Вопросы воспитания

— Противные… вонючие… мерзкие… Драко Малфой опешил. Он не знал, почему его дочь такая нервная. Она, конечно, была вспыльчивой и довольно самоуверенной, чтобы эту вспыльчивость не скрывать, но ругаться на весь мэнор она себе еще не позволяла. Однако, как говорила Гермиона, у всех детей наступает период, когда им хочется нарушить все, что только можно. Драко в ответ смеялся, что у жены такой период слишком рано начался и до сих пор продолжается. — Ненавижу! — особенно эмоционально вскрикнула девочка, и за дверью, ведущей в ее комнату, послышался звон. Боясь, что менор, видавший лишь спокойных маленьких малфойчиков, не выдержит такого напора, Драко поспешил к дочери. Приблизившись к двери, он сам себя одернул, немного встряхнул головой и вежливо постучал — он же спокойный малфойчик! Шестнадцатилетняя Роза Грейнджер-Малфой занималась тем, что очищала стол самым быстрым магловским способом — сбрасывала с него все размашистыми движениями. Отца она не заметила. Он тихо вышел, аккуратно закрывая двери, и снова постучал, но на этот раз сильнее. Драко немного подождал — хотел дать дочери время, чтобы привести себя в порядок. Ругать ее он очень не любил, и в душе честно себе признавался, что просто боится. Каждый раз, как Гермиона отчитывала Розу, Драко стоял рядом, как прилежный отец, но стоило только дочери поднять голову и посмотреть в глаза матери, его коленки начинали труситься. Гермиону он уважал. Как стойко она переносила гнев, слезы, обиды и крики их чада! Но сейчас жена была занята — у министра магии свое собственное расписание: непредсказуемое, трудное и выматывающее. Поэтому Малфою приходилось разбираться самому. В этот раз, когда он открыл дверь, Роза уже выжидающе смотрела на него, метая молнии взглядом. Уняв мурашки, бегающие по спине, Драко подметил, что теми секундами на «привести себя в порядок» дочь не воспользовалась. Он сделал вдох, чтобы девочка не заметила его страх (это тоже совет Гермионы: «Нельзя показывать, что ты их боишься, они тогда совсем на голову сядут». Однако, происхождение этого совета было сомнительно. Кажется, что-то подобное он слышал на Уходе за магическими существами). — Что, кхм, случилось? — слегка запнулся Драко, но все же был горд собой. Роза Грейнджер-Малфой так сильно закатила глаза, что даже голова ее чуть-чуть отклонилась назад. — Ты все равно не поймешь. Драко подумал, что его дочь не похожа на девчонок типа Лаванды Браун, а период, когда она нуждалась в материнских советах о физиологии, уже прошел, поэтому эту проблему он должен был понять. Или он не Малфой! Эти мысли придали ему уверенность. Драко поднял опрокинутый (или, может, даже с силой брошенный) стул и уселся на него задом на перед. Он положил руки на спинку и посмотрел на дочь, показывая, что внимательно ее слушает. — Все из-за этих придурков! — крикнула она и хорошенечко пнула стол ногой. Драко показалось, что он треснул. Сбрасывая наваждение — ведь не может же быть в Розе столько силищи? — он продолжал молчать. Дочь расхаживала по комнате, выкрикивая какие-то бессвязные части мыслей, собрать которые Драко не мог. Когда она вымоталась, то села напротив, прямо на пол, облокотившись на стену. — Эти мудаки вышвырнули меня из команды! Драко решил поговорить о сквернословии потом. Когда Гермиона будет дома. — В каком смысле вышвырнули? — «У нас будет мужская команда», — перекривляла она, видимо, капитана команды по квиддичу. — Мужская, как же! Сопляки еще даже свои щечки не брили! Драко опешил — что этот капитан как-его-там позволяет? — Я лучшая загонщица! Я! Лучшая! Загонщица! — она смотрела отцу в глаза, пытаясь не расплакаться. — Мужская половина Гриффиндора всегда была придурками, — утешающе сказал он. — Сейчас меня выкидывают из команды, обращая внимание не на мастерство, а на наличие члена! — в сердцах крикнула она. — А что дальше? Не возьмут в колледж, потому что какой-то козлина с меньшими баллами родился мальчиком? — Роза снова вскочила, метушась по комнате и бутсая вещи. — А потом, на работе, стеклянный потолок! Драко немного не понял, какой еще потолок. Как в палатке, усовершенствованной Джорджем Уизли? Так это ведь здорово! Сколько ночей они с Гермионой любовались ночным небом, разговаривали под проливным дождем и забавлялись. Тут Драко немного покраснел и мысленно ущипнул себя — не время думать о страстной и мягкой жене! Тут проблемы! Проблемы! Тем временем Роза продолжала: — Спасибо за ваши знания, Роза, принесите еще кофе! — она снова пнула стол. — И всю жизнь торчать на одной должности даже без надежды на повышение! Что-то такое Драко слышал от Гермионы. — Какой год на дворе, а с женщинами все еще не считаются! И тут Драко понял, где собака зарыта. — Но твоя мама… — попытался он. — Моя мама Героиня Войны! Ты вообще ее видел? — остановилась