Падший Ангел и Непорочный Демон

Но я ведь не просто так пытаю тебя в руках. Вскрываю твои грехи, нашептывая синяки. Играючи расправляюсь с тем, что ты опять теряешь. Замки закрываю в такт биению наших клятв.

      Туда, куда ступит нога — пропадет питьевая вода. Там, где упадет перо — не прорастет зерно. Махнет крылом — прощайся навеки с добром.       Илена проснулась с липкой присказкой на обветренных губах. Скупой свет тусклого зимнего солнца едва-едва пробивался сквозь закрытые ставни единственного не заваленного снегом окна. Девушка зябко пошевелила окоченевшими ногами и с досадой толкнула грелку. Та всегда остывала прежде, чем Илене удавалось согреться. Давно пора смириться. Но с очередным приходом зимы повторялись старые ошибки. Жизнь шла по кругу и сегодняшний день тому не исключение.       Одеяло, а следом и шерстяной плед сползли на обшарпанный временем пол. Ходить по тому босиком — испытывать удачу и пятки на прочность. Левая нога сразу нырнула в тапок. Правая пока не торопилась спускаться с кровати навстречу вечно гулящему сквозняку. По-хорошему ветхую лачужку проще было снести и отстроить заново, чем попытаться заделать каждую щель.       Девушка застыла, пустым взглядом уставившись в полумрак комнаты. Предметы различались с трудом, но она прекрасно знала, что и где находится. С времен ее заселения здесь ничего не изменилось. Даже мусорное ведро стояло все там же и мусор в нем был все тот же, что и двадцать шесть лет назад. Илена коротко посмотрела на измятую подушку. Пролежи она весь день в кровати — мир не заметит ее отсутствия. Последнюю неделю ей с успехом удавался сей трюк.       — Неделя, — задумчиво проговорила Илена вслух. Неуловимо быстро и мучительно долго. Пожалуй, можно внести разнообразие и испортить кому-нибудь жизнь. — В конце концом это мой долг, — лениво потянулась она с тихим шелестом расправляя крылья.       Падший Ангел проснулся. Беда недалека.       Кефдюр был маленьким рыбацким городком, разместившимся у подножья горы Боргфосс на всеми позабытом островном государстве — Среброгорье. Климат в стране, не смотря на обилие гор точно наростов на могучем ките, считался морским, умеренно-прохладным с жесткими, сильными ветрами и соленым, влажным воздухом, которым невозможно надышаться сколько не надрывай легкие. Теплое и холодное теченья окружали Среброгорье внося свои коррективы в погоду. Довольно непредсказуемые, стоит заметить. Температура могла скакать с плюса к минуса в одночасье заставляя местных жителей принять постоянную головную боль, как неотъемлемую часть их и без того несладких будней. Среброгорье — остров льдов, изумрудной зелени, саблезубых хребтов, поющих водопадов и извергающихся из земли горячих гейзеров. Суровый край не для слабых духом и телом. И отсюда некуда бежать.       С одной стороны окруженный белыми горами, а с другой черными водами Кефдюр скрывал в себя пятьсот человеческих душ и одного Падшего. Местные жители надеялись, беда их минует. И в страшном сне не привидится, что Небеса разверзнуться над старым рыбацким городком. Но в один час серое перо упало на мостовые Кефдюра и с тех пор его обитатели не ведают покоя.       По центральной улице летали разорванные листовки. Украшающие деревянные столбы с домами пестрые фонарики, загорались и гасли после очередного скачка напряжения. Трансформаторная будка гудела надрывней обычного. Того и гляди пробки вышибет и город останется без света. Впрочем, ему не привыкать. Фестиваль, чествующий основание Кефдюра, закончился вчера. Илена сделала его жителям главный подарок — она не выходила из дома эти праздничные дни. Однако столь неожиданный жест доброй воли со стороны Падшего Ангела воспринялся кефдюрацами дурным знамением. Фестиваль отменить не отменили, меньше кутить и пить не стали, но по сторонам озирались с опаской, в глубине души ожидая какого-то внезапного подвоха. И, само собой, втихаря