Adan aen Ker'zaer

На этот раз не было ожидающих слуг, навязанного парикмахера или даже вездесущего Мерерида. Геральта проводили к его комнатам, где его ждали горячая ванна и чистые полотенца. Странно было ощущать себя гостем: как ведьмак, он больше привык к тому, как к нему относились раньше — резкие слова, навязанная воля, шепотки за спиной. Без последнего, он знал, и тут не обойдется, но было приятно получить немного свободы — в Нильфгаарде, из всех мест. Геральт обошел комнаты, быстро осматривая окружение. На столике он нашел острую бритву — намек, но не прямой приказ. Ведьмак посмотрел в зеркало и провел по заросшему лицу рукой: у него мог быть ведьмачий метаболизм, но вот волосы росли довольно медленно. За два месяца его попутчики (все, кроме мага) отрастили внушительные бороды, и каждый из них испытывал к тому факту явное отвращение, что всегда вызывало у Геральта ухмылку. В отличие от других мужчин, его борода едва ли переросла стадию щетины, но все же ужасно зудела. Геральт провел большую часть жизни с чистым лицом и, несмотря на подколки Йен в Скеллиге, собирался продолжать в том же духе. То, что во время поисков Цири у него не было на это времени, не значило, что у него его нет сейчас. Геральт нашел шкаф и сложил свою броню туда, сделав в уме пометку хорошо ее почистить. Из сумки он достал одежду — туника и штаны скеллигского покроя, но с туссентским орнаментом. Ведьмак заранее озаботился тем, чтобы приобрести официальный наряд, который не сжимал бы его во всех ненужных местах, как это делали дублеты. Одежда была немного мятой, но он выложил ее на кровать, чтобы ее разгладить, пока принимает ванну. Больше не медля, он залез в горячую воду, зашипев от жжения в усталых мышцах и заставив себя расслабиться. Откинув голову на бортик, ведьмак некоторое время позволил себе дрейфовать и смотрел в потолок, положительно ни о чем не думая. Когда вода достаточно остыла, он задержал дыхание и нырнул. Звуки дворца и незнакомого города, от которых он был не способен избавиться, наконец заглохли. Зеленоватая дымка чистой воды мягко защищала его кошачьи глаза от яркого света. Он не мог дышать под водой, так что запахи были отрезаны напрочь. Геральт замер, наслаждаясь редким чувством покоя, но недостаток воздуха все же стал сказываться. Когда он взял в руки мыло, то заметил, сколько в комнате было эмблем солнца на черном фоне, и отвел взгляд, чтобы тереть бледную кожу до тех пор, пока она не покраснела и не стала нежной. В дороге они несколько раз останавливались в тавернах и крепостях, где была возможность помыться, но Геральт каждый раз думал о настоящей бане, в которой было приятно провести несколько часов, а не просто смыть с себя дорожную пыль. Наверняка во дворце было что-то подобное. Он задумался о том, чем еще Нильфгаард отличается от Редании и Темерии или даже Туссента, а затем вспомнил, как прочел в книге годы назад о чем-то, что называлось термы, — описание было скудным, но явственным отличием от северных общественных бань было то, что эти термы были доступны всему населению, а не только богачам. Ему было любопытно увидеть все своими глазами, раз уж он волей судьбы оказался так далеко на чужбине. Затем ему пришло в голову, что «чужбина» теперь была домом Цири, и он замер. Цири собиралась стать не просто принцессой, а повелительницей более чем половины континента, и рядом с ней был он, обычный ведьмак, такой же знатный, как корова среди породистых лошадей. Чувство острой осведомленности о его богатом окружении внезапно нахлынуло на него, и Геральт поспешил вылезти из холодной мыльной воды, чтобы поскорее побриться и закончить с омовением. Ему стало спокойнее, когда он натянул на слегка влажное тело свою новую одежду. Он еще ни разу не