Роза, пораженно смотря на отца. — Пусть только кто попробует ей отказать — она же до суда доведет и суд выиграет! Сожрет! Драко снял свои дорогие очки и почесал переносицу. Он и забыл об очках — зачитался. Головная боль начала стихать. Где Гермиона, заботливо напоминавшая, что очки для чтения нельзя носить просто так, забиравшая их прямо с лица Драко и чмокающая его в нос? — Ты же знаешь, что в «МалфойМедикамент» тебе всегда рады. На любой должности, — уточнил он. — Вот ничего ты не понимаешь! — крикнула она. — Я сама хочу, своими знаниями, своими силами! — стол был пнут снова, и Драко подумал, что такими силами она лишь разрушит магический мир. — Эти козлы никуда женщин не допускают! Сиди дома да рожай! Драко не понял, как они пришли к теме «рожай», если начиналось все с понятного и несмущающего квиддича. Роза сказала, что не хочет никого видеть, и ушла из своей же комнаты, однако дверью не хлопнула — кажется, все Поттеры помнят тот скандал, когда Гермиона отчитывала Розу за вылетевшие от эмоционального закрывания двери стекла. Уж Драко точно помнит. Сама Гермиона дверями никогда не хлопала. Когда жена вернулась домой, устало сняла свои лоферы и мантию, Драко подметил, что в свои сорок четыре она выглядит в деловых костюмах ничуть не хуже, чем раньше. Он сидел на кровати, пока Гермиона переодевалась, и рассказывал о насущных проблемах. — Это все твое воспитание, вбила ей в голову этот феминизм — все сама да сама, — причитал Драко. — Теперь она не хочет работать в моей компании. А ведь это семейное дело! Кому я передам «МалфойМедикамент»? — Забудь на минуточку о себе и подумай о Розе, — сказала Гермиона, снимая брюки. Малфой в этот момент думал только о ногах жены, но когда они спрятались за пижамными штанами, мозг Драко снова включился. — Я о ней и думаю, — буркнул он. Гермиона зашторила окно без помощи палочки и направилась к книжному шкафу. — Ты как Рон, честное слово. Совсем ничего не видишь, — уточнила она. Драко обиделся и молчал, смотря на полоску лунного света, проникающую в комнату. Гермиона выбрала книгу, включила ночник и легла в кровать, переплетая свои ноги с ногами мужа, грея о него свои ступни. Драко смягчился. — Неужели женщин притесняют? — И в магическом мире, и в магловском. Просто немного по-разному, — ответила жена, не отрываясь от книги. Повисло молчание. Она вздохнула, отложила книгу на прикроватную тумбочку и повернулась к мужу. — Драко, разве Асторию Гринграсс не пытались женить на тебе? — после его кивка, она продолжила, — ну вот. Я знаю, что она не хотела, и пока ты сам не сорвал помолвку, с ее мнением никто не считался. А я? Ты думаешь, мне так тяжело было стать министром из-за радикальных изменений, о которых говорила моя предвыборная программа? Он не знал. Просто видел, как ей тяжело, сжигал газеты и журналы с разными сплетнями о том, с кем его жена спит, сидел рядом с ней во время интервью на этот магический вариант телевизора, и слушал ее потрясающие речи, которые даже его пронизывали. Только почему-то первые выборы Гермиона проиграла. Он искренне не понимал и злился — она ведь гениальна! Умна, честна, неимпульсивна. И репутация ее — в мире лучше не найдешь. Разве что фамилии Поттер и Уизли на одном уровне. Списывая все на кровь и бурча из-за консервативных аристократических задниц, Драко даже на время взял отдых от своего бизнеса, проводя время с женой. — Много ты знаешь женщин, побывавших на посту министра магии? Драко смотрел на нее так, словно огромное осознание ударило его по голове, и он уже хотел возмущаться, но Гермиона прервала: — А традиция с наследником? «Только сын может унаследовать состояние семьи», — сказала она, пародируя их семейного юриста. — Я помню, какую взбучку ты устроила мистеру Эверноту, — слегка рассмеялся Драко. — Потому что мы сами решим, кому и что достанется. Если Роза и Скорпиус для нас равны, то на каком основании обделять дочь? Может, ее еще и замуж насильно выдать? Например, за сына МакКлагена. — Никогда мы не породнимся с МакКлагенами, — уверенно сказал Драко и помотал головой для пущей убедительности. — Об Уизли ты тоже так говорил, — ухмыльнулась Гермиона, взяв в руки книгу. — И о грязнокровках. Драко был уверен, что она продумала все наперед, с той секунды, как он сам вообще завел этот разговор. И эта параллель непринятия… Драко ненавидел грязнокровок, но женился на такой. Драко испытывал отвращение к Уизли, а теперь является крестным одному из рыжих мальчишек. Он соревновался с Поттером — а теперь проводит в его компании каждый пятничный вечер. Может, сейчас Драко не замечает или даже отрицает многие проблемы женщин, но теперь он сам уверен, что с этим надо бороться. И не потому, что Роза — его дочь, а потому, что так будет правильно. Потому что Гермиона всегда на правильной стороне.