костерили Ангела за неудавшийся праздник. Костерили бы они его, впрочем, и в том случае, если бы тот пожаловал. Илена привыкла при любом раскладе оказываться крайней. Благодарности девушка никогда не ждала и изолировала себя чисто по нелюбви к пьяным рожам. Замечено, что от хмеля люди становятся, куда смелее. И наглее. Нет, руку поднять на нее никто не решится в каком бы пьяном угаре не прибывал. Коснуться Илену боялись больше, чем чумного. А вот язык развязывался и то, что обычно с опаской говорили у нее за спиной начинали, дыша перегаром высказывать в лицо. Поначалу девушку забавляло такая вспышка смелости. Она покорно принимала всю лившуюся на нее грязь. А затем дословно и с чувством пересказывала протрезвевшему обидчику. Те несчастные надолго завязывали с попойками. Вскоре Падшей наскучили однотипные рассказы и ее интерес к нетвердо стоящим на ногах людям исчез. На его место пришло раздражение. Оно любило подолгу засиживаться в гостях вытесняя прочие чувства.       Убежище бара с многообещающим названием «Прилив» покоилось на пристани напротив мирно спящих кораблей. «Прилив» считался лучшим в городе питейным заведением и на то было три основных причины: здесь выпивку не разбавляли морской водой; тухлую рыбу выкидывали на съедения чайкам (а не выдавали за изысканный, но весьма специфический засол) и это был единственный бар в Кефдюре, имеющий лицензию на продажу спиртного. Последнее было решающим. Исходя из вышеперечисленного заведение пользовалось, если не бешенным, то регулярным спросом. Столы здесь редко пустовали. Но даже при забитом зале для одного нежеланного гостя всегда было свободное место.       Рыболовная блесна, висевшая заместо дверного колокольчика, издала тихий звон, быстро утонувший в общем гуле. В «Приливе» было мрачно, душно и шумно. На слоняющихся взад-вперед завсегдатай никто не обращал внимания. Тут и Падшего Ангела проморгаешь, топя свои печали в очередной кружке пива. Но он, зараза, любил и умел напоминать о себе.       Шорох крыльев действовал лучше сирены, оповещающей о на движении минимум пятибалльной волны. Воцарившейся тишине можно было услышать, как в застывших у ртов кружек с шипением оседает пивная пена. Ранее расфокусированные взоры сошлись в одной точке.       Спокойный бархатный голос разлился сладким ядом по ушам:       — День добрый, господа алкоголики. Как прошел праздник?       Риторический вопрос. Ответить никто не решится. Грузный мужчина, ругнувшись себе под нос, слез с барной табуретки и прихрамывая направился к девушке. Остановившись в полуметре, он упер руки в бока и с высоты своего роста хмуро уставился на возмутительницу спокойствия, которая едва доставала ему по грудь. Впрочем, некоторым представителям Кефдюра Илена дышала и в пупок. Известный факт: небожители — коротышки. Предположительно низкий рост и бараний вес облегчали «конструкцию», позволяя отрываться от земли и свободно парить в облаках. Бесполезное преимущество для Падших Ангелов. Летать те не были способны.       — Не склеила ласты, значит?       — Не обольщайся. — Илена сняла перчатку и эффектно взмахнула ею перед лицом мужчины, орошая колючим снегом. — Я простужусь на твоих похоронах.       Трислад Оргот — старый морской волк. История его жизни уходила дальше, чем самого Кефдюра. Обветренное лицо Трислада могло поведать о долгих странствиях среди бездонных вод, морских чудовищ и прекрасных сирен, а изрезанные руки о тяжелой и одинокой рыбацкой доле. Бывший моряк, нынешний смотритель маяка, городской авторитет и душа любой компании. Вопреки тяжелому характеру Оргот умудрялся находить общий язык с каждым от мало до велика. Даже Падшему Ангелу не удалось устоять пред его первобытным обаянием. И пусть их беседы больше походили на грызню кошки с собакой.       — Мечтать не вредно, салага, — усмехнулся в бороду Трислад, скаля крепкие зубы. — Чего притащилась? Не уж то снегом с гор смело?       — О, я ощутила непреодолимую тоску по твоей небритой физиономии, — мурлыкнула Илена, притесняя к стенке морского волка.       Мужчина неохотно отошел в сторону, пропуская девушку внутрь и проворчал:       — Ага, то-то у меня колено какой день ноет.       Илена маневрировала среди плотно заставленного бара с тем изяществом и проворностью, которые не могли быть даны простому смертному. В ее движениях прослеживалось нечто от зверя, настороженного и готового в любой момент сорваться, но вместе с тем уверенного в том, что он — главный хищник и вряд ли найдется смельчак кой-рискнет на него напасть. С каждым шагом Падшего посетители сильнее втягивали головы в шеи, спеша отвести глаза. У одного столика крылатая задержалась. Парочка рыбаков, разместившихся за ним поглубже уткнулись в кружки. Илена стояла и смотрела в их затылки своими водянистыми зелеными глазами. Слабая улыбка играла на ее губах. Одного из мужчин начало потряхивать. Ощущать дыхание смерти за спиной — не для слабонервных.       — Чего встала? Шевели батонами! — прикрикнул на Ангела Оргот, кивая головой в угол зала. — Кончай честных людей пугать.       Девушка неопределенно хмыкнула, пожав крыльями и последовала заданному направлению. Несостоявшаяся жертва шумно выдохнула и опустошила залпом сперва свою кружку, а затем выпивку ошарашенного соседа. Так и поседеть раньше времени не долго. Столик скрытый ото всех в самом дальнем углу бара был предназначен для тайных встреч, незаконных сделок, любителей уединения или для того, про кого старались забыть. Илена провела кончиками пальцев по изрезанной столешнице.       — Очень мило. Вы перестали сжигать мебель и выбрасывать посуду после меня.       Трислад криво усмехнулся. В первое время стоило Падшему Ангелу переступить порог «Прилива» хозяева спешили провести «генеральную уборку» дабы избавить их заведение от скверны. Девушка быстро смекнула и стала наведываться каждый день, а то и по несколько раз. С такими темпами бар ждало разорение. Из двух зол хозяева выбрали неизбежное, не гнушаясь, впрочем, обмывать все лунной водой.       Илена отодвинула стул, задумчиво его изучила и села. На соседней девушка вольготно закинула ноги. Тающий снег с сапог сразу оставил грязную лужицу. Бывший моряк покраснел от возмущения, но смолчал.       — Какой кулинарный шедевр из недоеденной требухи шеф приготовил на этот раз?       — Шиш тебе, а не еда, — лаконично выразился Трислад, демонстрируя Падшему фигу. Илена с интересом посмотрела на недвусмысленный жест и даже попробовала дотронуться, но мужчина поспешно скрестил руки. Общаться с Ангелом он возможно и мог, как и смотреть в его казалось не живые глаза. Но коснуться — нет. Дурной знак. А в знаки моряки верили. Крылатая не расстроилась. Откинулась на спинку стула продолжая улыбаться своей слабой улыбкой. Илена всегда улыбалась. И это в ней пугало больше всего. — Знаю я, как ты ешь: по тарелке размаешь и будь здоров! Лучше я тебе налью.       — Хочешь споить девушку? — лукаво прищурилась Илена. — И не стыдно.       — Споить, говоришь? — недоверчиво переспросил мужчина. — А смысл?       Сам Оргот не видел, но, как и многие был наслышан.       — Никакого. Изволю вкусить блюда дня.       — Селедкин хвост! — в сердцах выругнулся смотритель маяка. — Ты издеваешься?       — А похоже? И побыстрее. Не хочу провонять здешним духом.       Трислад напряженно раздул ноздри.       — Вела бы себя по-человечески…       — О, извини, как ты сказал?       — Ты меня прекрасно поняла! Глядишь, к тебе и лучше бы относились.       — Меня трогает тот фак, что ты до сих пор веришь в сказки, — нараспев протянул Падший. — Только я из них, увы, давно выросла.       Бывший моряк махнул рукой. Старую собаку не научить новым трюкам, а Падшего Ангела — быть человеком.       