Шрамы на память

* * *

— … и таким образом, мы плавно переходим к такому отличному этапу, как практика. Жду всех на следующем занятии. Удачного дня. Мой голос звучит довольно бодро. Дежурная улыбка освещает искаженное шрамами лицо, заставляя меня неприятно передернуть плечами от представления этой не самой приятной картинки. — И Вам того же, профессор Поттер! Хор детских голосов заглушил их копошения в сумках и тихие переговоры. Последовав их примеру, я начала прибирать рабочий стол. С посещения Азкабана прошла одна неделя. Гарри Поттеру уже исполнилось семь лет. Я закрыла свой кабинет на ключ и со спокойной душой отправилась на ужин. Но по взгляду можно было понять, что что-то тут не так. Мне было тяжело осознавать, что любимый человек, черт возьми, долгое время был уверен в моей не верности, что из-за моего промедления он, кажется, потерял рассудок, что Гарри все еще живет с магглами и не ведает о своей родственнице. Тяжело осознавать, что я морально слаба, раз не могу посмотреть правде в глаза и противостоять своим страхам. В Хогвартсе хорошо. Тут нет портретов моей погибшей семьи, нет предметов, напоминающих о плохих отношениях с матерью. Зато есть тысяча и одно место, где в голову лезут воспоминания с кудрявым гриффиндорцем. Убежать уже не получится. В Большом зале шумно и весело, а еще вкусно пахнет разнообразными яствами. Взгляд цепляется за рыжую макушку Прона, что так удачно остаётся на должности уже который год, хотя тут должно работать проклятие Темного Лорда, и за бледное лицо Северуса, что привычным движением объедает вареную кукурузу. По пути к столу, меня взволнованным голосом кто-то окликнул. Аврорская выдержка позволила сохранить бесстрастное лицо, хотя тело так хотело испуганно вздрогнуть. Я обернулась, чтобы среди пробегающих учеников выявить высокого Билла Уизли– веселый паренек с рыжим конским хвостом за спиной и целой кучей братьев. Он выглядел не очень радостно. — Вы что-то хотели, Билл? Если Вы забыли, то практический урок трансгрессии у нас уже в эту пятницу. Или вы по другому вопросу? — я доверительно положила ладонь на его широкое плечо, заглядывая в глаза. Простой трюк, которому учат в Мракоборческом центре еще юнцов, чтобы вызывать доверие со стороны пострадавших и допрашиваемых, — короткий импульс маны переходит сквозь пальцы к телу Уизли, заставляя его расслабиться. — Я как раз по этому поводу, профессор, — потупив взгляд в пол, произнес парень. — Понимаете, у моей семьи… нет денег на оплату остального курса… младшие требуют все ресурсы родителей, поэтому… А мне нужна трансгрессия! Без нее меня не возьмут на ту работу, на которую я хочу попасть… что же мне делать, профессор?.. Глаза Билла лучились потаенной надеждой и обреченностью. Он неосознанно сгорбился, понуро опустив голову. Даже как-то жаль его стало, ведь, и как человек, и как парень, он вполне себе достойный. Ужин, похоже, придется перенести. — Давайте поговорим в моем кабинете, а не в столь шумном месте, Билл, — мягко улыбнувшись, я поманила рукой подростка. — Спасибо! — Пока не за что, — покачала головой, пока рыжий бодрым шагом следовал за мной. Целый час я отпаивала студента чаем, слушала его рассказы о дружной, но бедной семье, удивлялась тому, что та Молли, которую я знала, почти и не изменилась, а после еще долго уверяла его, что сама заплачу за обучение. Уизли был явно рад такому подарку, но клятвенно заверил, что отплатит долг деньгами или действием, если потребуется. Билл ушел от меня с облегченной улыбкой, оставляя меня с пустым животом и довольной душой. Не можешь помочь себе, так помоги остальным, да? Решив не терять времени, я выскочила сначала из кабинета, а после и из замка, чтобы через пару минут оказаться в запретом лесу, но уже в образе рыжего волка. Как же много этого цвета в моей жизни…

* * *

Животное бежало в глубь лесной чащи, уверенно огибая препятствия в виде корней деревьев или нередких валунов. В свете голубой луны можно было уловить лишь его мутный силуэт. Волк остановился только тогда, когда где-то впереди показалась серая шерстка зайца. Насторожившись, зверь стал внимательно следить за своим будущим ужином. Рывок. Теплая кровь обильной струей льется прямо на розовый язык хищника, когда он одним укусом убивает травоядное. Заяц даже пискнуть не успел, когда жизнь покинула его глаза-пуговки. Волк бросил свою добычу на землю, прежде чем сменить свой облик на человеческий. Сегодня Аврора Поттер полакомится жаренной на костре дичью.

