Нежность

Вопрос: Что делать, когда ты полюбил омегу, если сам являешься омегой?       «Я школьник, мне семнадцать лет и совсем недавно я начал замечать, что мне нравится одноклассница, но я точно знаю, что она омега, как и я. Посоветуйте, что мне делать. Может следует обратиться к психологу, или это с возрастом пройдёт?»

Ответ:       «В том, что омега любит омегу нет ничего постыдного. И это не подростковые глупости или отклонение психики. Мы не выбираем того, кого нам любить. Мне например уже двадцать семь, с психикой у меня абсолютно всё в порядке, так по крайней мере говорит психолог, и мой партнёр омега…»

***

      Небольшая комнатка. В которой почти всегда царил бардак… Ну как бардак, творческий беспорядок: повсюду стоят разного размера картины и пол заляпан краской. Впрочем беспорядок здесь это вполне нормально, ведь эта комната — мастерская успешного художника Инка, что, кстати, даже сейчас стоит перед большим холстом и, вооружившись палитрой и кистями, творит своё утончённое искусство. На устах его играет лёгкая улыбка, видно, что настроение у него просто на высоте.       Неожиданно слышится хлопок входной двери и неразборчивая возня снизу. Улыбка Инка становилась чуть шире, он скинул фартук, бросив его на спинку стула, что стоял рядом с ним, и выходит из пропахшей красками комнатки. — Привет, Эррор, — только-только оказавшись в прихожей, сказал он и осторожно обнял пришедшего.       Чернокостный скелет вздрогнул от неожиданности, затем только облегчённо выдохнул и ответив на объятья, оставил едва заметный поцелуй на устах Инка. Раньше это всегда делал творец, сейчас же такое приветствие стало просто привычкой, без поцелуя чувствовалось как-то не так. — И тебе привет, — проговорил он. — Спасибо за завтрак. Это было так мило с твоей стороны, — с ноткой нежности в голосе проговорил чернильный, ответом ему послужил кивок. — Как дела в колледже? — Ничего нового, — выдохнул Ошибка. — Ну… Ты меня кормить сегодня собираешься, или совсем голодом заморить думаешь? — немного насупившись спросил он, на что его сожитель хихикнул.       Ещё раз поцеловав полюбившиеся уста. Инк взял Эррор за руку и повёл на кухню, где им предстоит разогреть приготовленный Инком обед. Обычный день обычной пары… Ну, почти обычной. — Я кстати купил тебе блокаторы, — неожиданно сказал Эррор, ставя чайник на плиту. — Да? Но зачем? — немного удивился чернильный. — Течка же ещё не скоро. — К течке ты опять всё забудешь, а мои таблетки тебе не подходят, в этом мы убедились, — ответил Ошибка. — Ох… Да… Точно… Спасибо, — Инк немного глуповато улыбнулся, на что его возлюбленный только фыркнул.

***

«Да, по началу было сложно принять и понять свои чувства, ведь со всех щелей слышно, что омега должна быть с альфой, даже беты не часто остаются без внимания. Года четыре мы только дружили, но я чувствовал, что влюбляюсь всё сильнее и сильнее. Сейчас у нас всё хорошо, мы довольно счастливы вместе. Нам наплевать на все предрассудки… «

