Все познаётся в сравнении!

«Первый кентавр»       — Слушай, Кхарр, я уже очень давно хотел спросить, — начал Иан во время одной из семейных посиделок. Кхарр, оказавшийся супругом Рона, часто бывал дома у триады Аггра. Именно Аггра назначили своим старшим Иан и Маус, сделав его имя своим вторым. Среди кентавров не были приняты фамилии. Даже имена многие выдумывали себе новые и использовали только их. Так что сложившиеся семьи назывались по имени старшего супруга: семья Кхарра, триада Аггра и так далее.       — Ну спрашивай! — усмехнулся старый кентавр, прижимаясь к своему красавцу.       — А что такое «совместимость»? — спросил Иан, и в ответ раздался смех.       — Вы победили. Он совершенно непредсказуем! — отсмеявшись, произнёс Кхарр под довольные кивки Аггра и Мауса.       — На самом деле «совместимость» — это наличие у человека в крови особых белков, совпадающих с амброзией, — ответил Рон. — Да-да. Именно так. Ведь что такое амброзия — это смесь невероятно сложных по структуре белков с разными добавками. Белков, которые, попадая внутрь, никак не повреждаются в желудке и спокойно проникают в кровь. После чего начинают взаимодействовать с клетками организма, перестраиваясь и становясь тем, что нужно организму.       — И что, учёные вот так легко согласились давать нечто непонятное людям? — удивился Маус.       — Всё было намного хуже. Учёным были известны похожие виды белков. Их назвали прионы*. На Гайе эти прионы, не имея никакой ДНК, работали как вирусы и бактерии одновременно, обходя все средства защиты организма и атакуя мозг. К счастью, заразиться ими было очень сложно. Так что даже, видя с каким удовольствием все живые организмы Гайи поедают амброзию, учёные долго не верили результатам. Первым и главным признаком безопасности стало поведение обычных помойных крыс, которые жрали амброзию, очень строго контролируя дозы сами по себе. Все остальные животные Гайи вели себя так же. И это убеждало даже самых рьяных скептиков.       — А как появились кентавры? — спросил неожиданно Маус, — ведь насколько я слышал, изначально люди сами собирали амброзию и неплохо справлялись.       — Это та ещё история. Вы не поверите, но кентавров создала церковь. Это было сразу после «бунтов бессмертия», когда церковь потеряла свою главную силу — религиозных фанатиков. И было всё довольно банально. Учёные в подготовленной лаборатории проводили эксперименты по созданию химер, пытались скрестить «ужа и ежа». Точнее, лошадь с чем-то ещё.       — И у них ничего не выходило, — добавил Рон, усмехаясь.       — Именно, совместимость тогда была просто неизвестна. Так вот, произошло нападение на лабораторию, в которой пострадал учёный, ему раздробило позвоночник. Не желая умирать без пользы, он сам ввёл в себя ближайший состав: амброзия с ДНК лошади. И вот тут-то и начались сюрпризы, — продолжил Кхарр, — состав, даже введённый в вену, вдруг начал работать. Учёного срочно засунули в колбу с физраствором и стали наблюдать, изучая всё. И в шоке следить за ростом лошадиной части. Когда всё закончилось, и тот пришёл в себя, став при этом кентавром, с ним очень долго не знали, что делать. Правда, изучать не переставали. Заодно стали штудировать все древние мифы и легенды, проверяя многое в лабораториях. В мифах-то очень много кто есть, окромя кентавров. Тогда-то и выяснили про совместимость и то, что женщины разве что в нагов могут переходить. Правда, их после первых же экспериментов оставили в покое. Там результат такой был, что священники к военным за ядерной бомбой помчались. Другие «образцы» из мужчин тоже были ещё те. Кентавры же оказались спокойными и разумными, правда, ебливыми, но это были мелочи. Мелочи потому, что очень быстро первый кентавр сначала стал чувствовать эмоции других, определять правду говорят или ложь. Он был девяткой.       — Тут церковь, конечно, осознала, что нашла своё оружие... — то ли спросил, то ли подтвердил факт Иан.       — По сути, да. Всё стало ясно, когда во время одного из допросов первый кентавр, имени которого нам не говорят, начал вдруг читать мысли допрашиваемого. Прочёл такое, что правительству удалось хорошо так прижать один концерн. Вот только остальные корпорации стали копать, выясняя, кто их сдал. Ситуация стала сильно накаляться. И правительство, чтобы остановить намечающуюся войну, объявило амброзию всеобщим достоянием. К тому моменту уже шли эксперименты на добровольцах, показывающие великолепные результаты. И заодно закрыло Хот, сделав его резервацией для кентавров — только преображённые могут выжить, собирая амброзию. А кентавров, ставших оружием церкви и правительства в битвах с корпорациями, просто спрятали. На Гайе олигархи нашли бы способ уничтожить такую угрозу себе, или что ещё хуже — захватили бы.       — А на Хоте уничтожить нас не могут?       — ВКС были единственной структурой, сумевшей сохранить свои секреты от корпораций. Ты сам Иан должен это знать. В космосе строят только военные. Так что какие системы стоят на военных кораблях, как они защищены и вооружены — олигархи не знают.       — Погоди, я что-то не понял, «бунты бессмертия» были до или после открытия амброзии? — уточнил Аггр.       — Во время. Они начались, когда произошла «великая мутация» на Хоте. И длились бунты почти три десятилетия. Фанатиков было около полумиллиарда, — ответил Кхарр.       — И их всех уничтожили?!       — Нет конечно. Убито было около тридцати миллионов, большинство уже в самом конце, когда бои пошли в городах. Ещё около двадцати миллионов за десять лет переделали в кентавры и отправили осваивать Хот. Остальных с поражением в правах распихали по трущобам городов.       — Двадцати миллионов? Так много кентавров было? — изумился Иан и получил в ответ тяжёлый вздох Кхарра.       — Было. Переделывали всех, кто хоть немного превосходил двадцатипроцентный барьер. В то время ещё не знали об особенностях низкой совместимости. В начале это незаметно. Гнали по ускоренному курсу. Большая часть сдохла, не прожив кентаврами и десяти лет.       — Зная наши власти, уверен, их разозлило такое нерациональное расходование ресурсов, — оскалился Рон.       — Не знаю, что там думали власти, но церковники устроили тогда знатную бучу. Всё-таки это были их люди. Они сообщили первому, и тот просто послал правительство. Весело стало тогда всем, когда выяснилось, что убить первого они могут, а вот заставить — нет.       — У-у-у-у! Хотелось бы мне видеть лица тогдашнего правительства при таких новостях, — засмеялся Маус.       — Ты знаешь... — скептично хмыкнул Рон, — тут всё сложно. Очень сложно на самом деле. Правительство тогда приняло решение договориться с первым. Договориться, признать права и прочее.       — Кстати, почему? Люди всегда боятся неуправляемой силы. А тут вдруг проявляют такую разумность, — спросил Аггр.       — Они боятся, — сморщился Рон. — Вы счастливчики, что не владеете телепатией. А я вот хорошо знаю, насколько они боятся появления инопланетян.       — Что?! — вытаращили глаза Аггр, Иан и Маус, — ты серьёзно? Те самые инопланетяне, которых так высмеивают по всем СМИ, пугают наше правительство?       — Да. Потому и высмеивают в СМИ, чтобы простое население не узнало, насколько на самом деле всё правительство страшится этих самых инопланетян. Есть там какие-то сигналы в космосе, из-за чего они до смерти опасаются появления чужих. Готовы что угодно нам дать, лишь бы мы, если что, прикрыли их и помогли при «контакте». И я серьёзно.       — Так вот что это было такое... — произнес Иан. — Мне привозили на «экспертизу» записи космических шумов. Несколько раз заставили прослушать полностью, а там долгие часы были, и спросили моё мнение.       — И что?       — Теперь я уже не уверен, что ничего особенного. Было в тех записях кое-что, удивившее меня. Звучавшее как-то не так. Резануло ухо. Я даже не поленился влезть в сами записи, чтобы почувствовать их. Но тогда решил, что показалось, мне же не сказали зачем.       — Не говори им об этом. Умоляю тебя. Они с ума сойдут и нас сведут в могилу. Уверен, это не последние записи космических шумов, которые ты слышал, — взмолился Рон.       — Не говори, если там эти аномалии расти не начнут, — добавил пожилой кентавр.       — Да уж самой собой, Кхарр, — фыркнул Иан.