Звуки потихоньку возвращались в бар. Посетители принялись сперва перешептываться, затем говорить вполголоса, а после забывшись гоготать во все горло. Люди редко с чем могут смириться, но ко всему привыкают — вечная истина.       Илена прикрыла глаза и мысленно вернулась к себе в лачугу. Местные боялись Ангела, а тот их в ответ ненавидел. Но порой шепчущий ветер гнал девушку с горы поближе к жестоким пересудам. Среди бесконечных укоров и проклятий она могла почувствовать свое существование. Стоило Илене слишком долго прибывать в одиночестве и ей начинало казаться будто она умерла или ее и вовсе никогда не было. Вокруг пустота, тишина и холод. В них нет места живому существу.       Оленья вырезка под брусничным соусом с картофельным пюре — небывалая роскошь для городка, в котором рыба — всему голова. Падший пару раз критично ткнул в мясо словно хотел убедиться не сбежит ли оно в ближайший лес. Побег оленины не состоялся, и девушка лениво и методично принялась размазывать пюре по тарелке. Оргот смотрел на сие кощунство с едва скрывающим мученическим выражением.       — Не удивлен, что тебя выперли с Неба, — угрюмо заключил мужчина, когда Ангел наколов вырезку на вилку стал ее раскручивать, скучающе изучая со всех сторон.       — Что ты знаешь о Небе, человек?       — Я? Ничего. Куда мне там! Я знаю про море и виски. Тут мне нет равных! — хохотнул Трислад. — А вот небоскребы-то могут порассказать. У них как раз «работа» такая.       — Небоскребы? Они поют те же песни, что и остальные, — скептически бросила Илена. — И ноты там фальшивы.       — Ноты может и фальшивы, спорить не буду. Далек я от светлых помыслов. Да поют они их по умным книжкам.       — Умным книжкам? — Падший Ангел заинтересовано приподнял брови.       — А то как без них! Не сами они ж придумывают! Эдак ты загнула, мазут береговой. Возьми хоть наш монастырь. Тамошней библиотеке сотни лет! В ней книги былых времен, написанные теми, кто лукавить не умел. Не успел научиться, то бишь. Там и про Небо, и про Подземный мир. Как все зародилось и откуда взялось. Токмо не пускают туда никого. В монастырь простому люду можно. Грехи там отпустить или здоровья попросить. А в библиотеку — нельзя. Хранят они свои тайны за семью замками и булыжными стенами. Так что, если ты, салага, не собралась записаться в небоскребы, то надежды познать тайны мира у тебя нет, — пошутил старый моряк.       — А это идея.       — Чегось? — опешил Трислад, припрыгнув на месте.       — Ничего. Заверни еду с собой. Я ухожу.       — Тьфу ты. окаянная! Опять ни себе, ни другим! Сплошной перевод продуктов, — бубнил под нос морской волк, унося тарелку с «надруганным» обедом.       Илена поспешила надеть перчатки. Ее руки мелко дрожали.       Лачуга Ангела находилась вдали от города. Туда не наведывались люди, но нередко любили заглядывать звери. Девушка присела на корточки и раскрыла сумку. Горячий пар, вылетевший из нее, был сразу же растерзан холодным воздухом.       — А сегодня у нас блюдо дня, — объявила Илена, высыпая оленью вырезку с размазанным пюре прямо на землю с края от протоптанной тропы. Из-за ближайшего сугроба раздалось похрюкивание. Кабан неспешно вышел, разрывая снег пятаком пока не уткнулся в яство. Раздалось довольное чавканье. Ангел улыбаясь похлопал зверя по боку словно старого друга. Животные не боялись Илену. А ей в свою очередь нравилось их равнодушное отношение. Кормят — хорошо, можешь погладить. Не кормят — тоже зла не держат. Удобно.       Кабан слопал свой паек облизав снег до голой земли и напоследок обнюхав Падшего (а вдруг тот, что-то зажал) не прощаясь скрылся в темном лесу. Девушка поднялась на ноги привычным жестом, убрав за уши длинные вьющееся пряди. Ее волосы и крылья были цвета грозовых облаков. Серые словно сдунувшая пыль. Илена и сама чувствовала себя пылью, осевшей на земле.       — Пора узнать за что меня сдули. — На вершине горы Боргфосс одиноко горели огни монастыря. Ангел сморгнул упавшую на ресницу снежинку. — Давно пора.