***

      Чёрные костяные пальцы быстро стучали по клавишам на клавиатуре. На часах уже почти одиннадцать вечера, а Эррор всё продолжал работать, ведь эту работу нужно закончить в ближайшие сроки, и чем быстрее он отделается, тем лучше. Но он уже устал, глазницы, спрятанные за очками в красной круглой оправе, неприятно жгло, а костяшки пальцев побаливали.       Дверь комнаты беззвучно открылась и вошёл Инк, держащий в руках большую кружку крепкого чёрного кофе. Взглянув на чернокостного, он устало вздохнул и, подойдя к нему, поставил кружку на стол, привлекая к себе внимание. — Может ты отдохнёшь? Уже целый час работаешь, — сказал он, положив руки на плечи Ошибки. — Сделаю и отдохну, — ответил на это студент, подавляя в себе зевок. — Я уже и так сильно отложил, декан будет просто в ярости, если я не сдам через три дня. — Ну… У тебя же есть ещё время. Не перетруждайся, — улыбнулся чернильный, руками начиная разминать напряжённые плечи.       Расслабившись от некого подобия массажа, Эрр блаженно прикрыл глазницы, облегчённо выдыхая. Инк всегда знал, на какую точку следует надавить, чтобы стало очень хорошо — эта его черта нравилась Эррору, и в то же время до невозможности раздражала.       Художник лукаво улыбнулся и, наклонившись, припал языком к чёрным шейным позвонкам, выводя на них незамысловатые узоры. С уст Ошибки слетел тихий стон, больше похожий на вздох, по всем костям пробежал табун мурашек. — Инк, не сейчас… Мне нужно работать… — усилием воли проговорил он, ведь прерывать всё совершенно не хотелось. Становилось невыносимо жарко, а в промежности скапливалось тягучее напряжение. — Хорошо, — неожиданно согласился творец и все приятные ощущения улетучились, оставив после лёгкое возбуждение.       Чернокостный удивлённо моргнул и повернулся на своего партнёра, что продолжал хитро улыбаться… Вот же чёрт, знает ведь, что с пол оборота заводит, особенно после столь долгого воздержания, и ещё дразнит, добивается чтобы Глитч сам сорвался и перехватил всю инициативу. Это порой чертовски вымораживало.       Устало выдохнув, Эррор вернулся к написанию работы… Но дискомфорт в области паха с каждой секундой только усиливался, поэтому, не выдержав долго, он встал со стула и направился в ванну, прекрасно зная, что Инк не заперся. Войдя в небольшую комнату, он бросил взгляд на наполненную почти до краёв ванну с пеной и чернильного, в глазницах которого плескалась явная гордость за себя. — Ты всё-таки решил прерваться, — усмехнулся он, на что получил кивок. — Знаешь… У меня сегодня был неожиданно трудный день, — с улыбкой проговорил он. — Не сделаешь мне массаж? — голос его звучал с явной хитринкой, в то время как сам он повернулся к чернокостному спиной.       Сглотнув вязкую слюну, Эрр подошёл чуть ближе и провёл по шее художника рукой, получая на это тихий стон. Усмехнувшись, он уже увереннее провёл обеими руками по бархатистому на ощупь неону, только сейчас подмечая, что возбуждён не он один. Неумелыми движениями массируя спину и плечи чернильного, Ошибка прислушивался к тихим блаженным постаныванием, что тот издавал словно специально чтобы только сильнее распалить.       Прикусив кончик языка, Ошибка скользнул руками на пышную магическую грудь, несильно сжимая её и с чувством собственного превосходства ловя громкий стон. Инк откинул череп, блаженно прикрыв глазницы и позволяя себя поцеловать, сплетая языки… Он любил когда Эррор проявляет инициативу, его прикосновения приносили неимоверное удовольствие… Особенно сейчас, когда в разгорячённом теле бурлит желание. — Эррор… — томно позвал художник, оторвавшись от столь манящих уст и смотря на возлюбленного томным взглядом сквозь полуоткрытые глазницы.       Одна рука Глитча медленно опустилась ниже, немного щекоча плоский животик и проскользнув меж бёдер. Инк резко вскинулся, довольно замычав от того, что пальчики его партнёра задели клитор. Эрр от этого только хмыкнул и без особого нажима начал массировать клитор возлюбленного, последний же просто захлёбывался в стонах. Проведя языком по открытым шейным позвонкам, Эрр ввёл два пальца в узкую щелку, сразу же двигая ими.       Инк закатил зрачки и вцепился руками в скользкие бортики ванны. Ему казалось, что ещё немного и он сгорит, расплавится от ощущений. Это безумно приятно, он уже чувствует близкую разрядку… Но неожиданно всё прекратилось. — Я жду тебя в спальне, — послышался лукавый голос Эррора и за ним послышался хлопок двери.       Немного посидев недоумённо смотря на осевшую пену, художник злобно ударил по воде ладонью, поднимая брызги. — Мстим значит. Ну ничего, у меня ещё будет возможность отыграться, — прошипел он и встал из воды. — Подожди ещё у меня, любимый… Я обязательно тебе это припомню… Как-нибудь потом, — продолжал бурчать он, закрепляя на груди полотенце и выходя из этой злополучной комнаты, так и не спустив воду — не до этого было, его ждут жаркие несколько часов.