надевал ее: села неплохо, разве что штаны были чуть тесноваты в бедрах, до сих пор напряженных после двух месяцев в седле, но туника их хорошо прикрывала. Он знал, что среди пышной и мрачной нильфгаардской моды он будет выделяться, но его это мало волновало. Он привык к этому, как и к тому, что часто это приносило ему одни неприятности. Не то, чтобы он мог что-то сделать со своей внешностью, чтобы выглядеть более нормальным. В своей сумке он нашел костяной гребень, подаренный ему Йеннифер, которым она любила расчесывать его волосы в те редкие разы, когда они еще видели друг друга, чтобы вскоре снова расстаться на месяцы без какой-либо весточки. А потом неизбежно встретиться, как сталкиваются в шторм корабли — неудержимо, не поддаваясь ничему, кроме хаоса, с опасностью для жизни. Геральт провел грубыми пальцами по диковинной резьбе и внезапно подумал, что их отношения были обречены на гибель с самого начала, что удивительно, с тихим смирением, а не обычной горечью. Разглядывая себя в огромном зеркале, медленно он стал проводить гребнем по волосам, пока они не высохли и не стали похожи на шелковую пряжу, мягкие и блестящие. Ведьмак еще раз провел по прядям рукой, а затем бездумно заплел в свободную косу, оставив ее на плече, вместо того, чтобы завязать часть волос в хвост на затылке или оставить их свободными, как делал обычно. Когда он был моложе, то туго заплетал их, чтобы они не мешали в бою, но на Пути часто не было времени, чтобы задуматься о прическе. После того, как Геральт месяц проходил с косой, которую потом не смог расплести и которую пришлось срезать, он решил отказаться от чего-то сложнее собранного хвоста или ленты на голове, чтобы удержать белую гриву. Со временем он привык драться в любом виде, но никогда даже не думал постричься коротко, как Эскель или Ламберт. Но сейчас Геральт не был на Пути — что, как он думал, никогда не произойдет. Возможно, ему еще придется вернуться на него, потому что судьба любила шутки над ним, но возможно и нет. Так что Геральт собирался выглядеть так, как, черт побери, ему захочется, пока у него есть время этим озаботиться. Еще раз взглянув на свое отражение, ведьмак отправился разбирать сумки, чтобы разложить остальную одежду и еще раз проверить запасы зелий и масел, на всякий случай.Он не сомневался в безопасности дворца, но все же спрятал пару флаконов во внутренние карманы, специально добавленные в его одежду. Геральт собирался застегнуть ремни для ножен на груди, как делал всегда, а затем остановился и подумал еще раз. Не было места в мире, где было бы принято носить оружие в присутствии венценосных особ, хотя он часто не обращал на это правило внимания — ведьмак и его мечи были одним целым. Но так ли это было необходимо сейчас? Нильфгаард был новым домом Цири, как бы ему не нравилось об этом думать; он не должен был ожидать здесь опасности. С другой стороны, и она, и Эмир знали его лично и не стали бы возражать против привычных серебра и стали. Геральт задумчиво провел кончиками пальцев по потертой кожаной портупее и решительно начал расстегивать нужные ремешки, чтобы нести только один меч на поясе. Геральт оставил серебряный, поразмыслив, что если и начнется схватка, то стальной найти проблемой не будет; против чего-то сверхъестественного такой трюк бы не сработал. Пристегнув меч на поясе и положив на него левую руку, он еще раз осмотрел себя в зеркале. Конечно, за обычного воина он не сойдет, — с его-то внешностью и одеждами среди черной массы нильфгаардцев он будет похож на белую ворону, но признать в нем ведьмака обычному горожанину будет куда труднее. На юге его профессия была давно забыта, так что, если ему повезет, так он привлечет меньше внимания. Конечно, первым делом ему хотелось