* * *
Холодный ветер бил по израненной коже даже сквозь черную мантию. Волны морской воды разбивались об каменные стены Азкабана, играя только дементорам известную песню.
Я наконец-таки здесь.
Совсем неприветливый волшебник вел меня по сырым коридорам тюрьмы. По бокам стояли грязные стены, за которыми бились в агонии преступники, кричали или безумно хохотали. Кого-то было жалко, кто-то вызывал страх своим тихим голосом. Кажется, что никто не заслуживает такой участи.
— О, в этом коридоре у нас только Пожирательские отродья, — с нескрываемым удовольствием на сером лице протянул охранник. — Вы, мисс Поттер, будете навещать только Сириуса Блека или заскочите и к его семейке? — насмешку скрыть никто и не пытался. Стало противно.
Я знаю, что абсолютно вся семья Сири попала под стражу, когда Темный Лорд сгинул: и его ослабевшая матушка, и старый отец, и еще четыре престарелых родственника, которым теперь приходится доживать свой век в этом ужасном месте. И меня одна только мысль о том, что целую семью убивают за деяния одного только ее члена, Регулуса Блека, пугает на столько сильно, что пропадает все желание дальше идти по этому коридору. Ведь я в какой-то степени тоже Блек. И от такой участи меня спасло лишь то, что крови другого рода во мне больше…
Жутко.
— Нет, эти люди меня не интересуют, — от пренебрежения в собственном голосе хочется блевать. Но я держусь. Сестра героя, тетя спасителя мира, должна быть равнодушна к преступникам. Это так лицемерно звучит. Ведь я пришла к Сириусу — убийце
Питера предателя.
— Как пожалеете, мисс, — пожимает плечами маг, а после взмахом палочки заставляет каменную стенку отъехать в сторону.
Камера Бродяги.
До носа тут же долетели злавония жизнедеятельности и гниль. Я поморщилась. Заключенных содержат, словно они не люди, а дикие звери, не достойные ни лежанки, ни нормального туалета с горячей водой.
Сердце медленно, но верно разрывалось от боли осознания тяжелой жизни Сириуса.
Я сжала в руках рукава мантии и сделала неуклюжие шаги во тьму камеры. На меня тут же уставились два янтарных глаза. Его глаза.
Блек лежал в самом углу комнаты в своей анимагической форме. Черная собака с облезлой шерстью и проступающими сквозь тонкую кожу костями, даже в таком состоянии казалась больше своих сородичей. Животное настораживающе навострила острые уши. Верхняя губа предупреждающе приподнялась, оголяя гнилые желтые зубы и пузырящуюся от тяжелого дыхания слюну.
— Сири, это я. Аврора, — с губ слетел еле слышный шепот. Но он услышал. Гримм неверующе моргнул, а после резво сорвался с места.
Мгновение — напротив меня стоит осунувшийся парень с копной сальных, грязных кудрей на голове и потускневшими голубыми глазами. Бледная кожа была больше серого оттенка, почти ровняясь с камнем стен и пола.
— Аврора… боже, Аврора! — охрипшим голосом просипел Сириус. –Как же я давно тебя не видел… как же давно, боже мой, Аврора…
Он не решался подходить. Только жадно рассматривал меня и только говорил, говорил, говорил, словно безумец почти бессвязные предложения или нашептывал что-то понятное только ему.
— Что же с тобой стало, Аврора? Кто… кто сделал это с твоим чудесным лицом?
— Это совсем не важно, С-сири, — голос дрогнул в самом конце. — Прости меня… прости! Я должна была появиться тут раньше, должна была…
— Ты не виновата, Аврора, — посиневшие от холода губы парня изогнулись в слабой улыбке. Я улыбнулась в ответ. Но эта эмоция не задержалась на долго на его худом лице. До этого добрые глаза стали блестеть несвойственной ему жестокостью и безумием, а голос сорвался на яростный крик: — Это все вина ублюдка-Питера! Не будь его там, Джеймс был бы жив! Была жива и Лили! Ты бы не погибла, Аврора, слышишь? Я бы не нашел тебя мертвой на полу в детской в тот день! НЕ НАШЕЛ БЫ!
