиться, к тому же, у нее есть собственные верные советники. Я также надеялся кратко осмотреть земли после войны, не прибегая к Императорскому Прогрессу, и пусть мы коснулись только самых верхов, но сделали это без помпы, и я доволен увиденным, — молчание было неполным, как будто у Эмира еще остались слова, но он не продолжил. — Есть что-то еще, — осторожно подтолкнул его Геральт. Эмир низко хмыкнул. — Я долго… думал. О том, где солнце оставит меня, когда перестану быть императором. Мысли зароились в голове Геральта, как надоедливые мухи, но он не смог вытянуть из себя ничего внятного. Незаметно пауза в их разговоре превратилась в его завершение. Ведьмак так ничего и не сказал, продолжая бессмысленно думать, что мог бы ответить. Они пересекли Назаир без всяких проблем, перешли Сильту и заночевали в крепости Рокаин. Горячая ванна и мягкая постель были приятным изменением на их пути. Геральт не жаловался: конец лета здесь был куда мягче, чем в северных частях континента, и даже ночью не было резких смен температур, что облегчало путешествие. Они прошли по торговому пути из Мехта в Эббинг, почти нигде не задерживаясь, и, наконец, ступили на финишную прямую — вдоль побережья Этолии, — ведущую в столицу Империи, Нильфгаард. Спустя почти два месяца в дороге они прибыли в Город Золотых Башен.