увидеть Цири, но после этого Геральт очень хотел осмотреть округу. Спина без привычного веса оружия ощущалась странно голой; усилием воли ведьмак заставил себя не обращать внимание на это чужеродное чувство и отвернулся от зеркала. На одном из столов стояла ваза с фруктами, и он схватил спелое яблоко, впиваясь в него зубами, прежде чем выйти на балкон. Вид на город был… очень непривычен. Даже с высоты было ясно, что подобных Нильфгаарду городов просто нет: множество башен, украшенных причудливыми золотыми плитами, стремились высоко в голубое небо и сияли в свете солнца. Улицы были ровными и ухоженными — казалось, во всем здесь царил порядок. Потоки маленьких фигур двигались без остановки, у каждой была своя цель и место в жизни, как есть она у каждого рабочего в огромном муравейнике. Мутации Геральта позволяли ему в деталях рассмотреть чужую жизнь даже с такого огромного расстояния, и какое-то время он просто стоял и разглядывал спешащих прохожих, продавцов и стражников, наслаждаясь мягким теплом солнца и легким ветерком. Пасторальная картинка Нильфгаарда казалась ему попросту нелепой; он больше привык к узким и грязным улочкам Новиграда и хмурому облику вечно сырой Вызимы. Доев яблоко и выбросив оставшуюся веточку, он проследил взглядом за ее стремительным падением вниз. Его комната находилась… на весьма некомфортной высоте, от которой все внутри него переворачивалось, даже если снаружи Геральт никак это не показывал. В Каэр Морхене его покои были тоже на самой верхушке, и вид оттуда потрясал воображение, но он никогда не был любителем возвышенностей. Звук шагов он услышал заранее, как и всегда, так что оттолкнулся руками от каменных перил и вновь зашел внутрь, прежде чем в дверь вежливо постучали. Прибывший нильфгаардец с виду казался обычным слугой, но Геральт все равно окинул его оценивающим взглядом: вряд ли существенная угроза. — Я провожу вас, мастер ведьмак, — с сильным южным акцентом произнес мужчина, явно нервничая. Геральт кивнул, и они вышли. По приезду ведьмак уже успел осмотреться внутри дворца, так что не шел, раскрыв рот и глазея по сторонам, как бы ему не хотелось. За всю свою долгую жизнь он побывал во многих дворцах и замках, был знаком с несколькими правителями, иногда даже водил с ними дружбу, так что был весьма привычен к богатой обстановке. Но, надо сказать, Императорский дворец был выдающимся во всех смыслах и выгодно выделялся даже на их фоне. Про себя Геральт задался вопросом, каково жить в таком месте на постоянной основе — для ведьмака, пусть и весьма нетипичного, вроде него, подобное казалось немыслимым кощунством. Слуга привел его в совсем другое крыло, судя по всему, тут находились личные покои императорской семьи — охраны было больше, а прислуги куда меньше. Перед одной из двойных дверей его провожатый остановился, но ничего не сказал; стражники окинули Геральта цепким взглядом и распахнули перед ним двери. Он вошел внутрь светлого салона, почти ожидая того, что его приход огласят, но, видимо, тот раз был исключением — он не был уверен, из-за отсутствия ли в комнате императора или из-за общей неформальности встречи. Дверь за ним почти беззвучно захлопнулась, но Геральт почти не обратил на это внимания. Его обычно медлительное сердце подскочило чуть ли не в горло и начало быстро биться, когда он увидел Цири, сидящую ко входу боком на одной из мягких кушеток; она еще не заметила его прихода, слишком увлеченная приятным разговором. Она выглядела хорошо: исчезли нездоровая бледность и синяки под глазами, заменившись персикового цвета кожей и слегка округлыми щеками, а шрам на ее лице сгладился и был почти не заметен. В светлом платье легкого пошива (весьма неортодоксально для нильфгаардской знати) и с забранными