Зелья, Балет, Магия

      Сегодня был день, когда весь Хогвартс притихал, блаженно ожидая появления кого-то особенного — Беллатрикс Лестрейндж.       Гермиона слышала от Панси восхищенные возгласы навроде: «Боже Правый, Мио, у неё потрясающая фигура! А её декольте — Мерлин, да у всей школы глаза выше него подниматься не будут!»       Но Герми почему-то боялась её прибытия. Не то, чтобы Грейнджер легко пугалась — но все вокруг признавали, что Беллатрикс сложный человек с психопатичным расстройством личности.       Герми это не пугало, ведь они не будут пересекаться — ведь, верно? Зачем такой знатной мадам кто-то тихий, кроткий и робкий как она?       И посреди всего шума приготовлений к весенним квиддичным матчам, тестам и приезду Лестрейндж была спокойная как удав Нарцисса, чьи глаза никогда не покидали Гермиону — последняя, впрочем, не замечала этого.       Разумеется, никто ни о чем не подозревал — Цисси, в отличие от сестры, всегда блестяще умела сохранять свое инкогнито, когда хотела. Спугнуть и без того замкнутую девочку ей не хотелось.       Беллатрикс должна была посетить их в пятницу, и слизеринцы активно готовили гостиную — чтобы не оплошать перед одной из самых известных ведьм, тем более, учившейся на их факультете. Нарцисса уже со вторника была в приподнятом настроении от этой новости, которую сестра изложила в письме со всей присущей ей любезностью (то есть никакой) — и Мио этому молча улыбалась, ибо такое искреннее проявление родственной связи она встречала только у Рона и братьев Уизли — то, какой живой огонь полыхал на дне стальных глаз не укрывался от внимательного глаза Мионы. У Панси, с её, по мнению Грейнджер, извращенным мышлением, сложилось впечатление, что в семействе Блэк очередной инцест:       — Панс, ты моя подруга, но иногда ты несёшь дичайший бред — Миона смерила подругу недоуменным взглядом.       — Да почему бред?! Ты же видишь её глаза — посмотри на Уизела, у того эмоции вообще другие!       — Это потому, что у него эмоциональный диапазон как у зубочистки. А теперь, Панси, перестань уже о них. Чтобы между ними не было — не наше дело. В конце концов, у каждого должна быть личная жизнь и тем более личное пространство.       Однако маленькое зерно сомнения было посеяно.       На уроке Нарцисса больше обычного помогала ученикам — Герми старалась меньше этим пользоваться, но Нарцисса настаивала и с улыбкой вносила поправки в конспект Грейнджер. Сначала слизеринка тихо бесилась, а потом плюнула с Астрономической башни и расслабилась.       — Вот так, мисс Грейнджер. — она исправила двойку на тройку в конспекте и влила в котёл три колбочки жёлтой жидкости, пахнущей ромашками и мёдом. — Это понятно?       — Да, спасибо профессор. — Гермиона случайно посмотрела ей в глаза и тут же отвела взгляд — она не любила прямые зрительные контакты, ибо постоянно пропадала в глазах напротив. К тому же, то, как изящно Нарцисса обращалась с инвентарем, заставило Мио понервничать — только Панси благодаря своему мышлению догадалась, что у Мио слишком часто падают глаза на профессора зельеварения.       — Мисс Грейнджер, задержитесь после уроков ненадолго, если это возможно. — полуулыбка сопровождала фразу, пока серые глаза внимательно наблюдали за реакцией девушки.       — Конечно, профессор. — ответила Гермиона, пряча взгляд в учебнике, делая вид, что занята возвращением своей закладки на место.       Гермиона, мягко говоря, не понимала, зачем ей оставаться — её работа выполнена была бы идеально и без Нарциссы, но все же сделала как ей велели — в конце концов, она была просто ученицей и не могла пререкаться с таким красивым преподавателем.       После уроков все остались в Большом Зале, праздновать приближение конца учебного года. Зал кипел, бурлил — и посреди всего этого была Гермиона, которую не прельщала даже еда. Панси, сидевшая рядом, тоже не светила позитивом — Снейп после ужина ждёт её на отработки за пролитое на пол зелье жидкой смерти.       — Чтоб этот слизняк объелся и обпился! — прошипела Панси, отодвигая тарелку с едой и вставая. — Удачи тебе с Блэк, Миона.       — И тебе, Панс.       Коридоры были тихи, и Гермиона, по пути к профессору, не улавливала постороннего движения. Однако тонкий аромат чьих-то несомненно прекрасных духов неотвратимо вёл слизеринку вперёд и привёл к двери Профессора Блэк.       И как это понимать? Ни один профессор, уж тем более Нарцисса, не пользуется такими духами. А её сестру я видела меньше пяти минут назад в общем зале       — Профессор? — после стука и разрешительного жеста, Гермиона подошла к столу Нарциссы, которая задумчиво крутила перо в пальцах и смотрела на чистый лист пергамента.       — Я помню про вас, Гермиона. — Малфой, спустя пять минут молчания, подняла на неё мутный от мыслей взгляд и указала на парту прямо перед собой — тут ученики сдают устные зачеты по большим главам. — Мне нужна будет ваша помощь.       — Всё, что угодно, профессор. — Гермиона покорно села и невольно обратила внимание на то, какой синяк, цвета спелой сливы, расцветал у ведьмы и тянулся от ключицы вниз под платье, выглядывая из-под ключиц и маня взгляд опуститься ниже — даже без медицинского осмотра Миона могла сказать, что не далее чем три дня назад ведьму прокляли и сейчас она восстанавливается. Вопрос в том, кто её проклял — очевидный.       — Вы верно смотрите. — Герми вспыхнула алым цветом, когда ее поймали с поличным, и стыдливо опустила глаза.       Идиотка! Тысячу раз и-ди-от-ка!       — Нечего смущаться, дорогая, это же очевидно. Мне нужно написать письмо, но сама не могу, а с помощью магии я ненавижу писать. И я жду, что вы мне поможете. Это не займёт много времени, если вы торопитесь.       — Я помогу, профессор.       И целых полчаса Гермиона писала под диктовку письмо, которое Нарцисса прямо во время диктовки и дополняла. К концу часа письмо было составлено, написано и отправлено совой.       — Устали? — спросила Нарцисса, когда уставшая Гермиона потерла глаза — любой здоровый человек бы уже прекратил танцевать по ночам, стирая ноги в кровь, но Миона так или иначе приходила к выводу, что она не совсем здорова.       — Немного, профессор. — Гермиона чуть улыбнулась, стараясь не выдавать смущения — в конце концов, если Нарцисса узнает её ночных похождениях, то на балете смело можно будет ставить крест, ибо бродить ночью по замку запрещено. — Вы же знаете, мадам Трюк никого на тренировках не щадит. — она врала и не краснела, моля Мерлина о том, чтобы и без того проницательный профессор не догадалась о её тренировках в Выручай Комнате.       — О да, эта летучая мышь и в моё время спуску никому не давала. — Гермиона замерла, услышав голос прямо над собой, и осторожно повернулась, чтобы увидеть вошедшего. — Но, думается мне, ты лжешь.       Собственно, увидеть и снова порозоветь — стоило ей поднять голову, как её взгляд уперся в карие, томные, глубокие как морские глубины, проницательные и насмешливые глаза чуть склонившейся к ней Беллатрикс Лестрейндж.       — А, Беллатрикс, ты вовремя. — Нарцисса приветственно улыбнулась, когда взгляд сестры поднялся на неё, и она пошла ей навстречу. — С вами все в порядке, мисс Грейнджер?       — Я… Все в порядке. — Гермиона торопливо встала, избегая смотреть Беллатрикс, стоявшей над её стулом, в глаза. — Я могу идти, профессор?       — Заберите свой учебник с последней парты, мисс Грейнджер. — Нарцисса чуть улыбнулась девушке, которая едва себя сдерживала от того, чтобы не сорваться прямо с места, на котором стояла. — И спокойной ночи.       Гермиона торопливо попрощалась и убежала в общую комнату. Там её ждала Панси, вся изнервничавшаяся — её снедало или волнение, или любопытство.       — Панси, я в жопе.