***

«Кентавры в Суде» ***       — Ты не поверишь, но правительство решило использовать громкий процесс для... Как бы сказать, представления кентавров обществу, что ли.       — Это как это? Ты о чём?       — О том, что Аггр и Маус свидетели Гар-эс-Мон.       — Ты шутишь?! Нам сказали, что никаких свидетелей нет.       — Нет — людей свидетелей. А вот среди кентавров аж четверо очевидцев. Причём родители Аггра из тех, кто организовывал сопротивление.       — О-о-о! И нам дадут возможность вызвать его и остальных в суд для дачи показаний?       — Именно!       — Хе-хе. Это будет нечто! ***       Ни одно здание суда не могло вместить всех желающих попасть на процесс тысячелетия. Одних только обвиняемых порой сотни были, а свидетелей — тысячи. Какие-то дела можно было прогнать через мелкие суды, но некоторые требовали торжественности. После кратких поисков подходящее здание нашли. Недавно отстроенный двухсотысячный стадион «Белая Арена». Его преимуществом была новейшая телекоммуникационная система, позволявшая из любой точки стадиона вывести на огромные экраны нужное изображение в самом высоком качестве. Лица недавних хозяев жизни в момент вынесения смертных приговоров хотели видеть все.       Приговоры выносил специально собранный конклав пяти судей. Каждый судья отвечал за своё направление: уголовное, гражданское, экономическое, административное и морально-этическое. Вердикты каждый из судей выносил также в своём направлении.       Обвиняемые сидели в наглухо огорожённой трибуне, в окружении многочисленной охраны. Слишком много было желающих поквитаться с ними. Также внизу на самом поле были места для свидетелей и различных помощников. После всех переделок мест для зрителей осталось около ста пятидесяти тысяч, но их всегда было больше двухсот. Необходимость стоять в течение восьми-десяти часов никого не смущала.       Так что Даниил, неожиданно для себя ставший одним из трёх обвинителей, выступал перед очень большой аудиторией и уже успел прославиться свои умением «ставить на место» адвокатов обвиняемых. К процессу о бойне в Гар-эс-Мон было приковано, наверно, самое большое внимание всего населения Гайи.       — Суд услышал доводы защиты, — произнёс секретарь на третий день заседания, когда все основные доказательства уже были рассмотрены, — сторона обвинения. Вам есть что добавить?       — Да, уважаемый, Суд, — с предвкушающей улыбкой поднялся с места Даниил. — Обвинение просит разрешение пригласить свидетелей тех событий.       Многие, услышав такое, даже с мест встали. Считалось, что всех свидетелей уничтожили. Именно так было записано в компьютерах корпоратов.       — Суд разрешает выслушать свидетелей, если таковые есть у обвинения, — ответил морально-этический судья. Именно его выбирали председателем остальные судьи.       — Отлично. Но перед тем, как свидетели войдут, я хочу напомнить Суду, — тут Даниил повернулся к судьям и очень строго посмотрел на них, — и стороне защиты, — Даня снова пристально вгляделся уже в адвокатов обвиняемых, — что, согласно конституции КСНГ, свидетельствовать в суде может любой гражданин, находящийся в трезвом уме и твёрдой памяти, вне зависимости от своего физического состояния, если это не влияет на его разум.       Если судьи и удивились, то вида не подали, а вот адвокаты ухмыльнулись. Они были готовы ко всему... как они думали. Даниил, развернувшись в боковому входу, начал говорить.       — Обвинение просит пройти в зал суда для дачи свидетельских показаний: Аггра-и-Аггра, капитана сил специальных операций Южского военного округа планеты Хот; Мауса-и-Аггра, лейтенанта подразделения сил специальных операций и заместителя капитана Южского военного округа планеты Хот; Кресса-и-Карел, лейтенанта отряда сил специальных операций Севского военного округа планеты Хот. К сожалению, четвёртый свидетель по состоянию здоровья не смог прибыть на Гайю.       Открылась дверь в глубине выхода, и странный цокот, разнёсшийся по стадиону, заставил всех присутствовавших затаить дыхание. Имена уже вызвали массу вопросов, как и упоминание Хота, а теперь ещё и странные звуки шагов. Когда свет озарил идущих, и камеры смогли наконец показать тех, кого вызвало обвинение, по стадиону пронёсся изумлённый вздох. Даже судьи были потрясены, разглядывая идущих к ним пятерых кентавров.       