наверх волосами она выглядела очень царственно, а главное — на своем месте, как ей и полагалось с самого рождения. На роду ей было наречено быть принцессой, а не полуголодной ведьмачкой в постоянных бегах и в сражении за жизнь, свою и чужую. В этот момент Геральт полностью осознал, насколько удачен был его выбор привести дочь к Эмиру — пусть тогда ему казалось совсем наоборот, — потому что видеть Цири такой здоровой и счастливой было всем, о чем отец мог мечтать для нее. Ярко-зеленые глаза метнулись ко входу в комнату, как будто Цири нутром чуяла что-то неладное — конечно, ведьмачьи тренировки не проходят бесследно, — и тут же расширились в изумлении и искренней радости. В тот же миг принцесса исчезла в изумрудной вспышке, а в следующую секунду Геральта схватили в охапку две цепкие руки, привыкшие к весу серебряного меча. — Геральт! — не по-царски, зато задорно воскликнула Цирилла Фиона Элен Рианнон, крепко сжимая опешившего ведьмака в объятьях и даже раскачивая его на радостях из стороны в сторону. Спохватившись, тот обнял ее в ответ, окидывая взглядом остальную комнату по привычке. Знакомый фиалковый взор прищурился на него в ответ, и Йеннифер приветливо кивнула ему со своего местечка на софе, где раньше сидела Цири. В своем первом восхищении ведьмак даже не заметил ее отчетливого черно-белого наряда и облака чернильных волос, и его сердце, только что легкое от долгожданной встречи, вмиг упало и замерло. Он вновь посмотрел на Цири и постарался как можно естественнее улыбнуться, беря ее за плечи и слегка отводя от себя, чтобы разглядеть получше. Вблизи она выглядела еще совершеннее, так что Геральт был просто обязан выразить это словами: — Ты располнела. Молчание. …Холера. Из его проклятого рта вышло совсем не то, о чем он думал! Как он вообще умудрился?.. По счастью, после долгой паузы (и отчетливого фырканья прямиком с диванчика), Цири залилась смехом и крепко хлопнула его рукой, ничуть не обиженная его косноязычием. — Как всегда очарователен, Геральт! — все еще отфыркиваясь, сказала она. — Тебе очень повезло, что я выросла среди когорты прямолинейных ведьмаков, в отличие от других придворных леди, иначе не сносить тебе головы после такого заявления, — выражение ее лица смягчилось, когда она посмотрела ему в глаза и взяла за руку, мягко сжимая. — Но я поняла, что ты имел в виду. Дворцовая жизнь и вправду пошла мне на пользу. Она потянула его к кушетке и неформально усадила в стоящее рядом кресло того же набора — с непривычки Геральт утонул в мягком сидении, чувствуя себя неимоверно глупо, пока наконец не сбалансировал правильно свое тело. Обе женщины с интересом и немалым весельем наблюдали за его барахтаньем, что вернуло его в воспоминания далеких лет, когда он и Йен еще были вместе и старались, как могли, вырастить Цири. В той, кого он видел сейчас, Геральт мог признать, была хотя бы часть его заслуги, чем он немало гордился. — Я даже не подозревала, что ты приедешь, — призналась Цири, когда он наконец устроился на своем месте. Конечно, так как это была Цири, не обошлось и без шквала вопросов: — Ты здесь по делу? Приехал в гости? Как тебе удалось пробраться в замок без моего ведома? Пока она не успела спросить его о еще десяти разных вещах, Геральт поспешил вставить свое слово: — И тебе здравствуй, Цири, — пожурил он ее, на что та лишь хихикнула. Он вздохнул: — Йеннифер. Я думал, к придворному двору ты зарекалась подступать хоть на шаг? Колдунья лишь пожала плечами. — Я передумала, как ты мог заметить. Здесь я нужнее, чем где-то еще, — нежная улыбка коснулась ее губ, когда она посмотрела на Цири, но затем ее фиалковый взгляд вновь вонзился в него, словно лезвие: — Не увиливай от темы, Геральт. Путь из Туссента до Столицы неблизкий, ни