La meta in un viaggio, il senso dei giorni miei

Leggo in fondo ai tuoi pensieri Cerco in un sospiro i tuoi desideri Mostrami la parte del tuo cuore che Nascondi nel profondo В этом году зима в Неаполе чуть холоднее, чем обычно. Море подмерзает у самой кромки берега, и рыбакам приходится сбивать тонкую ледяную корочку с бортов своих лодок. В старых каменных домах разжигают сильнее камины, прогоняя промозглость из темных углов. У жара печей в больших пиццериях, где все еще замешивают тесто по старым рецептам, поселился уют. Он обнимает пришедших к нему в гости местных жителей и туристов за плечи, целует в черные, светлые, рыжие и лысые макушки, добавляет сладость в глиняные чашечки с горьким эспрессо. Виктор откусывает от большого куска маргариты, захватывая языком длинные нити расплавленной моцареллы, и довольно жмурится. — Вообще-то нам нельзя. — Ешь, ешь. Ты уже на скелета похож, — мурлычет ему на ухо сидящий рядом Норберто. — Ни щек, ни боков. Он легонько еще щипает под ребрами и улыбается. — Прекрати. Сам же знаешь, мне нужно сбросить вес, чтобы колену было легче. — Знаю, — Норберто касается его виска с проступающей жилкой пальцами, а потом и губами. — Но ешь. От одной пиццы ничего не будет. Хватит питаться одним шпинатом. Ascolto tutti i tuoi silenzi Come è bello perdermi dentro ai tuoi occhi Sono io il tuo sogno quando resti sveglia E senza niente intorno? С серовато-зелеными листьями деревья на набережной кренятся под силой ветра с залива Тирренского моря. На воде почти нет суден. Большие дорогие яхты укрыты от стихии в ангарах; легкие суденышки подешевле вытащены на берег своими хозяевами на дикий пляж у городской черты. Натянув шарф до носа и засунув руки в карманы пальто, Норберто шагает рядом с Виктором, который полной грудью дышит соленым воздухом и, кажется, совсем не чувствует студеных щипков ветра. — Застегни куртку, — недовольно ворчит он. — Она застегнута. — До конца застегни. — Ладно, — Вику с улыбкой поворачивается к нему, заставляя остановиться, и задирает голову, подставляя шею. — Поможешь? Норберто смотрит на лицо с редкими родинками и исчезающими синяками под глазами цветом в замерзшую морскую воду и, беря в ладони, медленно целует отдающие кофе губы. Tu che sei la forza e il coraggio La meta in un viaggio Il senso dei giorni miei Io ci sarò da ora e per sempre Когда вместо веселого тона Вику Норберто услышал на той стороне связи глухой осипший голос, сердце сделало кульбит в грудной клетке и заныло. Суетливые слова врачей были хорошо слышны, хоть он и не понимал ни слова из шведской речи. Но обреченное Викторовское «Fan!» и всхлип и так все красноречиво описывали. — Что именно? — Не знаю. Может мениск. — Черт… — Больно… — Держись, только держись, слышишь, я скоро приеду. Первым же рейсом и всего полчаса, чтобы успеть на регистрацию. Amore abbracciami Voglio proteggerti Siamo il sole in un giorno di pioggia Stanotte stringimi Baciami l’anima Siamo musica vera che resta Поднятые штормом волны с силой разбиваются о берег, омывая каждый камешек мелкой гальки, которой усыпан пляж. Темные облака совсем заволокли величественный Везувий — верхушку полчаса как перестало видать. У панорамной двери на балкон рядом с небольшой банкеткой, обтянутой бархатом, Норберто целует Вику, прерываясь только, когда молнии попадают в потемневшую воду залива. Руки исступленно гладят обнаженные плечи, поглаживая подушечками пальцев выемки у ключиц. В грозовых сумерках и полутьме гостиничного номера кожа обоих будто