Любовь с примесью кислоты

Мина. Кажется, если бы имя этой яркой личности было греческого происхождения, то оно означало бы «лунная». И ей это, кто бы что ни говорил, ужасно подходило… Настолько далеко от земли, от Японии. Да что уж там, далеко от собственного «тайного поклонника». Когда-то давно, когда они только стали одноклассниками. Когда они вместе поступили в самую элитную геройскую академию, уже в тот момент, начиная где-то с третьего месяца обучения, тогдашняя первогодка могла чувствовать на себе чей-то пронзительный взгляд. Для всех он всегда был холодным, но ей жгло спину от того, как тепло на нее смотрели глаза, отличающиеся друг от друга. Тодороки Шото — сын Старателя, бывший учащийся UA, поступивший по рекомендациям. Нынешний герой, который никогда не оставался в тени. Ни в тени отца, ни в тени своих одноклассников. Кто бы знал, ну вот кто бы мог заранее знать, что его какой-то черт укусит, ущипнет, перебросит через плечо, да об холодный и не такой уж и подходящий для приземления кафель, заставляя каждый раз желать столкнуться взглядами с этим ураганом, по имени Мина. Она всегда была столь легкомысленной, но слишком яркой, слишком живой. Это одновременно раздражало, но и вместе с этим восхищало Половинчатого. Какой же она всегда была непринуждённой, всегда оставалась на своей волне, даже во время геройский миссий она не теряла бдительности, она действовала четко, хоть и без особого плана. Храбрая, всегда готова к тому, чтобы ринуться в бой, не устоит перед новыми приключениями, ее никогда не сломят трудности — такие картины он рисовал о ней, бросая взгляд через весь класс на розовую шевелюру. Они совсем не пара, нет, совсем не подходят друг другу… Он слишком холоден, слишком строг, слишком… Не достойный… — Хэй, Тодороки, у нас сегодня совместная миссия, давай постараемся? — как всегда живая, как всегда полна энергии, он бы даже сказал «переполнена» ей. Она улыбалась гордо, все также непринужденно, как и раньше, хотя и повидала многое. Она держалась молодцом… — Да… — выдал сухое и краткое Шото, на что «Королева Чужих» — это забавное, по мнению парня прозвище, он запомнил навсегда, отпечатал в своей памяти, — похлопала того по плечу и снова отправилась с целью разговорить других про-героев, потому что знала, что с Шото такое бесполезно. Если бы она только понимала, что любой ее трюк, любая уловка запросто сработает на вечно сжимающем губы в тонкую линию парне, стоит только пальчиком поманить. Он снова слышал ее смех… Приятно, до ужаса приятно, когда он греет его слух. Тодороки, в буквальном смысле, словно вот-вот загорится. Это была важная, очень важная миссия, но несмотря на это — улыбка, смех, все это как всегда было при ней. Она знала, осознавала, что возможно не вернётся к семье, к друзьям, знала, что если не она, то точно кто-то другой. Но несмотря на все, выглядела сильной. Гордой. Стоит ли говорить о том, что она была ниже Двумордого, но тем не менее, по сравнению с ним, по крайней мере в его мыслях, была выше. Гораздо выше. Прошел примерно час, всего час сначала миссии, а на губах холодного и одновременно с этим теплого парня застыла улыбка, которая после исчезла в полумраке. Над ним столпилось множество народу, все отчаянно что-то кричали, голоса надрывались. «Не сдавайся… Тодороки!» — последний крик, громкий, в него было вложено столько сил. Знакомый голос. Он был таким сладким, манящим. Но именно в этот момент, когда нить жизни Шото Тодороки оборвалась, он был полон сажи. Не было былого огонька, вечно играющим в азартных глазах Ашидо. Не стало былой уверенности, она будто испарилась. Она перестала дышать, затаила дыхание, но вскоре пришлось сделать жадный глоток воздуха, хотя делать этого сейчас совершенно не хотелось. Шото Тодороки, во время одной из геройских миссий, по борьбе со злодеями погиб, стараясь защитить героиню «Пинки», Мину Ашидо, от атаки противника. Он погиб, так не и услышав ее признания. Тодороки погиб, так и не узнав о ее чувствах. После похорон отважного героя, что жертвовал собой, ради жизни горячо любимой им героини, Мина наводила порядок в комнате, которая когда-то принадлежала Тодо. Черт знает, как она наткнулась на это письмо, но сдерживать себя больше не было сил. Словно и без того щипающие глаза были готовы выкатиться от перенагрузки, а по горлу провели длинными, неухоженными когтями. Она была сильной. До поры до времени. «Ашидо Мина… «Лунная»… Такая изящная, такая красивая и настолько любима мной. Но так высоко… И сколько бы я не тянулся к ней, она все равно была так высоко… Недосягаема…