за что не поверю, что ты просто хотел заглянуть. — Все-то ты замечаешь… На самом деле я приехал с Эмиром. У него ко мне, как оказалось, было дело, — при Йеннифер ему не хотелось раскрывать суть этого «дела», чтобы не смутить Цири перед матерью. Он расспросит ее позже, без лишних глаз. — Папá вернулся?! — воскликнула Цири, чуть ли не подскакивая с места в приливе радости. Неужели императора не было так долго, что она успела соскучиться? У ведьмака кольнуло в груди чем-то, напоминающим ревность, но он побыстрее отогнал от себя эти чуждые эмоции. Он был рад за нее, но иногда его сердце просто не хотело соглашаться с разумом. — Мы расстались в конюшнях где-то час назад, так что скоро вы с ним увидитесь, — кивнул Геральт. — На самом деле я хотел бы осмотреть город, размять ноги после седла — все лучше, чем сидеть в кресле, — он поерзал на мягком чудовище, с которым едва справлялось даже его нечеловеческое равновесие. Размяться действительно хотелось, но была еще и другая причина — не хотелось мешать воссоединению царской семьи. При любых сборищах аристократов он выделялся, как белая ворона. Лучше ему остаться в тени и встретиться с Цири позже, когда она будет свободна. Кажется, Цири уловила его мысли. Иногда ее интуиция его даже пугала. — Тогда мы увидимся сегодня вечером. Приходи сюда же, слуги тебя пропустят. Нам о стольком нужно поговорить! Я слышала самые странные слухи о твоих приключениях в Туссенте, так что жду услышать историю из первых рук. — Непременно расскажу, — пообещал он, вставая с места. К его удивлению, Йеннифер поднялась за ним следом. — Я тебя провожу, — загадочно сказала она. Вместе они вышли из салона и прогулочным шагом двинулись к выходу из дворца. На самом деле Геральт был ей даже благодарен: планировка этого места вызывала у него головную боль, а спрашивать дорогу у каждого встречного совсем не хотелось. Пока они шли, Геральт чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Наконец он не выдержал. — Что не так? — остановившись, он открыто посмотрел ей в глаза, но она лишь улыбнулась в ответ. Он ожидал подколки или насмешки, так что открытое одобрение слегка выбило его из колеи. — Ты выглядишь хорошо, — прямо сказала она, окидывая взглядом его наряд. Протянув руку, Йенн провела кончиками пальцев по его косе. — Необычно, но… хорошо. Я рада. Слухи всех заставили волноваться. Ты сам знаешь, что у судьбы весьма извращенные шутки в отношении нас. Слегка смягчившись, Геральт взял ее руку и слегка сжал в своей. Если подумать, то Йеннифер тоже выглядела лучше. Легче. Пусть в уголках ее глаз стало больше морщинок, но почему-то она выглядела моложе, чем в последний раз, когда он ее видел. Улыбалась больше и меньше язвила. — Ты тоже, Йена. Смотрю, даже добавила больше цвета в свой гардероб, — он слегка кивнул на ее пояс, который отличался от ее обычной черно-белой цветовой гаммы кричащим красным цветом с узором из золотых солнц. — Что ж, быть придворной кольдуньей на службе Нильфгаарда иногда означает идти на небольшие жертвы, — усмехнулась она. Прежде чем Геральт успел придумать другую шутку, как обычно привык делать, чтобы избавиться от неизбежной неловкости при прощании, Йеннифер обняла его. Знакомый запах крыжовника и сирени окутал его, и ведьмак невольно наклонился ближе, зарываясь лицом в копну ее волос. — Береги себя, Геральт, — прошептала она ему на ухо, — и не доверяй слепо Эмиру, даже если кажется, что он изменился. На каждый твой шаг у него заготовлено десять своих вперед. С этим зловещим напутствием она отпустила его и попрощалась. Геральт задумчиво смотрел ей вслед, пока она окончательно не исчезла за поворотом. Все еще раздумывая над ее словами, ведьмак отправился исследовать знаменитый город Золотых башен.