Одеты все пятеро были довольно однообразно. Длинные тёмные толстовки с капюшонами на человеческих телах, длинные попоны из тонкого полупрозрачного материала на лошадиных телах и широкие изукрашенные пояса спереди. Последние сильно различались между собой и рисунками, и качеством материалов. Ушлые операторы воспользовались возможностями техники и показали кентавров во всех возможных подробностях. Заминка возникла только на лошадиных телах, прикрывавшая их ткань странно бликовала, смазывая изображение и выдавая своё военное предназначение. Зато пояса были показаны в полном объёме, и многие ювелиры в тот день поняли, что ничего не знают о драгоценностях.       Охранники-люди, следившие за новыми свидетелями, быстро распределились по «залу». Никто не собирался рисковать на таких заседаниях, поле арены было накрыто защитным пологом, образующим что-то вроде зала. Двое не представленных кентавров застыли статуями возле стола обвинения и наблюдали за происходящим. Этими кентаврами-охранниками были Иан и молодой девятка Сэм, очень сильный телепат со способностями в телекинезе.       Из всех судей только митрополит Юи улыбнулась, увидев кентавров. Она была главой церковного суда, заместителем матриарха Гайи и на процессе была «гласом этики и морали». Она единственная из присутствующих знала всё о правах кентавров.       — Думаю, мне стоит сразу внести ясность в вопрос имён наших свидетелей. Многие люди, пройдя преображение, берут себе новые имена. Это их право. При этом, согласно всем законам КСНГ, преображённые люди остаются людьми, сохраняя все свои права, — произнесла женщина, и её голос заставил всех остальных очнуться и вспомнить о своих обязанностях. Секретарь подскочил и быстро подбежал к новым свидетелям, чтобы получить данные их документов. Адвокаты защиты переглядывались с озабоченными лицами, они были готовы к какому-нибудь древнему старику, даже к ИИ и записи воспоминаний, но не к живым и в полном расцвете сил кентаврам.       — Суд вызывает Аггра-и-Аггра для дачи показаний, — провозгласил секретарь, и Аггр прошёл к месту свидетеля, убрав оттуда человеческий стул.       Рассказ кентавра произвёл впечатление. Ведь Аггр знал практически всё о тех событиях. Его родители были, так называемым, социальным активом. Таких было мало в Гар-эс-Мон, но они были. Именно они привлекли священников, заставили остальных жителей подписать петицию, обратились к мэру и губернатору и даже сумели привлечь внимание государственных СМИ.       И именно этим подписали всем жителям бедного района города смертный приговор. Аггр немногое мог рассказать о том, что происходило во время самой бойни, хотя и того хватило. Гораздо большее впечатление на судей и зрителей произвёл рассказ о действиях полиции и особенно следователя. О том, как полиция нарушила множество протоколов, чтобы вызвать военных и отправить выживших в бойне и подходящих под программу преображения к военным на полярные базы и таким образом спасти хотя бы некоторых. И ведь им удалось.       — Маус и третий кентавр-свидетель лишь подтвердили рассказанное Аггром. И полностью выбили все козыри у адвокатов защиты, заставив обвиняемых скрежетать зубами. В бойне погибли несколько священников, и показания кентавров позволили доказать не случайность их смерти. Те специально остались, рассчитывая своим присутствием защитить людей. Их насильственная смерть мгновенно утяжеляла и так очевидный смертный приговор. Теперь виновным вместо «гуманного» яда светила крайне позорная автоматическая гильотина. Вместо похорон в семейном склепе — переработка в компост.       С каким же удовлетворением слушали приговор кентавры. Они дождались справедливости и даже лично помогли ей восторжествовать. А заодно сильно популяризировали саму программу «генетического преображения», наглядно показав, что кентавры вовсе не животные и, оказывается, вполне себе настоящие граждане со всеми правами. Правительство умело использовало возможности для исправления некоторых собственных ошибок в восприятии населением кентавров, запустив целый цикл передач о жизни на Хоте без прикрас, упомянув в том числе и особые способности, пробуждаемые при высокой совместимости. Открыв тем самым возможность к более широкому использованию кентавров на Гайе. В тех же судах, например, теперь можно было спокойно писать, что доказательства получены с помощью телепатии или эмпатии, и их теперь учитывали. Молодёжь с высокой совместимостью уже не так негативно воспринимала предложения о преображении, некоторые так и вовсе шли добровольцами. Хотя последних было мало, но именно они создали полноценный НИИ «экстрасенсорики», изучавшей сверхспособности.