* * *

Жизнь текла размеренно. Я учила детей тому, что хорошо знаю сама, слушала остроумные шуточки Прона и видела, как необратимо меняется Северус. Снейп, словно покрывался драконьей чешуей. Он все меньше разговаривал по душам, все чаще запираясь в своей лаборатории. Казалось, что прошлое тяготит его. И я не могла упрекать Севера в этом, ведь сама страдаю от ежедневных кошмаров и болей в многократно сломанной ноге. Оставалось только постоянно врываться в его жизнь, разгоняя серость и скуку. Думаю, когда-нибудь он скажет мне спасибо. Или открутит голову. Сколько бы я не говорила себе забыть о Сири и его обвинениях — ничего не выходило. Хриплый голос прочно въелся в мое сознание, а безумные глаза отпечатались на внутренней стороне глазного века. Приходилось постоянно загружать себя работой и мелкими интрижками учеников, чтобы не утонуть в новой порции самокопания и безделья. А еще в голове набатом звучала мысль, что Гарри все так же остался без моего внимания. Поэтому, никому об этом не сообщив, в один пятничный день я отправилась прямо к дому номер четыре на Тисовой улице.

* * *

Этот городок ничуть не изменился с того раза, когда мы пьяные ввалились домой к сестре Лили, чтобы поздравить ее с новосельем и замужеством одновременно. Помню, что мы тогда устроили дикое для нее и ее мужа шоу, напугав соседей и их самих до белой горячки. И если соседей мы смогли успокоить обливейтами, то свою родню Эванс трогать запретила. Естественно, у Дурсль сложилось… крайне негативное отношение по отношению к нам. И ко мне, в частности, из-за запертого в защитных чарах не по размеру тела Вернона, которому чуть не оторвало из-за этого ногу петардой. Боюсь, что меня они хотят увидеть в последнюю очередь. Домик Петуньи выглядел опрятно, вместе с аккуратным садиком под окнами. Я собралась с духом и нажала на дверной звонок. Послышалось легкое «подождите секунду, я уже иду!», приближающиеся шаги. Вскоре белоснежная дверь распахнулась, явив мне вытянутое лицо молодой блондинки. Она нечитаемым взглядом серо-зеленых глаз оглядела мою одинокую фигуру в одной лишь белой рубашке и чёрных джинсах с красными кедами — такими популярными у магглов в это время. Через пару мгновений ее лицо исказилось в гримасе ненависти. Узнала. — Что тебе здесь надо, сумасшедшая?! — Петунья громко взвизгнула, но, поняв свою ошибку, резко припала спиной к двери, неохотно кивнув вглубь дома. — Проходи. Нечего соседям это слушать. — Спасибо, — понятливо кивнула я, прошмыгнув мимо высокой Дурсль. Она резко захлопнула дверь, проходя за мной на просторную кухню. Я встала у окна, внимательно следя за дерганными движениями недовольной девушки. — Давай забудем обиды тех дней, Петунья. Я пришла сюда по делу. — Ха! Знаю я зачем ты пришла, — усмехнулась блондинка. — За выродком моей ненормальной сестры, вот зачем! Мне не понравились ее слова. Ой, как не понравились. Но мне пришлось сдерживать гнев. Ведь Петунья — простой человек, который не сможет мне противостоять. — Если ты пришла его забрать, то придется подождать, — вполне себе спокойно закончила она. — Дадли и Гарри еще в школе, но… — она глянула на часы. — Скоро должны вернуться. В ее голосе явно слышались противоречия. Вот она называет моего племянника выродком, вот говорит его имя вполне обычно, как произносят имена друзей своих детей родители –с интересом, но и без особой нежности. Казалось, что годы воспитания Гарри не оставили ее на столько равнодушной. — Тебя не было целых семь лет! Где ты шлялась?! — гневно воскрикнула она, но наткнувшись на мой холодный взгляд, тут же испуганно сжалась. Правда, гневную тираду не остановила. –Мы с Верноном на собственные средства одевали, кормили, воспитывали Гарри, оплачивали школу. А он все равно вырос таким же неблагодарным, как и моя сестра, — прошипела блондинка. — Были… трудности, — лаконично ответила я, тяжело вздохнув. — Я вам благодарна, Петунья. Но Гарри я забрать не могу. Не сейчас. — Почему? — У Вас он в большей безопасности. В магическом мире мне будет сложно постоянно следить за ним. Да и моя работа учителем… в общем, у меня даже документов на это нет. — Тогда зачем ты тут? — с опаской спросила Дурсль. — Хочу с ним познакомиться… и извиниться…. В этот момент в окне я увидела, как у дому подходили дети: пухлый парнишка с круглым лицом и тощий мальчик с лохматыми волосами и глазами, которые я видела даже при всем своем плохом зрении. Зелеными глазами. Я застыла, цепляясь за образ брата и его жены, совмещенном в таком крохотном создании — семилетнем Гарри Поттере, моем племяннике. В его движениях я видела брата, и не видела одновременно. Двоякое, противное чувство поселилось на душе, не давая нормально дышать, словно сдавливая легкие. Я молча проводила их взглядом до двери, повернулась к Петуньи и… рука моя уже хотела сорвешить небольшой пасс, стирая ей воспоминания, а тело успешно трансгрессировать, но… Разве я могу постоянно бежать от очевидного? От семьи? С легкой дрожью рук, я ожидала пока на кухню зайдет сын самого дорогого для меня человека. Мальчики удивленно замерли в дверном проеме. Дадли вопросительно посмотрел на мать, пока не очень высокий Гарри стоял позади него. — Мам? — Дадличек, Гарри… познакомьтесь, это… — Аврора Поттер.