искрится жемчугом. Чтобы добраться до постели с темным хлопковым бельем хватает пары-тройки шагов не размыкая объятий. — Аккуратнее, — предупреждает Норберто, прежде чем опустить на постель. Тот кивает, держась за его локти, и снова тянется за поцелуями. Улыбка трогает губы мужчины раньше Виктора, но быстро сдается под натиском страсти, с которой он впивается в них. Tra miliardi di persone Ti ho riconosciuta nella confusione Sciogli quel sorriso dal tuo viso e Andiamo via lontano Гроза бушует с новой силой и не понять, дождь ли это бьет по стеклам или стучат на безумной скорости сердца, гоняя кровь, горячую как лава, по венам. Удерживая под коленом здоровую ногу Виктора, Норберто плавно в нем двигается, прижимаясь губами к бьющейся жилке на шее и слушая громкие стоны — тот перестал держать их в себе. Руки Вику зарываются в отросшие русо-рыжие волосы, оттягивая, чтобы было удобно целовать, толкаясь языком. За несколько тяжелых месяцев и не самый частых встреч хочется друг в друга сплавиться, сплестись, слиться, свиться в нить. Умереть прямо сейчас в этой связи тел и разумов, потому что в очередной раз резать себя на части, расставаясь, уже не видится возможным. — Я всегда буду рядом, — заверяет Норберто, сжимая его запястья над головой. — Я всегда буду рядом, — отвечает Вику, выгибаясь навстречу. Гром ударяет в стекла, заставляя их дрожать. Дрожит и прошитый оргазмом Виктор, подводя к краю Норберто, ловя губами протяжный и полный удовольствия стон. Tu che sei davvero importante In ogni mio istante Sei la melodia E non passerai, mai Умытый дождем залив утром освещен ярким солнцем, что искрится в лужах и пускает солнечных зайчиков, направляя лучи в окна домов и боковые зеркала машин. Норберто отпивает кофе из большой чашки, грея руки об ее теплые бока, и улыбается Вику. Прыснув смехом, тот стирает молочную пенку с его верхней губы. — И все-таки здесь холодно. — Но красиво… Закончив пить горячий шоколад, Виктор отходит от их столика, направляясь к рядам ярких лотков рождественской ярмарки. Норберто смотрит ему вслед, ежась, переводит взгляд на дремлющий древний вулкан и кивает своим мыслям. — Красиво… Вику возвращается минут через пять с небольшим свертком в руках. — В Барселоне тоже ведь бывает холодно, — отвечает от на вопрос в карих глазах. — Это тебе. Обычный черный шарф на шее Норберто сменяет темно-коричневый кашемировый с замысловатым узором, сделанным золотой нитью. Amore abbracciami Voglio proteggerti Siamo il sole in un giorno di pioggia Stanotte stringimi Baciami l’anima Siamo musica vera che resta Со смотровой площадки крепости Сант-Эльмо видно раскрашенный закатом залив и розово-оливковые стены и крыши домов. — Почему мы здесь? — спрашивает Виктор, подходя ближе к перилам. Норберто какое-то время молчит, но, встав с ним рядом, говорит: — В старости, когда у меня будет вставная челюсть, а у тебя клюка, мы будем сидеть на диване у камина, и я буду смотреть на твои родинки, вспоминая, что которую из них я целовал в Лиссабоне, — он легко касается крохотной точки на коже у уха, — а эту в Краснодаре, — взяв за руку и поднеся к лицу, целует другую точку возле костяшек и переворачивает, чтобы коснуться сразу нескольких родинок, притаившихся на запястье под рукавом куртки, — и эти в Валенсии, Барселоне, Москве, Неаполе, Рио… — Спасибо, — Вику смотрит на него, часто моргая от слезящего глаза ветра. — За что? — За то, что ты со мной. Non siamo un soffio di vento Non siamo un momento Lo sai che il tuo posto è per sempre qui