***

      Нарцисса заметила, что после фразы сестры о том, что Мио лжет, девушка разнервничалась. Элементарно испугалась. Главный вопрос — испугалась Беллатрикс или того, что Цисси узнает причину, по которой она оставила учебник?       — Ты, Цисси, я смотрю, к этой девочке неравнодушна. — довольно протянула Беллатрикс, нагло усаживаясь на стол Нарциссы и закидывая ногу на ногу. — Какой будет пассаж, если она окажется гетеро и гомофобкой.       — О Боже, она моя ученица — между нами ничего не может быть. — Нарцисса устало закатила глаза. — Но ты права.       — Ха, говорю же. — брюнетка поправила вьющиеся мелким бесом волосы и перевела взгляд на незапечатанное письмо, которое Гермиона писала от руки. — Хм, а у неё красивый почерк.       — Положи обратно. — Цисси болезненно поморщилась, перекладывая травмированную руку чуть ближе к себе, чтобы Беллатрикс её не задела. — Извиниться не хочешь? Ты между прочим сильно меня задела.       — А нечего было сначала обещать мне дивный вечер, а потом выставлять за порог спальни со словами «ой прости, не получится». — Беллатрикс злобно ощерилась, и её прекрасное выражение лица было вмиг искажено гримасой раздражения и досады. — Ты меня или боишься, или испытываешь отвращение.       — Дурочка. — Нарцисса облегчённо выдохнула, когда Беллатрикс принялась бормотать исцеляющие заклинания — минус Цисси был в том, что черную магию она не бралась изучать. — Я сожалею об этом, но в тот момент я правда не могла. Честно.       — Мгм. — Лестрейндж кивнула и прекратила колдовать, встречая серые глаза, глядящие с теплотой. — Чего? Нет-нет-нет, Цисси, даже не проси.       — Да ну, Белла, ну помоги. — Блэк состроила очаровательное просящее личико. — Ты же видишь, мои уловки на неё не работают.       — Ага, думаешь, мои на эту непрошибаемую уважаемую подействуют? — Беллатрикс полминуты смотрела на милейшую картину пред собой, а затем её защитная стена пошла трещинами. — Ооо, Мерлин, ладно, я помогу тебе, ладно! Только не смотри на меня так!       Собственно, Нарцисса лишь ещё более очаровательно улыбнулась, за что получила лёгкий поцелуй в губы. Беллатрикс же оставила сестру работать, решив определить для начала, что этой скромнице, которая скоро попадет им в их коварные сети, нравится.