Мне стало страшно. Табун мурашек пробежался по линии позвоночника, казалось бы, забираясь под кожу. От родного, но в тоже время чужого, Сириуса шла на столько сильная ненависть, что ее можно было бы разорвать руками.
А еще эти слова — бред чистой воды, который мог сказать только сошедший с ума человек, увидивший очередное наваждение.
Я в страхе сделала шаг назад, широко раскрытыми глазами наблюдая за начинающейся истерикой Блека.
— Мне это надоело! — прорычал узник Азкабана. — Во всем этом дерьме виноват только один человек! И ЭТО ТЫ, АВРОРА! Не чертов Хвост, не Волан-де-морт! А только твоя ебанная любовь к Нюниусу! Я знаю, Я ВСЕ ЗНАЮ! –он неожиданно впился грязными руками в мои плечи, сминая ткань мантии кривыми пальцами. — Предателем же все время была ты, ДА?! ТЫ ЖЕ? ПРИЗНАЙСЯ, АВРОРА, СПАТЬ С УРОДОМ-СНЕЙПОМ БЫЛО КУДА КРУЧЕ, ЧЕМ СО МНОЙ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! СЛЫШИШЬ?! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!
Оцепенение, позволяющее Сируису делать мне больно, спало. Я оттолкнула его сильным ударом ногой в живот, стараясь унять стук сердца.
Сириус сошел с ума.
Сири стал безумцем.
— Гх, — сплюнул Блек, держась рукой за живот. — Ты сливала Нюниусу все планы Ордена, да? Я знаю. Я же видел, как ты его отпустила! Это же был он, да? В то Рождество. Я видел! Джеймс не поверил мне! Он верил такой шлюхе, как ты, Аврора, верил и доверял! А ты спала все время с ебанным Нюниусом и нагло пользовалась моими чувствами! УЙДИ! СГИНЬ! ПРОЧЬ, АВРОРА, СВАЛИ ОТ МЕНЯ НА ХУЙ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!
Перед глазами все плыло от горьких слез. Где-то в груди разрывалось сердце и душа, а в голове все еще кричал хриплый голос Сириуса, обвиняющего меня во всех смертных грехах.
Я бежала из Азкабана, не разбирая дороги и не слушала охранника. Все казалось мне мерзким: Азкабан, Сириус, я, воздух, море…
После аппарации мое тело сразу же упало на деревянный пол Поместья Поттер. Рыдания сдерживать уже не получалось, как и надрывные вопли. Я металась по полу, сдирала ногтями кожу на лице и не могла остановиться. На фоне моих криков были слышны и взволнованные голоса уже давно мертвых родственников. Я не слышала их. Не хотела. Боль белой пеленой накрывала сознание, не давая и шанса на спокойное принятие правды.
Казалось, что я возвращаюсь к тому же состоянию, что и после смерти Брата.
Я не знаю, сколько времени провела в истерике, но через какое-то время кто-то резко поднял меня с пола за талию. Прижимая к худощавой груди, этот кто-то пытался меня успокоить, узнать правду. Я молчала. Слезы уже не текли из моих глаз. Голос был давно сорван, становясь больше похожим на хрипения. А отсутствие очков просто не позволяло рассмотреть пришедшего гостя.
Хотя я и так знаю, кто это.
Ведь Северус хотел зайти ко мне после Азкабана. А я здесь с кровью на лице лежу.
Ну, вот не дурочка, а?
— Не говори, — я услышала слабый голос Снейпа. — Я сам посмотрю.
Он схватил меня за подбородок, заставляя невидящим взглядом смотреть прямо в глаза. Сил на поддержание блоков не было, поэтому Северус с легкостью погрузился в сознание и…
Перед глазами вновь заплесали безумные глаза любимого человека и его злые слова.
Лицо Северуса исказилось в гримасе отвращения. Парень мягко погладил меня по голове, принимая причину истерики. А после раздраженно бросил:
— Всегда знал, что Блек — мразь.