***

«И пусть мы вместе совсем недолго, я знаю, что никогда не променяю его ни на какого альфу, ведь безмерно люблю его и всё, что с ним связано, ведь он мой, а я его. И плевать, что вы посчитаете нас больными, я люблю своего омегу, и уверен, что он любит меня. Я не стыжусь этого, ведь стыдиться своей любви — глупо.»       Инк размял уставшие пальцы — не привык он столько печатать, и наконец нажал на кнопку «отправить». Вот, теперь он чувствует себя удовлетворённым. — Чем занимаешься? — спросил Эррор, что стоит тут уже добрые несколько минут, но только сейчас решил показать, что он здесь, обнимая Инка за плечи и уткнувшись черепом в его макушку. — Ничего, — коротко ответил чернильный, закрыв крышку ноутбука. — У тебя от меня есть секреты? — с напускной серьёзностью спросил Эрр, нахмурившись. — Не утрируй. Я никогда от тебя ничего не скрывал, — оскорбился Инк, выпрямившись. — Тем более, я тебя знаю, и догадываюсь, что стоишь ты тут долго, и всё и сам видел, — проговорил он, немного скосив взгляд.       Чернокостный ничего не ответил, только его ухмылка стала чуть шире. Неудивительно, что его так быстро раскусили, ведь помимо того времени, что они встречаются, за их плечами пять лет дружбы и ежедневных встреч… Глупо не признать то, что любовь это всего лишь результат их изначальных отношений, а не условие. — Я кстати купил нам билеты в театр, — неожиданно сказал Ошибка, уже предвкушая восторг от сказанного.       Зрачки Инка словно заискрились искренней радостью. Он, как творческая личность, невероятно любил всё, что связанно с искусством и театральные постановки занимали почётное третье место после живописи и музыки. Он развернулся на стуле и крепко-накрепко обнял возлюбленного, широко улыбаясь. — Эррор, я тебе обожаю! — вскрикнул он, но потом его лицо резко приняло серьёзное выражение и он немного отстранился. — Но по какому поводу?       Глитч устало закатил зрачки и отцепив от себя руки партнёра, вышел из комнаты что-то бурча себе под «нос». Инк недоумённо проводил его взглядом, а потом, схватив телефон, начал что-то в нём тыкать. На секунду у него пропали зрачки, но он быстро пришёл в себя и побежал за Эррором. — Любимый, прости меня, я совсем забыл про годовщину, — кричал он быстро спускаясь с лестницы. — Да иди ты знаешь куда! — раздражённо ответил ему Эрр, но на него налетели с объятьями. — Прости, прости, прости! Я правда хотел, чтобы не было как в прошлый раз, у меня даже подарок припасён… Ну, прости, пожалуйста, — продолжал лепетать он, вцепившись в студента мёртвой хваткой.       Чернокостный омега устало закатил зрачки. И вот так вот каждый год, порой, ему казалось, что это не он младше своей половинки на пять лет, а всё наоборот… Правда и в двадцать два никто себя так не ведёт, похоже, эта черта присуща исключительно Инку.       Взяв художника за подбородок, Ошибка припал к его устам, тут же углубляя поцелуй и получая на него незамедлительный ответ. Да, вот так просто, а заменяет тысячи слов прощения, нежности и бесконечно и наверняка бессмертной любви, что родилась между двумя омегами.